Среди многочисленных, разбросанных по тайге вдоль железной дороги населенных пунктов Ванинского района у Уська-Орочской особый статус: национальное село. Испокон веков здесь, на берегу таежной реки Тумнин, проживают коренные жители здешних мест - орочи. Когда-то был в селе крепкий колхоз, тоже национальный. 65 лет назад советская власть построила в Уська-Орочской школу-интернат для детей местных рыбаков и охотников, большую часть времени проводивших в лесных зимовьях и на речных ставниках.
Тогда решение о создании в таежной глубинке такого учреждения было вполне оправданным: детвора проводила в интернате всю рабочую неделю, а на выходные отправлялась в семьи. Но со временем в селе, как, впрочем, и во всей стране, многое изменилось. Разорился и канул в Лету колхоз. Вместе с ним почти исчезли исконные промыслы орочей. Зато сирот, нуждающихся в государственной опеке, в Ванинском районе с каждым годом становилось все больше. Поскольку единственный на побережье детский дом находился в соседней Советской Гавани и мест в нем уже не хватало, детей стали направлять в Уська-Орочскую. И вскоре школа-интернат для детей коренных народов Севера, официально сохранив прежний статус, фактически превратилась в обычный детский дом, где большинство воспитанников разных национальностей проживают безвыездно круглый год.
До поры, до времени ничем особо примечательным интернат не выделялся. Но летом 2000 года о нем вдруг заговорили, что называется, везде и сразу. Коллектив школы-интерната под руководством директора Н.Ф. Абрамовой в сотрудничестве с профессором Хабаровского государственного педагогического университета М.Н. Невзоровым разработал принципиально новый педагогический проект, получивший название «Галакта», что в переводе с орочского означает «поиск». Проект рассчитан на 10 лет и включает семь специальных программ, таких, как, например, «Менталитет педагога на рубеже столетий», «Управление школой, ориентированное на Человека», «Резонанс миров детей и взрослых» и т.д. Последним, седьмым пунктом в проекте значится и программа «Интернат - Дом детства», призванная, как следует из «методички», «исключить представление об интернате как о казарме...», «...создать Дом детства, где ребенок будет защищен и успешен, где ему будет обеспечена помощь и поддержка». Срок реализации программы - три года.
В самых высоких инстанциях проект сочли заслуживающим особого внимания. Школа-интернат в далеком таежном селе была объявлена краевой экспериментальной площадкой. Преподаватели окончили специальные курсы при краевом институте переподготовки и повышения квалификации. В рамках проекта проводятся различные педсоветы, семинары и конференции районного и межрайонного масштабов, издаются красочные брошюры и т.д.
* * *
На фоне всего этого великолепия несколько строчек в скучном отчете «О профилактике безнадзорности и правонарушений среди несовершеннолетних», лежащем на столе у начальника ванинского комитета соцзащиты Л.Н. Яровой, выглядят неприятными жирными кляксами: 10 побегов из интерната за год. Цифра для района рекордная. Хотя в том, что воспитанники убегают, в общем-то нет ничего необычного. Такое происходит практически во всех детских домах. Дети бегут к своим лишенным родительских прав мамам, а то и просто на улицу в поисках вольной жизни. Но то, что рассказали сотрудники Ванинского реабилитационного центра для семьи, детей и подростков, где периодически находят приют беглецы из Уська-Орочской, заставляет задуматься.
- Дети сильно запуганы, - рассказывает зав. отделением по профилактике безнадзорности и беспризорности центра Ольга Макаренко. - Они наотрез отказываются возвращаться в интернат. Многим из них требуется помощь не только психологов, но и врачей, медикаментозное лечение. Вот один пример: на днях к нам попал мальчик из этого интерната, Сергей Яковлев, 1989 года рождения. Симптомы: страх, сильнейший невроз, бессонница. Плюс ко всему, находится под следствием за совершение кражи. Разговорить его было очень трудно. Он только твердил, что обратно не поедет, лучше в тюрьму или умрет... Удалось лишь выяснить, что воспитанников интерната, именно сирот, у которых нет родителей, постоянно третирует какая-то местная криминальная группировка, облагает данью, заставляет воровать. Тех, кто отказывается, бьют, угрожают сексуальным насилием. Пока сложно судить, что в его рассказе правда, а что нет. Сергей только «оттаивать» немного начал, разговаривать с нами, но тут приехали из милиции и забрали его в следственный изолятор. Мы сейчас ходатайствуем, чтобы до суда ему разрешили пожить у нас, в центре.
