Недавно воскресным утром в квартиру автора этих строк позвонили. Молодой человек представился оперуполномоченным уголовного розыска и поинтересовался, не было ли накануне в подъезде чего-нибудь необычного: шума, подозрительных личностей.
- А что случилось?
- Убили двух жильцов, - не-охотно объяснил опер.
К соседям по подъезду теперь не достучишься. Понятное дело - шок.
В крайпрокуратуре корреспонденту сказали, что случай этот вовсе не исключительный. В нынешнем году в городе и крае одно за другим случаются убийства, жертвами которых становятся несколько человек. Преступники, по выражению прокуроров, «пленных не берут».
Маньяки и организованные банды тут ни при чем. Злодеяния никак не связаны между собой. Постоялец убил пожилых хозяев квартиры и их сына. Молодая наркоманка задушила двух стариков, чтобы завладеть их пенсией. Подростки, сбежавшие из детдома, прикончили в разное время трех забулдыг-собутыльников. «Групповые» убийства произошли в Железнодорожном, Центральном, Краснофлотском и Хабаровском районах. Учитывая районы края, это далеко не полный перечень последнего времени.
На фоне громких заказных убийств и криминальных разборок может показаться, что бытовая «чернуха» не заслуживает отдельного внимания. В маргинальных слоях населения подобное происходило всегда. Но статистика свидетельствует о другом. Количество убийств и тяжких увечий, приведших к смерти, в крае ежегодно растет. Из почти 600 убийств, совершенных в прошлом году, более 70 процентов произошли на бытовой почве. А если приплюсовать без малого три с половиной сотни смертельных увечий, то доля «бытовухи» увеличивается почти до девяти десятых. Та же картина и в предыдущие годы. И тенденция эта, по свидетельству специалистов, нарастает.
По мнению начальника отдела крайпрокуратуры Н.Н. Третьяка, происходящее никак не спишешь на неблагоприятное сочетание звезд и тому подобные причины. Явление это имеет глубокие социальные корни и во многом обусловлено особенностями современной общественной психологии.
В начале 90-х годов общество было поставлено в условия выживания. Кто-то преуспел, кто-то изо всех сил боролся за место под солнцем. Но для многих бывших советских людей перелом оказался непосильным. Образовался устойчивый, изолированный слой населения, живущий по собственным моральным, нравственным (а вернее, аморальным и безнравственным) и «правовым» понятиям. Здесь царит нищета, но мало кто работает, потому что отсутствие зарплат, на которые можно рассчитывать, в полной мере компенсируется сбором бутылок и прочими промыслами. Здесь не читают газет (они дороги), не смотрят телевизор (которого попросту нет), не строят никаких планов и перспектив (так как почти ни на что не надеются). Юридические законы не востребованы: нет средств на адвокатов, сил и уверенности, чтобы пробивать правовые инстанции. Противоречия и конфликты разрешаются «пещерными» способами. Алкоголь (а теперь еще и наркотики) выполняют роль психологического адаптанта, помогающего перенести бытовую беспросветность. Как результат - почти 100 процентов бытовых убийств и смертельных увечий сопряжены с пьянкой или наркотическим дурманом. А суррогатный алкоголь, которому тут отдают предпочтение, чаще всего сопутствует кровавому исходу веселья. Среди убийц масса ранее отсидевших в колониях. (Этим после освобождения адаптироваться в нынешней жизни особенно нелегко.)
На долю благополучных слоев населения приходится лишь два процента смертельного бытового насилия.
В Индустриальном районе Хабаровска тридцатилетний забулдыга сожительствовал с женщиной-одногодкой того же пошиба. Пили изо дня в день. Однажды парню приглянулась 17-летняя девчонка - сама без дела и родители - безработные алкоголики. «Герой-любовник», покинув прежнюю подругу, ушел к новой. Несколько месяцев продолжались разборки, окончившиеся тем, что в порыве пьяной страсти девица нанесла старшей сопернице 18 ножевых ударов. Спасти пострадавшую от смерти медикам удалось лишь чудом. Обвиняемая на следствии во всем чистосердечно призналась. А пострадавшая, едва выйдя из больницы, помирилась с разлучницей и заявила, что никаких претензий не имеет и суда над ней не желает. «Любовный треугольник» пьянствует по сей день. По мнению Н. Третьяка, такая ситуация характерна для этой среды. Одна особа утвердила свое женское превосходство, а вторая нашла поддержку в лице правоохранителей и обрела справедливость. Обеим этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать свою значимость и удовлетвориться. (К вопросу о «справедливости» и «общественной значимости» мы еще вернемся.)
