В Хабаровск народный артист России Роман Карцев приехал по линии ФЕОРА - Федерации еврейских общин, дал два сольных концерта в краевом центре и один в Комсомольске, принял участие в дружеском ужине, который в одном из ресторанов ему устроили члены религиозной общины «Мизрах».
На выступлении Карцева в театре музыкальной комедии хабаровский раввин Яков Снетков поздравил всех зрителей с Ханукой - национальной пасхой - и совершил обряд зажигания пасхальных свечей. Было трогательно. Многие зрители, думаю, впервые присутствовали на спектакле Семена Альтова «Зал ожидания». Автоматически настроились на Жванецкого, но Карцев пояснил, что с «Мишей они решили отдохнуть друг от друга». Я понял это и так, что, как всякий большой артист, он просто не стоит на месте, экспериментирует. Жванецкий - классик, а надо бы и Альтову «давать разгон», т.е. силой карцевского таланта приближать его к пьедесталу. Тем более в режиссерах такой вечно молодой и вечно ищущий человек, как Иосиф Райхельгауз, оставивший о себе в Хабаровске добрую память в 70-е годы, когда в местной драме, будучи тогда в опале, он поставил эпатирующий провинцию спектакль «Пришел мужчина к женщине». Ныне он художественный руководитель одного из популярных в Москве театров «Школа современной пьесы».
«Как это показывать студентам и учащимся ПТУ?» - вопрошала тогда после сдачи специальной комиссии секретарь райкома. Иосиф кипятился, что-то доказывал со ссылкой на Питера Брука и, кажется, авиньонский фестиваль. А потом брякнул: «А вы их подготовьте. Пусть Овидия почитают или Апулея».
Про что «Зал ожидания»? Да про всю нашу жизнь, которая тоже сплошное ожидание, как и аэропорт, закрытый по нелетной погоде. Диктор Наташа уже устала объявлять, куда летят и куда не летят самолеты. Она устала настолько, что готова и к мимолетному дорожному роману, и к большой любви. К роману с Карцевым, который ходит по залу неприкаянный и между переговорами по «мобильнику» с женой и детьми и назревающей пока лишь платонической любовью читает монологи. Чуть-чуть под Райкина, надевая то милицейскую пилотку, то панаму, то грузинскую кепку.
В своих интервью - одно из них публикуется ниже - Роман Андреевич много говорит о пошлости, ныне просто льющейся бурными потоками с эстрады. Он имеет право это говорить, потому что ни разу за два часа не изменил стилистике ни Жванецкого, ни своей собственной. А еще в этот ряд можно поставить и Зощенко, и Булгакова, и Аверченко, и Бабеля, и Шолом-Алейхема. Т.е. Карцев очень взыскательно подходит к авторам и, наверное, теперь и сам, написав книгу «Малой, Сухой и Писатель. Записки престарелого сорванца», мог бы ее читать и читать со сцены. Или поставить на полку рядом со Жванецким и Зощенко. И никому из них не было бы стыдно.
Сергей ТОРБИН.
Количество показов: 457