Принять на веру рассказ сбежавшего из интерната подростка, к тому же обвиняемого в краже, трудно. Решив оценить ситуацию на месте, я отправилась в Уська-Орочскую. Было время весенних каникул, в жилом корпусе интерната находились только те дети, которым некуда и не к кому поехать. В здании царили тишина и запах хлорки. Стайка ребятишек под руководством девушки - помощницы воспитателя - занималась уборкой. Побеседовать со мной согласилась старший воспитатель Л.В. Фаломеева. Вопреки моим опасениям, она и не думала как-то скрыть проблему. Из ее рассказа следовало, что местная «братва» действительно стала для воспитанников интерната и педагогов настоящей головной болью. Детей заставляют платить дань в «общак». Не брезгуют ничем: будь то копейки - «сиротские», всего-то тридцать рублей в месяц, или продукты, сухой паек, который дети получают, когда едут навещать родственников. Часто бывает так: не успеет завхоз выдать новую одежду - куртки, кроссовки, глядишь, через час вместо обновок какое-то рванье. Выяснять, куда подевались вещи, бесполезно. Все молчат. А когда отдать больше нечего, бегут в соседние поселки, в районный центр, в Советскую Гавань. Бегут, чтобы что-нибудь украсть, потому что надо отдать «долг», иначе не поздоровится. Сотрудники интерната, конечно, пытались с этим бороться. Но штат маленький, состоит в основном из женщин. Не хватает даже воспитателей, а уж об охране и мечтать не приходится.
Без посторонней помощи справиться с криминальной группировкой педагогам трудно. Ну а что же местная власть? Неужели не в курсе? Как выяснилось, в курсе. Сельский участковый С.В. Шипких рассказывает:
- Я пытался, я честно пытался избавить село от этих «отморозков». Они ведь не только интернат, они всех достали. В прошлом году зверски избили мужчину, человек стал инвалидом, потерял слух. Против двоих членов этой шайки было возбуждено уголовное дело. В ходе следствия их вина была доказана, дело передали в суд. И что суд? Два года условно, и они снова вернулись в село. Фамилий их назвать не могу, сейчас они снова под следствием. Подозреваются в покушении на убийство. Двоих приезжих избили, переломали руки и ноги, потом заперли в брошенном деревянном доме и подожгли. Люди чудом остались живы, находятся в больнице. Они ведь и сирот из интерната вовлекают в преступную деятельность, «смотрящего» там назначили. Дань собирают и с детдомовцев, и с «домашних». Собранные деньги, вещи, продукты поездом передают куда-то в Ванино. Если бы руководство интерната ставило меня в известность о каждом случае вымогательства, бороться с этим было бы легче. Но этого, к сожалению, нет. Кстати, мать одного из лидеров этой группировки работает в местной школе учителем. Родители жаловались мне, что она угрожает детям: мол, сорвете урок - пожалуюсь сыну. Говорят, действует лучше любых замечаний и двоек по поведению...
* * *
А тем временем в Ванинском центре реабилитации принимали еще одного беглеца, вернее, беглянку из Уська-Орочской. Пятнадцатилетняя Настя Егорова, как следовало из сопроводительной записки начальника инспекции по делам несовершеннолетних, круглая сирота. Отец умер, мать убили. В документе говорилось, что «девочка регулярно убегает из интерната, склонна к употреблению алкоголя. Находясь в Ванино, проживает у различных мужчин зрелого возраста...»
Настя - представительница коренного местного народа, орочей. Это именно для таких, как она, и был когда-то построен интернат. Удобно устроившись на стуле в кабинете психолога, она совершенно спокойно рассказывает:
- Я занимаюсь проституцией. В смысле за деньги с мужчинами... Ну, вы понимаете... Раньше, еще два года назад, когда только начинала, просто деньги очень были нужны. Местные «счетчик включили». А теперь мне самой это нравится. У меня сейчас восемь постоянных клиентов...
