125 лет назад 12 марта в России появилось главное тюремное управление. За время своего существования эта организация более десяти раз меняла свое название, отчего, впрочем, не менялся сам смысл ее деятельности - приводить в исполнение приговоры судов.
Уголовно-исправительная система (УИС) перестала быть сверхсекретной. Кардинальные перемены в местах заключения стали происходить со вступлением России в Совет Европы. Рассказать об этом мы попросили помощника начальника по соблюдению прав человека в уголовно-исправительной системе края Сергея Михайловича Данилюка.
- Сергей Михайлович, вы проработали в системе 30 лет. Известно, что государство не раз предпринимало попытки изменить исправительную систему...
- Можно сказать, что кардинально уголовное и исполнительно-трудовое законодательство стало меняться с середины 70-х годов прошлого века. Примеров тому много. Так, в 1987 году были внесены серьезные изменения по спецкомендатурам. Помните, раньше определенная категория лиц получала приговор условно с обязательным привлечением к труду. Рабочей силы в стране не хватало, и эти люди (их принято было называть «химиками») компенсировали ее нехватку. В крае было больше 60 спецкомендатур, и подопечных у них было более 28 тысяч. В основном этих осужденных задействовали на стройках. Потом из Уголовного кодекса убрали статью 53.2. Получившие условное наказание с тех пор должны только в строго определенные дни отмечаться в специальном отделе, а в остальном их жизнь не отличается от обычной. В 1987 году перестали существовать ЛТП. В 1997 году полностью изменились и Уголовный, и Уголовно-исполнительный кодексы.
Сейчас можно говорить о том, что со вступлением России в Совет Европы началась серьезная гуманизация общества, его отношения к оступившимся людям. Появилась даже такая должность - помощник начальника по соблюдению прав человека УИС края, которую я сейчас занимаю.
Совсем недавно были внесены очередные поправки в наш кодекс. Что изменилось реально? Прежде всего, это порядок условно-досрочного освобождения. Раньше подготовкой документов в суд на условно-досрочников занималась администрация учреждений. Теперь осужденный сам вправе ходатайствовать о досрочном освобождении.
Или такая деталь. Увеличилось количество телефонных звонков, которые разрешено делать осужденным. Раньше их было не более четырех в год. Теперь в тех местах лишения свободы, где позволяют технические возможности, звонить можно без ограничений. Ну а там, где таких условий нет, администрация обязана предоставить возможность звонка не менее шести раз в год. Разговор может длиться до 15 минут и оплачивается за счет заключенного.
- В советские времена основной упор в перевоспитании преступника делался на физический труд. Несколько лет назад все изменилось.
- Раньше даже в законе было написано, что осужденные обязаны трудиться. Колонии тогда назывались ИТУ - исправительно-трудовые учреждения. Помогал ли труд в перевоспитании? Конечно. Рецидив был меньше. Сейчас же ситуация иная. Цехи и производства позакрывались. Мы долго были в ожидании, что что-то изменится. Потом поняли, что все становится только хуже. Пришлось самим учиться коммерции, открывать свое дело...
Сегодня в плане обеспечения работой осужденных уже не все так плохо. Понемногу возрождается производство, начинают поступать специализированные заказы. Но если раньше для осужденного считалось за благо увильнуть от необходимости стоять у станка, то теперь за возможность заняться делом идет настоящая борьба. Администрации колоний выдают разрешения на работу в виде поощрения только тем, кто не нарушает режим.
Основная тяжесть работы с заключенными лежит на воспитательных отделах. Им нужно организовывать досуг осужденных. Мы вынуждены, по большому счету, их развлекать, организовывать художественную самодеятельность, спортивные соревнования. Телевизоры разрешили в бараках ставить. Задействовали все, что можно, в том числе и религиозные организации.
- Говорят, что некоторую часть молодежи не пугает перспектива оказаться за решёткой...
- Действительно, раньше за местами лишения свободы закрепилась устрашающая слава, и это имело свое значение в воспитании не только взрослых, потенциальных правонарушителей, но и подростков. Сейчас подросткам не только не страшно оказаться в лагере, но в некотором смысле престижно. В некоторых общественных кругах, кстати, не малочисленных, появилось уважительное отношение к тем, кто побывал в заключении.
Осуждение на реальный срок впервые совершивших преступление - почти стопроцентная гарантия того, что вернется он в общество с психологией закоренелого преступника. Считаю, что несовершеннолетних нужно максимально оставлять на свободе, предварительно создав для их реабилитации другие структуры. Может быть, в виде специализированных центров со штатом психологов, педагогов, врачей.
- В прежние времена на работниках тюремного управления лежала ответственность за то, как освободившийся после заключения человек устроится в жизни. Существует ли сегодня какая-то система реабилитации для бывших осужденных?
