Хабаровчанин Геннадий Кузьмин - человек психически больной, к тому же пьющий. Об этом знали все соседи по подъезду. И когда осенью 2001 года к Кузьмину зачастили некие субъекты, вознамерившиеся купить его квартиру, их предупреждали: не надо этого делать, хозяин жилья не отдает отчета своим действиям. На что покупатели посмеивались: «А где документы, что он невменяемый? По-нашему, так вполне нормальный».
В прошлом Кузьмин проживал вместе с матерью в ее двухкомнатной квартире. Но для пожилой женщины житье с больным сыном превратилось в сущее наказание. В 1989 году она разменяла свою квартиру на две однокомнатных. В одной из них, по улице Прогрессивной, поселился Геннадий. После смерти матери родственники забрали у него документы на жилье, полноправным владельцем которого он стал, - чтобы не наделал глупостей.
Родичи частенько навещали Кузьмина, который фактически находился у них на иждивении. Они и подумать не могли, что без документов вокруг квартиры могут возникнуть какие-то коллизии. Однако давно существуют проверенные способы завладеть чужой жилплощадью, если хозяева не в ладу со здравым смыслом.
В декабре 2001 года, в очередной раз навестив Геннадия, родственники обнаружили, что он исчез. Сперва пошли по соседям, потом обратились в Индустриальный РУВД. Вскоре выяснилось, что Кузьмин свою квартиру... продал. Близкие смекнули, что кто-то воспользовался сумеречным состоянием его рассудка, и испугались, что его уже нет в живых. Но вскоре пропавший отыскался - в поселка Дружба Хабаровского района.
Обстоятельства «сделки» вполне укладываются в привычную схему квартирного «лохотрона», столь распространенного ныне. Некий риэлтор (говоря по-русски, агент по торговле недвижимостью) Нуряев будто нюхом нашел Кузьмина, который по болезни никогда нигде не работал, но нуждался в деньгах. Впрочем, по свидетельству компетентных правоохранительных структур, нюх тут ни при чем. Мошенники давно наладили связи с работниками ЖКХ, осведомленными о том, где проживают одинокие, престарелые, пьющие или больные квартиросъемщики, которых нетрудно «развести».
Как проходили «переговоры» покупателя с продавцом, теперь одному Богу известно. Получается, что втихую от родственников Кузьмин через Нуряева продал свое городское жилье третьим лицам. Сам же намеревался купить частный дом в поселке Дружба. Но так как дом находился на балансе предприятия и продать его не разрешили, хозяйка дома здесь же, в поселке свела Геннадия со своей приятельницей, продававшей однокомнатную квартиру. Риэлтор Нуряев помог оформить и эту сделку.
Родственники Кузьмина с таким исходом мириться не собирались и написали заявление в Индустриальный РУВД с просьбой привлечь к ответственности квартирных дельцов. А поводов усомниться в законности упомянутых операций хватало. Риэлтор первоначально представил договор купли-продажи на приобретенное для Кузьмина жилье без штампов и печатей госучреждения юстиции по оформлению сделок с недвижимостью. Такой документ просто не мог быть оформлен должностными лицами. И только позже, в процессе длительной тяжбы, возник договор, составленный по всем правилам. Доверенность на имя Нуряева, дающая право распоряжаться квартирой Кузьмина, пестрела исправлениями и внушала сомнения в ее подлинности. Из своей квартиры Кузьмин был выписан по заявлению, составленному почерком другого человека. Причем на адрес все в той же Дружбе, где проживать заведомо не мог. Документы на квартиру, как уже говорилось, у него отсутствовали, сделка оформлялась по возникшим откуда ни возьмись дубликатам.
Но все это могло остаться лишь частностями, если бы не одно решающее обстоятельство. Узнав, как Кузьмин распорядился своей жилплощадью, его сестра обратилась в суд Индустриального района с иском о признании брата недееспособным по причине психического заболевания. Состоялась психиатрическая экспертиза. На ее основании суд вынес решение, по которому Кузьмин был признан хронически недееспособным, включая время вышеупомянутых сделок с жильем. Над Кузьминым назначили опекунство. Впоследствии это решение подтвердил и краевой суд. Что неудивительно, если учесть, что Кузьмин состоял на учете в связи с тяжелым психическим заболеванием с 1981 года. Ему определена первая группа инвалидности. Удивляет другое. Все, кто знал Геннадия, и безо всяких экспертиз понимали, что он болен. «Не поняли» этого только риэлтор и покупатель квартиры. А также должностные лица, своими полномочиями придавшие законный статус этой сомнительной истории.
