Пресс-центр

30.12.03 13:00

«Вот вы про краевой Фонд обязательного медстрахования хорошие статьи пишете, а я хочу поспорить, - огорошила читательница Ольга Ершова (фамилия изменена). - Его эксперты вовсе не защищают пострадавших пациентов. А медицинский полис наш - пустая бумажка, врачи все равно вымогают деньги. Недавно я с полисом решила пройти УЗИ. И знаете, на какое время меня записали? Аж на середину февраля! А у меня поджелудочная болит. Зато за 320 рублей были готовы процедуру провести хоть завтра».

Сигнал нашей читательницы заставил еще раз поразмышлять о том, что такое обязательное медстрахование. Дело в том, что в Хабаровском крае работает его уникальная модель. Но уникальная не значит хорошая. Как выяснилось, краевой Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС), справивший в этом году десятилетний юбилей, почти все это время работает, как бы это мягче сказать, вне закона. Если точнее, то пренебрегая тремя законами: «Об обязательном медицинском страховании в РФ», «О защите прав потребителя» и «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». Так считает и Илья Южанов, министр по антимонопольной политике, заявивший об этом на совещании в Хабаровске.

Хабаровский «феномен»

Для несведущих: обязательное медицинское страхование придумано государством для того, чтобы каждый его гражданин мог прийти в поликлинику и получить бесплатную медицинскую помощь. Для этого все мы каждый месяц отчисляем из своей зарплаты 3,6 процента. За неработающих граждан платит краевой бюджет. Эти немалые деньги (в 2003 году ФОМС соберет почти 2 млрд. рублей) поступают в фонд, который по закону должен передавать их страховым компаниям, имеющим право работать в системе обязательного медстрахования. ФОМС обязан контролировать их деятельность и у недобросовестных даже отбирать лицензии. Гражданин обязан получать полис в страховой компании, а возникающий с врачом конфликт решать не в споре с ним, а со своим страховщиком.

В нашем крае все несколько иначе: ФОМС аккумулирует деньги, страхует граждан, выдает медицинские полисы и сам финансирует больницы. Родился этот «феномен» в 1993 году вместе с законом «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» (от 2.04.1993 г., №4741-1). Лишь в течение года государством было разрешено этому некоммерческому финансово-кредитному учреждению выполнять функции страховщика: в крае в то время не было страховых компаний, способных взвалить на себя начинание, затеянное государством. Еще год фонду позволялось самому финансировать лечебные учреждения (федеральный закон от 1.07.1994 г., № 9-ф3).

Но как у нас водится: если закон официально никто не отменил, значит, на него можно опираться и дальше. А между тем, в 1998 году медицина перешла к рыночному принципу планирования: больницы и поликлиники стали получать деньги за оказанные виды и объемы медицинской помощи, иначе - врачи получили право продавать свой труд. Но сложившаяся монополия, как признают аналитики, стала не только «тормозом» закона «О медицинском страховании граждан РФ», но и пусковым механизмом системы саморазрушения всей отрасли».

Хабаровский край и ЕАО сейчас как мамонты на страховом поле Дальневосточного региона. По информации Евгения Воробьева, руководителя Хабаровской межрегиональной инспекции страхового надзора, у нас лишь «доморощенный» «ДАЛЬ-РОСМЕД» имеет государственную лицензию на обязательное медстрахование.

Аргументы «за»...

Директор хабаровского Фонда ОМС Нариман Халилов согласен с министром Южановым, но уверен, что в крае и по сей день нет серьезных страховых фирм, способных заняться этой работой. Пускать же к нам московских страховщиков, работающих с обязательным медстрахованием - «РОСНО», «ДальЖАСО» и т.д., по его мнению, не стоит: зачем «подпитывать» центр нашими деньгами?

Страховщикам-частникам забирать себе, хоть и дарованное государством, обязательное медицинское страхование нелогично - их клиенты, скорее, те, кто готов заплатить за здоровье из собственного кармана. У этого вида страхования особый некоммерческий статус - это гарантия, данная государством всем гражданам, в виде права на бесплатную медицинскую помощь. И человек не должен зависеть от воли страхователя.

Лечебные учреждения Хабаровского края консервативны и не готовы к конкуренции - одному из главных условий существования рынка, считают в ФОМСе. А все из-за того, что условия их работы до сих пор устанавливает государство, им же и контролируется.

