Пресс-центр

16.04.04 13:00

- Зачем вам, русским, ездить к нам в Италию и учиться живописи? Ведь у вас есть Андрей Рублев. (Из разговора полувековой давности)

Русская православная икона - явление уникальное. В ней отразилось самое высокое и сокровенное, что есть в душе нашего народа.

Попробуйте на время оставить суету и заботы, успокоиться и всмотреться в репродукцию «Троицы» преподобного Андрея Рублева. Возможно, вы сможете уловить особую тишину. Это не тишина релаксации, медитации и пустоты. В этом икона расходится с искусством Востока. Она не молчит самоуглубленно. Она молча говорит с нами о самом главном. Вот уже шесть столетий «Троица» излучает в мир любовь.

Воздействие

Помню, еще студентом я попал в Третьяковскую галерею. Ходил по залам, смотрел на оригиналы известных с детства картин, обменивался впечатлениями с друзьями.

И вдруг - «Троица». Я вошел в поле воздействия. Все отодвинулось куда-то, время сгустилось, замерло. Остались только три ангела, смиренно склоненных друг перед другом. Они мягко светились. Свечение иконы было выпуклым, как подушка, подумалось мне тогда. Я просто не вспомнил слова «сфера». Сколько я простоял и что вернуло меня к живой реальности, не помню.

Нечто подобное случилось со мной через много лет в полутемном храме у иконостаса, написанного Феофаном Греком. Было ощущение, что я утратил тело, а написанные фигуры святых и архангелов ожили. Говорят, подобное самозабвение способна вызвать живая органная музыка. Возможно. Не знаю.

Что это было за воздействие? По каким законам создается икона? Чем она отличается от картины?

Немного истории

Слово «икона» греческого происхождения. Его можно перевести как уподобление, изображение, образ.

В святоотеческой традиции слово «икона» употребляется в более широком смысле. Для нее весь мир - икона Творца, и сам человек, поскольку создан по образу и подобию, - тоже живая икона. Согласитесь, что если думать подобным образом, то это как-то возвышает и призывает соответствовать. Хочется с большим уважением относиться к другим «живым иконам».

Сохранилось предание о том, как появилась первая икона. Тяжелобольной царь Эдессы Авгарь, услышав о чудесах, которые совершал Иисус Христос, послал к нему приближенного с письмом, в котором просил об исцелении. Господь, получив послание, взял убрус (платок) и приложил его к лицу. На платке чудесным образом возникло портретное изображение. Получив убрус, царь исцелился.

В память об этом событии до сих пор пишутся иконы Спаса Нерукотворного. Такая икона помещена над входом в храм Успения Богородицы, который находится на Комсомольской площади нашего города. Автор мозаичной иконы - известный хабаровский художник Геннадий Павлишин.

Первые рукотворные иконы, по преданию, написал евангелист Лука. Поэтому он считается покровителем художников-иконописцев.

В качестве основы для изображения Богоматери с младенцем евангелист Лука использовал крышку обеденного стола, за которым ребенок Иисус сидел со своими родителями. В рукописи 450 года об этой иконе сообщается в связи с перевозом ее из Иерусалима в Константинополь.

В начале XII века Константинопольский патриарх послал ее (или ее список - копию) в подарок Юрию Долгорукому. На Руси эта икона известна как икона Владимирской Божьей Матери. Она считается главной хранительницей России. Каждый русский царь перед помазанием прикладывался к этому образу. С этой иконой связаны шесть чудесных спасений Москвы от захватчиков.

Напомню об одном из них. В 1480 году Иван III разорвал ханскую грамоту, отказавшись платить дань Орде. Несметное полчище хана Ахмата стало на реке Угре. Выстроившиеся на противоположном берегу русские войска в первых рядах держали икону Владимирской Божьей Матери. Стояние длилось долго. Никто не хотел нападать первым. Русские отошли от берега, давая противнику возможность начать атаку. Но тут началось непонятное. Татары сначала тоже почему-то отошли, а потом в паническом ужасе бросились в бегство. Место это стало называться «Поясом Богоматери», а летописец записал: «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия».

