Приятель поведал недавно трагикомическую историю из собственного опыта хождения по военкоматам. Рассказывал ее он с нервным смешком, до конца не веря, что такое может случиться. Но факт есть факт: диагноз «киста прозрачной перегородки головного мозга», подтвержденный ведущими специалистами-нейрохирургами Хабаровска, на призывной комиссии сочли... недостаточным основанием для освобождения от службы в армии.
Диагноз ставили на основании томограммы мозга три уважаемых в городе врача. Сказали, что это крайне серьезно, и предписали молодому человеку полный покой до конца жизни, а заодно посоветовали не пить и не курить. Иначе можно ожидать припадков, снижения интеллекта и ухудшения зрения. А поскольку отсрочка у парня, как молодого папы, заканчивалась, он, не мешкая, взял соответствующие справки с диагнозом и пошел в военкомат, где работала допризывная медкомиссия.
Там на справки глянули мельком и высказались в таком духе: «Киста? Ну и что? Ты, парень, годен к самой что ни на есть строевой службе. Ты теперь в армии, сынок».
Эта история пока не окончилась: Сергей настроен добиваться своего освобождения от службы до победного конца, прекрасно понимая, что бесстрессового существования армия ему уж точно не обеспечит. И вернется он оттуда в лучшем случае инвалидом.
Другая история уже почти завершилась. Увы, не «хеппи-эндом». Алеша Кучин, паренек из Николаевска-на-Амуре, от службы не уклонялся, не «косил», более того, сам хотел послужить Отечеству и, если все будет нормально, связать с армией оставшуюся жизнь. Простудился ли он до отправки на призывной пункт, по пути туда или уже на месте назначения, уже вряд ли узнаешь наверняка. Известно лишь, что по прибытии в воинскую часть он сразу обратился в лазарет, потом ему стало плохо, и его срочно увезли на операцию.
Как выяснилось, у парня был абсцесс мозга, вызванный застарелым гайморитом. Сейчас он лежит в 301-м госпитале в Хабаровске. Жизнь Алеши поддерживается лишь стараниями родных и врачей. Что довелось пережить и еще доведется его матери, живущей при госпитале и все свое время проводящей с сыном, когда остальная семья, далеко не богатая, живет в Николаевске, выразить словами невозможно. Сейчас смысл всей ее жизни заключается в нетвердой надежде, что Алеше удастся выкарабкаться.
Но почему медкомиссия в Николаевске, нашедшая у него гайморит, не обратила тогда на этот факт внимания? Почему на КСП, где призывник Кучин обращался за медицинской помощью, ее не оказали? Ответа на эти вопросы никто из военных не дал. Конечно, никакого расследования по этому факту не провели, никто наказания за случившееся не понес.
Другая история, прогремевшая на всю страну, закончилась и вовсе печально. Ребят отправляли из Москвы в Магадан защищать границу здоровыми, а доставили всех поголовно больными. Одного спасти не удалось. Каково сейчас его матери? Легче ей от того, что этот случай стал известен президенту и он инициировал показательное расследование, в результате чего полетели генеральские головы? Сомневаюсь.
И в довершение этих печальных историй добавлю кое-что от себя. У меня тоже гайморит. С детства. Хронический. И вот воспоминание о допризывной медкомиссии: нас, одиннадцатиклассников, гоняют по кабинетам, где разместились врачи разных специализаций. «У меня гайморит, хронический», - робко говорю я доктору. Тот тяжело смотрит на меня: «В стройбат хочешь?» Я испуганно мотаю головой. «Значит, так и запишем: жалоб нет».
Военные могут сколько угодно делать страшные лица и кричать, что молодежь непатриотично себя ведет и отчаянно «косит», находя у себя самые фантастические болячки. Встречный вопрос: патриотично ли ведут себя военные, относясь к потенциальным призывникам и новобранцам как к скоту, где одной головой больше, одной меньше - разница несущественная. Порядочно ли ведут себя врачи в составе медкомиссий, которые, по сути, выполняют план по «забриванию» всех скопом, собирая при этом с желающих избегнуть участи солдата мзду, отнюдь не мелкими купюрами? Может, для того, чтобы у граждан изменилось отношение к своей армии, военным стоит просто элементарно ЗАБОТИТЬСЯ о солдатах, особенно об их здоровье? Это и по-человечески, и, в конце концов, выгодно практически - укрепляет и армию, и ее боевой дух.
Но и этот вопрос, как и многие другие, скорее всего повиснет в воздухе. Военные не часто удостаивают гражданское общество участием в дискуссиях о проблемах армии.
Дмитрий ТЮЛЕНИН.
Количество показов: 438