- Как признал президент Путин, введя систему страхования здоровья, - говорит Халилов, - государство ничего не сделало для того, чтобы сама медицина продвинулась к рынку. И в самом деле, невозможно бороться с государством, с теми порядками, которые устанавливаются в клиниках свыше, начиная с вопросов ценообразования. А что уж говорить о психологическом климате, царящим здесь. Санитарка тетя Маша, создающая «комфортные» условия с помощью русского мата, не исчезнет из российских государственных клиник никогда.

Как считает монополист, прежде стоило реструктурировать наши больницы и поликлиники, а потом принять программу оптимизации сети лечебных учреждений. Так что правильнее было бы частным компаниям формировать собственную гибкую сеть лечебных учреждений, где бы их клиенты за деньги получали качественную медицинскую помощь. А государево должно быть государевым: система отлажена и нет смысла ее рушить. Страховщики же уверены, что за этим скрывается нежелание иметь конкурентов и разворачивать рынок здоровья.

...и «против»

Монополия - это всегда плохо. Именно она создает такую ситуацию, когда вы не в страховой компании, а от друзей или знакомых узнаете, к какому лечь хирургу на операцию или какому педиатру показать своего заболевшего ребенка. Если все происходит именно так, то рынка медицинских услуг у нас и в самом деле не существует. Нормально ли это?

Во-первых, медицинская манипуляция, будь то укол, осмотр или дорогостоящая современная операция, что и признал закон о медицинском страховании, - это товар. И чем качественнее он, тем его проще и выгоднее можно продать. Продать страховой компании, которая посоветует своим клиентам лечиться именно здесь. И чем товара больше, тем дешевле и доступнее он станет для больного.

Во-вторых, чем больше компаний будет конкурировать на рынке страховых услуг, «бодаясь» между собой за клиентов, тем качественнее помощь будет оказываться их клиентам. Страховщик заключит контракт только с лучшим врачом и только с продвинутым медицинским учреждением, где и будет обслуживаться его клиент. Стоит врачу совершить ошибку, недовольный пациент уйдет от непонравившегося страховщика к другому, работающему с иными лечебными учреждениями, а вместе с ним «уйдут» и деньги обязательного медстрахования.

Нынче права пациента - «пшик»!

Казалось бы, какая разница обывателю, в чей карман отдавать каждый месяц 3,6 процента от своей заработной платы на медпомощь: ФОМСу или страховой компании? Главное - своевременная и качественная помощь, отсутствие очередей в поликлинике и полный штат врачей на приеме. Но, как считают специалисты, при монополизме как раз этого-то пациенты и не дождутся.

И вот один пример. Та же Ольга Ершова, которая и затеяла этот разговор, судится с одной из хабаровских стоматологических клиник уже четвертый год. Врач, лечащий ее от осложненного гайморита, посчитала, что причина заболевания не перенесенная простуда, а плохо вылеченный зуб. Это предположение подтвердили эксперты, привлеченные ФОМСом. Но после того, как началось судебное разбирательство, они отошли от своих первоначальных выводов. Для этого по желанию клиники была сделана еще одна экспертиза, но с иными выводами. Дескать, поначалу не все документы экспертам были предоставлены на изучение, что и помешало сделать верное резюме. Хотя изначально почему-то «невидимые» в дальнейшем справки и бумажки были перечислены в резюме экспертизы.

Ольга исправно ходит по судебным заседаниям, подлавливая врачей на лукавых умозаключениях, пытаясь доказать, что ей оказали некачественную медицинскую услугу, и искренне недоумевает, что же заставило привлеченных экспертов изменить мнение. Можно предположить, что ФОМСу и врачам, как сиамским близнецам, легче прийти к согласию, чем с «чужим» человеком. Если не договориться, так приказать, например, в виде утвержденных тарифов на медицинские услуги. Теперь-то и понятно, почему выигравшие в судах пациенты - люди исключительные, и в крае так мало громких примеров, когда бывшие пациенты смогли доказать, что пострадали по вине недобросовестных медиков.

Если монополия ФОМСа рухнет, то он лишится функции медико-экспертного контроля. Сейчас же в конфликтных ситуациях он, по сути, проверяет сам себя. Созданный как контрольно-ревизионный орган за страховыми компаниями, которые и обязаны отвечать за здоровье клиентов, он, наконец, займется порученным делом. И тогда таким, как Ольга Ершова, уже и в самом деле будет куда пожаловаться на нерадивого врача.

Кто бедной медицине подаст?