Недавно по телевидению демонстрировался документальный фильм. В нем рассказывалось о том, что во время Великой Отечественной войны, в дни, когда немцы готовились к решающему штурму Москвы, был проведен облет столицы самолетом, на борту которого находилась эта икона. Воздушный крестный ход был совершен по приказу Главнокомандующего.

Ныне икона Владимирской Божьей Матери хранится в Третьяковской галерее.

В VIII веке Византия пережила смутные времена иконоборчества. Продлились они более ста лет и завершились только в IX веке. Причин тому было много. Здесь и амбиции императоров, и влияние мусульманского Востока, и внутрицерковные споры. Сказалась и появившаяся мода на иконы. По улицам Константинополя разгуливали модники и модницы, украшенные священными изображениями. Совсем как нынешние дамы с большущими крестами на бюстах.

В годы иконоборчества погибло много людей, многие иконы были уничтожены или осквернены. Но в процессе дискуссий и борьбы с иконоборцами сформировалось твердое понятие об иконе и иконопочитании.

В Россию икона пришла из Византии вместе с христианством. Византийская икона впитала в себя достижения греческой живописи. Нам, русским, есть откуда начинать родовое дерево нашей иконописи. Мы наследники великого эллинского искусства.

Что же такое икона?

Это место встречи. В ней встречаются два мира, две реальности. Мир материальный и мир духовный.

Икона подобна окну. Более того, одно из значений перевода слова икона - окно.

Когда верующий человек стоит перед иконой, то он обращается сквозь нее к тому, кто на ней изображен. Точно так же, как человек, пишущий письмо и поставивший перед собой фотографию любимого. К кому он обращается? К фотографии? Нет, конечно. К самому адресату. Фото только настраивает его на общение.

У иконы есть просветительская функция. Ее называют писанием для неграмотных. Еще ее называют умозрением в красках. Дело в том, что в ней изображается не то, что можно увидеть глазами, а то, что видится духовными очами. Иначе говоря, она делает зримым невидимое.

Обосновывая это философски, преподобный Иоанн Дамаскин писал: «Сверхчувственное до известной степени способно отражаться в чувственном и материальном». А разве не так? Вспомните, как с возрастом меняется внешность людей. Лицо - зеркало души. На иную старушку любоваться можно: в каждой ее морщинке сквозит доброта. Впрочем, бывает и иначе. От иных лиц в автобусе оторопь берет.

Своими глазами наблюдал, как действует работа над иконой на самих художников. Проходит несколько лет, и перед тобой совсем другой человек. Даже не поймешь, кто кого создает: икону художник или она его.

Один мой приятель, человек страстный, нрава неудержимого, получил заказ написать икону.

- Ох, и намаялся я с ней! Ох, и натерпелся! Все-таки закончил. Принес священнику. Он посмотрел, поставил на стул. Позвал матушку. Она стала на колени. Долго стояла, с полчаса. Потом поднялась и говорит: «Не годится икона. Художник человек не мирный».

Лучшие иконы, ставшие каноническими, созданы людьми великого духа. Поэтому и на нас они действуют возвышающе.

Цвет в иконе

Русские люди от природы наделены отзывчивостью к цвету. Вспомните, как нарядно выглядел женский народный костюм, как нарядно изукрашен храм Василия Блаженного, как много цвета в народных сказках: синее море, красное солнышко, белые руки, зеленая мурава...

Когда входишь в зал древнерусской живописи в Третьяковской галерее, то первое, что видишь - цветовой аккорд. Он вызывает безотчетную радость, словно праздник нежданный пришел.

Пленительные краски икон XIV-XV веков не сравнимы ни с какой живописью других эпох.