Но вернемся к началу. 18 января 2002 года ОБЭП Индустриального РУВД отказал в возбуждении уголовного дела против риэлтора и покупателя квартиры, не усмотрев в их действиях признаков мошенничества. Опекуны Кузьмина с таким решением не согласились и обжаловали его. 19 февраля районная прокуратура отменила милицейское решение. В апреле возникло уголовное дело по факту мошенничества. Но через три недели оно было прекращено по решению прокуратуры края.
Описывать, как пострадавшая семья в поисках справедливости месяцами топтала коридоры правоохранительных ведомств, скучно и досадно. Материалы проверок кочевали от низа до верха бюрократической пирамиды и обратно, дело то возобновляли, то прекращали, а жалобы, как правило, поступали на проверку тому... на кого пострадавшие жаловались.
20 ноября 2003 года и.о. дознавателя ОБЭП Индустриального РУВД Фатин вынес очередное «отказное» постановление. Прокуратура в очередной раз его отменила и назначила дополнительную проверку. Не знаем, быть может, сотрудники милиции горы своротили, отыскивая и взвешивая на весах правосудия крупицы истины. Но результат их усилий удивляет. Еще один и.о. дознавателя ОБЭП Карпенко породил к жизни новое постановление об отказе в возбуждении дела, в котором... слово в слово, без каких-либо изменений, переписал предыдущее. И уведомил заявителей о принятом решении лишь спустя месяц, когда срок обжалования истек. Что это, случайный просчет или осознанный шаг - чтобы не дать возможности продолжать тяжбу?
Совершили риэлтор и покупатель квартиры Кузьмина что-то преступное или нет, судить специалистам. Тем более, что пострадавшая семья отступать в своем правдоискательстве не собирается. А что же гражданский иск, поданный опекунами в суд? Ведь официально признанная недееспособность Кузьмина на момент подписания им договоров купли-продажи всё в корне меняет.
22 июля прошлого года суд Индустриального района вынес решение, согласно которому все вышеупомянутые сделки с квартирами признаны недействительными, квартира Кузьмина должна быть ему возвращена и переходит под контроль его опекуна. Но с одним условием. Кузьмин обязан возместить несостоявшемуся покупателю 100 тысяч рублей, которые якобы получил наличными.
Передавалась означенная сумма или нет - вопрос, конечно, интересный. Ответчики утверждают, что передавалась. А психически больной Кузьмин то соглашается, то напрочь отрицает. В зависимости от состояния души. И когда соглашается, лепечет нечто невразумительное, что те деньги у него забрали какие-то неизвестные люди. Какие, почему - поди с него спроси. По факту - денег нет и никто их не видел. Но родичам Кузьмина, если они хотят вернуть квартиру, предстоит раскошелиться. Или отказаться от своих притязаний.
Сегодня дело обстоит так. Родственники Кузьмина, которым негде взять 100 тысяч, обжаловали решение районного суда в надзорную инстанцию. На злополучную квартиру пока наложен арест, она, необитаемая, стоит под замком и печатью. А те, кто заварил всю эту кашу, никакого наказания не понесли.
На ум приходит другая весьма схожая история, о которой довелось писать не так давно («Была у инвалида избушка лубяная...»). Она стоила жизни безногому инвалиду Марченко. И приключилась тоже в Индустриальном районе Хабаровска. Проходимцы обманом отняли квартиру у калеки, признанного судом недееспособным в связи с психическим заболеванием. Увезли в Комсомольск-на-Амуре и бросили на произвол судьбы посреди улицы. Чудом он попал в больницу, а позже был возвращен сестрам, поднявшим всё вверх дном в поисках брата. Марченко вскоре скончался, а виновные в его злоключениях либо скрылись, либо сумели уйти от ответственности.
В обоих случаях бросаются в глаза схожие черты. Те, кто пытается отнять жилье у убогих, с поразительной легкостью проходят все бюрократические формальности в порой не приступных для обычного человека ведомствах. Людей выписывают из жилья, оформляют самые разные документы, нотариально заверяют доверенности, фиксируют сделки. Никого из чиновников не насторожит, мягко говоря, неадекватное состояние одной из «договаривающихся сторон» и откровенная липа, сквозящая во всей затее. Могучая бюрократическая машина вдруг становится слепа, глуха, доверчива и не оказывает противодействия ловчилам.
Зато она неузнаваемо преображается, когда имеет дело с законопослушными гражданами. Преклонного возраста сестра погибшего инвалида Марченко многие месяцы бесплодно стучалась в высокие кабинеты, добиваясь, чтобы виновники смерти ее брата получили по заслугам. Но лишь заработала у чиновников репутацию «скандальной бабки». И родственникам другого инвалида, похоже, еще долго предстоит искать справедливости по закону.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 534