Почувствовал ли житель отдаленного села Ульчского или Аяно-Майского района, что с момента образования ФОМСа его стали лучше лечить? Скорее, нет. А все из-за того, что наш территориальный фонд сейчас несет больше «декоративные» функции, являясь, по сути, промежуточным этапом в передаче средств от налоговых органов в лечебные учреждения в виде части единого социального налога. Фактически наша система ОМС стала «дополнительным этапом, где концентрируются управленческие и финансовые ресурсы, никак не влияющие на доступность и качество медицинской помощи населению края». Эта обязанность лежит сейчас на региональных и муниципальных органах власти, которым из-за вечного финансового дефицита невозможно обеспечить всех жителей качественной и современной медицинской помощью.

Нынешний ФОМС, собирая единый социальный налог, по сути, занимается уравниловкой: и бедные, и богатые перечисляют единый социальный «процент». За каждого «пролеченного» больница получает равные суммы, не зависящие от тяжести заболеваний. То есть за удаление аппендицита больница получит столько же, сколько и за операцию на сердце. Реальные же затраты больше. Итог - лечебные учреждения ветшают, врачи, получающие крохотные зарплаты, берут взятки.

Если речь идет только о том, чтобы разрушить монополию ФОМСа, создав рынок здоровья, передав право собирать единый социальный налог страховым компаниям, то получится, как в анекдоте: пятый барак меняется бельем с десятым. Ничего нового это не внесет, кроме как растаскивания денег по разным карманам. Денег, причем немалых (нынешнее здравоохранение сейчас на 40 процентов финансируется за счет средств ОМС). А вот если к этому прибавить еще и добровольное медицинское страхование (ДМС - это инициатива человека (или работодателя), который заключает договор со страховой компанией на сумму и объем медицинских услуг, которые, как он считает, могут ему понадобиться), чем могут заниматься только страховые компании, то ситуация в медицине может в корне измениться. Потому что первое и второе - это как правая и левая рука в здоровом организме, какая из них лучше - никто не скажет.

Работай в крае страховые компании, практикующие разные виды медицинского страхования, в больницы потекли бы дополнительные средства, а врачи, получающие солидные прибавки к зарплате, уже не увольнялись бы из поликлиник.

Не оскудеет рука берущего

Медицина у нас гарантированно бесплатная - так утверждает Конституция. Но так ли это? Ежегодно утверждается территориальная «Программа государственных гарантий», но работает ли она? Платим мы, как минимум, дважды - в виде налога и еще за услуги в больницах и поликлиниках, что в кассу, а что напрямую лечащему врачу. Независимый институт социальной политики как-то публиковал результаты исследования о взяточничестве в медицине. Ученые беседовали с медиками и вот к каким выводам пришли: деньги берут все, кому их предлагают. А размер поборов зависит от типа медучреждения. Самыми «богатыми» на мзду оказываются специалисты специализированных отделений крупных клиник. Там с пациентов дерут по три шкуры и еще «к четвертой и пятой присматриваются». Везет хирургам, гинекологам, проктологам, урологам, венерологам, кардиохирургам, нейрохирургам. В этом королевстве кривых зеркал от медицины более всех страдает районная поликлиника. Участковыми врачами работать никто не хочет.

Почему мы платим врачу, а не в кассу? Врачи от официальных «платников», проходящих через кассу больницы, получают 10, максимум 20 процентов, а по деньгам у нас и внимание. Симбиоз обязательного и добровольного страхования, который может существовать только в страховых компаниях, - это контролер за поборами в больницах. Пациент, заплативший за полис добровольного медстрахования, уже не даст на руку врачу. А врач и сам с большим удовольствием примет застрахованного пациента, потому что получит за него ощутимую прибавку к зарплате.

Как подсчитали в ФОМСе, в крае год от года нарастает прослойка людей, желающих быть под присмотром хорошего доктора, не зависеть от места прописки, приходить на прием в назначенное время и не сидеть в утомительных очередях, словом, готовых заплатить за здоровье. Потенциал: 670 млн. рублей от платежеспособных граждан и возможные средства от крупных страховщиков - предприятий в год. По подсчетам одной хабаровской компании, работающей по полисам добровольного медстрахования, их страховое поле в 2003 году увеличилось на 360 процентов, а за год 10 медицинских страховщиков в Хабаровском крае освоили около 90 млн. рублей.

Татьяна Баулина.

Количество показов: 455