Помню, однажды я показал Григорию Степановичу Зорину новую американскую книгу «500 шедевров мировой живописи». «Скромные» американцы полкниги посветили себе, любимым. Полистал Зорин книгу, полистал, а потом достал свою книгу с репродукциями русских икон.

- Ну-ка, давай сравним. Какой из шедевров можно поставить рядом?

Положили мы две книги. Листаем. Смотрим, смотрим. Все шедевры тускнеют и становятся театральными сценами с черными тенями. Рядом с иконами они не звучат. В иконах все - свет. Краски их поют. А какая цельность и простота!

Нет, правы были итальянские художники, советовавшие Григорию Степановичу учиться у Андрея Рублева.

Рублев, Дионисий, Феофан Грек были людьми великой силы духа. Они воочию видели горний свет. Вот почему светятся их иконы. Но как достигалось свечение технически?

Техника иконописания проста и совершенна. На деревянную доску наносится белый грунт - левкас. Для живописи используют краски, разведенные на яичном желтке. Если красителя взять немного, краска получится прозрачной, как цветное стекло. Свет проходит сквозь нее, отражается от белого грунта и возвращается к нам ярко окрашенным. Возникает свечение из глубины красочного слоя.

Со временем чистота и прозрачность цвета стали утрачиваться. Связано это не с техникой. Она не изменилась. Свет в душе художников стал угасать. Радость нельзя подделать. Она или есть, или ее нет.

Пространство и время в иконе

Иконописцы создали сложную систему передачи пространства, получившую условное название сферической перспективы. Иногда ее, не очень точно, называют обратной перспективой.

Посмотрите на небо. Вы увидите над собой синий купол... Вспомните, как выглядит земля из иллюминатора самолета. Она похожа на вогнутую чашу. Если просто повертеть головой в разные стороны, то мы окажемся в центре зрительного шара - сферы. Так что сферическая перспектива - не выдумка. Она естественна.

Сферичность связана с движением. Если на лодке быстро ехать вдоль берега, то он выгнется перед нами дугой.

Не буду утруждать вас теорией. Скажу только, что геометрически и математически пространство иконы было изучено и обосновано в середине ХХ века.

Когда возникла проблема создания систем для космической навигации, академик Борис Викторович Раушенбах обратился к иконному пространству. Он написал книгу о сферической перспективе и использовал свои открытия практически для создания теории пилотирования космических аппаратов. Получается, что «Троица» преподобного Андрея Рублева создана по тем же законам, по которым космонавты ныне пилотируют свои корабли. Раушенбах так увлекся русской иконой, что ему пришлось глубже изучать Священное писание. В конце жизни он написал трактат, в котором математически обосновывал существование Триединого Бога. Незадолго до смерти в 2001 году 87-летний академик стал православным человеком. Удивительный путь из науки через икону к вере.

Сферическая перспектива образуется из множества точек зрения. Много точек зрения - много временных моментов. Все они собираются в сферу на плоскости, в результате изображение сжимается, а время растягивается.

Вот почему на иконе прошлое, настоящее и будущее могут изображаться одновременно. Время иконы пластично. На одной и той же иконе может быть изображен покорно склонивший голову Иоанн Креститель, а рядом с ним взмахнувший мечом палач, у ног Иоанна может быть нарисована чаша с уже отрубленной головой святого. Одновременно мы видим, как палач идет к темнице и он же подает чашу Ариадне и царю Ироду.

Не так ли воспринимаются прошлое, настоящее и будущее из вечности? Словно ландшафт, который можно окинуть одним взглядом. Не открыли ли иконописцы тайну способности человека предвидеть и пророчествовать?

Некоторые люди наивно думают, что иконописцы не слишком хорошо умели рисовать и потому в их изображениях столько различных искажений и условностей. Напротив. Мы имеем дело со сложной, стройной системой, которую трудно понять современному человеку, приучившему свое восприятие к одномоментным изображениям, выхваченным из жизни вспышкой фотоаппарата.