Специалист центра Раиса Артюх убеждена в том, что девочке необходима срочная помощь. Причем работать с ней нужно индивидуально и очень осторожно: налицо прогрессирующая деградация личности, ребенок во время очередного «вояжа» просто может погибнуть.
Чем больше я узнавала об интернате и его воспитанниках, тем нереальнее казалось мне все происходящее. Девочка-сирота, ответственность за жизнь и здоровье которой несет руководство интерната, регулярно исчезает, уезжает на поезде в Ванино, подолгу живет там, кочуя от одного клиента к другому. И никто - ни учителя, ни воспитатели - ее не ищет. И никому нет дела до личностей этих самых «клиентов», хотя статью в Уголовном кодексе за совращение малолетних никто вроде пока не отменял. Правда, Настя рассказала, что воспитательница в интернате покупала ей однажды тест для определения беременности. Но на этом «воспитательная» работа, похоже, и закончилась.
* * *
К моменту моего возвращения из Уська-Орочской Сережа Яковлев успел предстать перед судом. Туда его привезли прямо из следственного изолятора в наручниках. Дежурный адвокат перекинулся с ним парой фраз, и после краткого разбирательства он получил год условно. О причинах, побудивших его совершать кражи, никто особо не спрашивал. Представители интерната в суд не явились. А Сергею в порядке исключения разрешено остаться в центре. Он будет там жить и посещать вечернюю школу. Сотрудники центра позвонили в интернат, попросили передать для Сережи одежду. Вещи передали. Почти все они оказались на два-три размера меньше, чем нужно. Не изъявили желания представители «краевой экспериментальной площадки» и встретиться с подростком. Хотя в Ванино на семинар, который проходил именно в реабилитационном центре, приезжали. И Сергей Яковлев в это время находился там.
Мы беседуем с Сережей во дворе его нового пристанища. Невысокий подросток с каким-то слишком взрослым взглядом поначалу отмалчивается, отделываясь односложными «да» или «нет». Но на мой вопрос: «О чем ты сейчас мечтаешь?» - неожиданно отвечает:
- Хочу в Высокогорный съездить. Там мама моя похоронена.
- Давно она умерла?
- Мне тогда шесть лет было. Я столько раз в интернате просил, чтобы мне разрешили съездить. Мне же надо... понимаете, снять боль с души.
Вот именно такую фразу про «боль, которую надо снять с души» произнес и ушел, невнятно буркнув «до свидания».
Примерно в это же время все в том же центре приютили еще одного сбежавшего из интерната подростка, Алексея Шестакова. Как рассказала психолог Л.И. Симчук, причины побега не новы: вымогательство, побои, угрозы. За Алексеем также «некому» было приехать, и его отправили на поезде одного, предварительно позвонив в Уську-Орочскую: «встречайте». Но никто не встретил, и мальчик поехал дальше. Уже на границе Ванинского района в поселке Высокогорный его задержали сотрудники транспортной милиции.
* * *
Странная картина вырисовывается, не правда ли? С одной стороны - сироты, дружно бегущие из «образцово-показательного» интерната и ни в какую не желающие возвращаться обратно. С другой - совершенно распоясавшаяся местная шпана, которая безнаказанно хозяйничает в этом самом интернате. С третьей стороны, а точнее, совсем в стороне от всех этих некрасивых фактов, - звездный педагогический проект «Галакта», который, как мне сообщили в районном отделе образования, «уже вышел на второй виток, теперь в нем принимает участие и соседний, Советско-Гаванский район». В отделе образования меня снабдили брошюрами, в которых рассказывается об эксперименте Уська-Орочской школы-интерната. В одной из них текст выступления директора Н.Ф. Абрамовой на районном педсовете. Начинается он так: «Я думаю, вы со мной согласитесь, что педагогический проект «Галакта» предвосхитил «Модернизацию образования». Нам, собственно, ничего менять не нужно в своей траектории движения...»
Ну а если менять ничего не нужно, стало быть, проект удался. А девчонки-проститутки, мальчишки-воришки, собственный интернатовский «смотрящий», собирающий дань со сверстников? Так они в него, наверное, просто «не вписались». Они портят показатели, и о них в проекте ни строчки. Да он, наверное, и создавался не для них.
(Имена и фамилии
подростков изменены).
Ольга Демиденко.
Количество показов: 461