- Раньше администрация колонии обязана была заранее думать о том, где человек после освобождения будет жить и работать. Начальники предприятий обязаны были брать этих людей на работу, за этим же вменялось в обязанности следить участковым милиционерам.
Сегодня наша работа сводится только к тому, чтобы поставить в известность центры занятости о возвращающихся из мест лишения свободы. Что там могут предложить? Только самые низкооплачиваемые должности. К сожалению, отношение в обществе к бывшим преступникам таково, что берут их на работу с большой неохотой. То же и с жильем. Пока они находятся у нас, родственники часто успевают переоформить их квартиры на себя. Что остается делать в наше время человеку, у которого ни кола, ни двора?
- С тех пор, как российские лагеря стали открытыми для представителей из Европы, у заключенных появилось много возможностей заявить о своих конституционных правах.
- Заключенный имеет возможность самостоятельно обратиться в любую общественную организацию, в том числе и в Европейский суд по правам человека. Их представители добились уже некоторых изменений в условиях содержания заключенных. Вспомнить те же металлические жалюзи, которые мы убрали с окон камер следственных изоляторов. Не все, однако, требования европейцев применимы к российским условиям, а иные и вовсе непонятны. Например, поставили сейчас условия сделать туалеты в камерах изолированными. Выполнить это - в техническом и материальном плане - проблема. Нужно перестраивать полностью камеры, оснащать уединенные места гигиены специальными камерами слежения. Это стоит огромных денег. А финансирования из федерального бюджета порой не хватает даже, чтобы сотрудникам вовремя зарплату выплачивать.
- В чем заключается работа помощника начальника по соблюдению прав человека?
- Регулярно бываю в колониях, расположенных на территории края, в СИЗО. Общаюсь с осужденными, выслушиваю все пожелания и жалобы. Если возможно что-то изменить, задействую администрации колоний, общественные организации. Кстати, теперь осужденные имеют возможность отправлять мне жалобы в письменном виде, проверять их содержание не имеют права работники колоний.
Мне приходится следить за исполнением всех требований, которые предъявляет к местам лишения свободы нынешнее законодательство. Например, недавно была завершена работа по установке бойлеров во всех комнатах для свиданий. Законом предусматривается, что свидание человека, лишенного свободы, с родными и близкими должно проходить в максимально комфортных условиях, горячая вода в кране в этом списке обязательна.
- У ваших коллег, которые работают непосредственно с осужденными, есть поговорка о том, что они отбывают наказание в лагерях вместе со своими подопечными. Что изменилось для работников системы за эти годы?
- Тридцать лет назад у нас в управлении было всего 40 штатных сотрудников. А в самих местах лишения свободы в рабочем персонале не было дефицита. Сейчас все наоборот, управленцев огромное количество, а в колониях работать никто не хочет. Служба, сами понимаете, специфическая, требующая особой выдержки. Раньше к нам приходили люди из-за хороших зарплат, раннего ухода на пенсию. Тогда было много опытных начальников отрядов, которые и смену способны были себе воспитать, и у осужденных имели непререкаемый авторитет. Ну подумайте, как может перевоспитать матерого зэка вчерашний дембель? К нам сегодня молодые парни идут на время, пока более денежной работы не найдут. А чаще женщины. Представительницы слабого пола - и начальники отрядов, и конвоиры, и охранники на вышках. Но это еще не самое страшное. С наших сотрудников решили снять погоны и по статусу приравнять к гражданским. То есть теперь и раннего выхода на пенсию не останется. Кто за гроши пойдет на подобную работу?
- Сергей Михайлович, какие изменения, вы считаете, еще необходимо внести в первую очередь в уголовно-исполнительное законодательство?
- Первым делом я бы отменил мораторий на смертную казнь по некоторым составам преступлений. Зачем оставлять жизнь человеку, которому нечего терять, который за все остальные отведенные ему годы, находясь на пожизненном сроке, не исправляется, а озлобляется. Эти люди способны на самый страшный поступок, терять им нечего. И кстати, государству пожизненное содержание осужденных обходится недешево.
Сегодня, согласно новому УК, наказание для несовершеннолетних стало более либеральным. Но надо добиваться изменений, в соответствии с которыми на реальные сроки подростков отправляли только в самых исключительный случаях.
Конечно же, надо изменить отношение государства к моим коллегам. Люди, на чьих плечах лежит ответственность, каким вернется вчерашний преступник в нормальное общество, не должны нищенствовать. А мы пока обеспечиваем осужденных горячей водой и полноценным питанием, забывая при этом о тех, кто рядом с ними. Порядочных, самоотверженных людях, которые несмотря ни на что выполняют свой долг.
Беседовала Оксана Омельчук.
Количество показов: 421