Прямая перспектива может рассматриваться как частный случай сферической перспективы. Она возникает, если смотреть одним неподвижным глазом на мир. Чем-то она напоминает взгляд прищурившегося эгоиста.

Если применить условность иконного языка в реалистической живописи, то может возникнуть несуразица. В свое время И.Е. Репин решил в портрете Льва Толстого возвеличить писателя, показать его гениальность с помощью свечения его головы, подобно тому, как светятся головы святых на иконах. Светящаяся во тьме сада бородатая голова вызвала на выставке смех. Ее тут же окрестили «китайским фонариком».

Можно сделать вывод: у каждой изобразительной системы своя специфика. Изобразительное пространство иконы дает художнику свободу перемещения во времени.

Икона и свобода

Иконописец работает в рамках строгого канона. Он всячески стремится избегнуть так называемого самовыражения. В отличие от него светский художник озабочен передачей своих чувств, идей, фантазий. В этом главное отличие иконы от картины.

Но почему в залах древнерусской живописи царит такой возвышающий, такой радостный дух свободы? Дело в том, что, «самоустраняясь», иконописец в первую очередь убирает присущие каждому человеку суетность, гордыню, агрессивность, все то, что принято называть страстями. При этом его личность не исчезает. Она очищается. Свобода от страстей - истинная свобода. Только когда уходит низменное, приходит высокое. И наоборот. Как раз об этом говорит поговорка: свято место пусто не бывает.

В любой картине вольно или невольно отражается прежде всего сам автор. Со всеми своими достоинствами и недостатками. Поэтому так нервны, так тревожны полотна Ван Гога, так пленительно жизнерадостны этюды Константина Коровина, так щемяще проникновенны композиции Борисова-Мусатова. Такими были эти люди. Такую оставили вибрацию.

Общение с картиной - неконтролируемое общение с чужим подсознанием. Неосознанное воздействие. Вот почему так тяжело бывает рядом с картинами людей амбициозных, злых. Вот почему так чумеешь после студенческих просмотров на худграфе. Сколько разных людей, и каждый норовит прикоснуться к твоей душе. Поистине не всякое общение в радость.

На большой выставке каждый зритель может найти свою картину, близкую ему по вибрации. Подобное тянется к подобному. Картина выбирается, как друг. Как личный друг.

Икона обращается к каждому. Канон позволяет проконтролировать воздействие. Высокие образы канона не позволяют художнику опустить духовную планку. Он сам должен расти до нее.

Икона является сосредоточением Благодати Божьей. От этого ее нельзя рассматривать как рядовое искусство. Икона действенна. Когда мы смотрим на нее, вернее сквозь нее, то на нас тоже смотрят. И если происходит встреча, то грань реального становится зыбкой, и происходит чудо.

Несколько слов на прощание

Вспомнилась история, которая произошла около десяти лет назад. Два художника-хабаровчанина делали экспозицию в краеведческом музее. Им потребовалась красивая древняя икона. Случайно, а может быть, совсем не случайно они выбрали темно-зеленую, золотисто-коричневую икону с изображением Богоматери и Младенца. Эта икона, по словам А. Рябчука, «сама попросилась в экспозицию». Так из музейных запасников появилась на свет Албазинская Божья Матерь («Слово плоть есть»), которая ныне находится в храме Успения Богородицы.

До сих пор мне помнится крестный ход, когда ее торжественно из музея переносили в храм. Говорят, что икона эта чудотворная.

У икон, как у людей, своя судьба. И приятно сознавать, что хабаровские художники Александр Рябчук и Фарид Галиулин приняли живое участие в обретении Албазинской Божьей Матери.

* * *

От автора. Приношу свои извинения читателям за неточность в прошлом выпуске «Души и творчества». В статье, которая называлась «Возвращение» («Тихоокеанская звезда» от 23 марта 2004 г.), упоминалось о конфликте Е.М. Фентисова с ректором пединститута. События эти происходили в уже далеком 1971 году, а не в 1983 г.

Александр Лепетухин.

Количество показов: 562