В недалеком прошлом почти каждое бытовое убийство имело вполне определенную мотивацию: корысть, годами копившуюся ненависть, ревность. Теперь корысть не часто бывает мотивом таких преступлений. На первый взгляд, они нередко вообще безмотивны и даже абсурдны. Поводом может стать неосторожное грубое слово, выпитая вне очереди рюмка или классическое «Ты меня уважаешь?». А грань между убийцей и жертвой условна: кто первым схватился за нож (топор, пустую бутылку), тот и остался в живых, чтобы перекочевать на нары. Но эта кажущаяся безмотивность обманчива. Просто корни беспричинной жестокости следует искать глубже.
Недавно в Краснофлотском районе имел место парадоксальный случай. Некто купил у соседей банку томата. Томат оказался испорченным. Покупатель отправился к продавцам с претензией. Слово за слово - возникла ссора, увенчавшаяся тремя трупами. Оскорбленный покупатель сперва разделался с обманщицей, а потом и с потенциальными свидетелями.
Обвиняемый в прошлом судим, нигде не работал, смертоубийство учинил во хмелю - просто классическая схема. Запираться в содеянном не стал. Но после признания, по свидетельству следствия, во всем его облике сквозила неприкрытая гордость: дескать, вот я каков, сумел «отстоять справедливость»! И ни тени раскаяния. (Такая психологическая схема весьма характерна для подобной категории обвиняемых, как правило, нравственно и морально деградировавших.) Если пристально всмотреться в обстоятельства безмотивных убийств, то своеобразный «поиск справедливости» и оказывается их подсознательным мотивом.
Свобода, осознание себя как личности и чувства собственного достоинства, обретенные в годы реформ, быстро вошли в сознание людей. Тем болезненнее воспринимается материальная и социальная несостоятельность теми, кто не смог вписаться в новые условия жизни - пусть даже во многом по собственной вине. В советские времена социальные аутсайдеры могли рассчитывать хотя бы на минимальную заботу системы, державшей под контролем и распределявшей всё и вся. Сегодня они, по сути, стали никому не нужны, а спасение утопающих превратилось в дело рук самих утопающих. Систему материальной и социальной поддержки, по существу, сводит на нет скудость финансирования и нынешняя кондовая, коррумпированная бюрократическая машина, от которой добиться соблюдения законных прав нелегко и вполне респектабельному человеку. Богодулов, как правило, никто не хочет даже выслушать. Отношение к ним граждан и должностных лиц известно - в лучшем случае брезгливое сожаление.
Чувство несправедливости, обиды и напряжения накапливается в умах и душах потерянных людей. И требует удовлетворения. А сумеречно-алкогольное существование размывает очертания реальности и границы дозволенного. Эти люди не способны на осознанный протест и отстаивание своих прав, только на «бунт, бессмысленный и беспощадный», воплощаемый в чудовищную кухонную поножовщину.
Насилие становится извращенным способом привлечь к себе внимание, самоутвердиться. А современная жизнь с завидным постоянством преподносит ситуации, способствующие реализации накопившейся агрессии. Недаром американская общественная организация «Армия спасения», работающая с бездомными, занята не только ночлежками и раздачей бесплатного супа, но и предусмотрела для своих подопечных солидную психолого-адаптационную систему с привлечением специалистов.
Есть и еще одно обстоятельство, о котором нельзя умолчать. Заказные убийства, жестокие бандитские усобицы и кровавые «кухонные разборки» кое в чем явления одного порядка. Роднит их обесценка человеческой жизни на фоне криминализации общественного сознания и проникновения уголовных обычаев во все сферы. Не так уж важно, «кинул» ли вас партнер по бизнесу на миллион «баксов» или обозвал козлом собутыльник в хмельном застолье, винтовка киллера или подвернувшийся под руку кухонный нож стали орудием преступления. Убийство стало обыденным, превратилось в простой и радикальный способ разрешения любых противоречий. И эта проблема принадлежит уже не столько области криминалистики, сколько идеологии.
Ежегодно в крае находят до четырех тысяч трупов. Из них до 2,5 тысячи с признаками насильственной смерти (убийства, смертельные увечья, несчастные случаи). Около тысячи погибших на момент обнаружения не опознаны. В результате расследований неопознанными остаются около трехсот. Их хоронят в общих безымянных могилах - под номерами. Многие сотни людей пропадают без вести. Если принять во внимание малонаселенность дальневосточной глубинки, цифры жутковатые. Там, где обстоятельства трагедий удается прояснить, причины чаще всего одни и те же: нищий, пьяный, беспросветный быт, помноженный на нарастающую ожесточенность.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 459