Когда деревенский паренек Иван Сметана накануне войны написал письмо самому К.Е. Ворошилову с просьбой призвать его досрочно в армию и направить на учебу в авиационное училище, ему даже не было 18 лет. Чудо свершилось. Ивана призвали в армию и направили в авиационное училище.
Только стать летчиком-истребителем ему не пришлось. В ходе учебы, а затем во время боевых вылетов у него выявились незаурядные штурманские способности. Поэтому его направили в полк стратегических бомбардировщиков, значение которых он не только осознал, но и по достоинству оценил.
Как известно, Финляндия воевала на стороне гитлеровской Германии. Неоднократные дипломатические попытки советского правительства образумить профашистски настроенных финских лидеров оказались тщетными. И тогда армада стратегических бомбардировщиков нанесла три ночных бомбовых удара по финской столице. Построенный в основном из дерева, Хельсинки запылал, как факел. Это подействовало! На рассвете, когда после очередного рейса Иван Сметана возвращался со своими товарищами к месту дислокации полка под Ленинградом, они услышали по радио заявление финского правительства о выходе Финляндии из войны.
После этой операции он в составе экипажа совершил 78 боевых вылетов. Разрушали вражеские укрепления, доставляли в распутицу боеприпасы, продукты, медикаменты нашим наступающим и окруженным частям, отдаленным партизанским отрядам. Бомбили неприступные Зееловские высоты на подступах к Берлину, сверхсекретный Пинемюнде - научный центр по разработке атомной бомбы, на которую фюрер, как известно, возлагал особые надежды.
- Но все же этот, который пришлось выполнять по заданию маршала Жукова, был самым трудным, - вспоминает ветеран.
Война близилась к своему концу. Но фашисты сопротивлялись ожесточенно. Одним из наиболее мощных очагов сопротивления был Кенигсберг.
И вот в конце марта 1945 года экипаж бомбардировщика под командованием младшего лейтенанта Василия Гугучкина и штурмана Ивана Сметаны получает особое задание: нанести бомбовый удар по цели №1, наиболее укрепленному пункту Кенигсберга, а в случае невозможности - по морскому порту Данцига. Когда они прибыли на командный пункт (КП) полка, кроме командиров они увидели трех представителей Ставки Верховного Главнокомандования. Перед летчиками была поставлена задача и в заключение было сказано, что о выполнении задания приказано доложить Г.К. Жукову до двух часов ночи.
В 23.30 ЛИ-2 поднялся с аэродрома под Варшавой и взял курс на Кенигсберг. Под брюхом самолета были подвешены четыре особой конструкции рассеивающие бомбы (РаБы) общим весом около двух тонн. В каждой из них находилось почти по полтысячи 500-граммовых микробомбочек, начиненных термитом и напалмом, которые при взрыве разлетались, сжигая все. Бомбы должны быть сброшены визуально строго по цели. Возвращаться, а тем более садиться бомбардировщику с таким грузом на своем аэродроме было равносильно самоубийству.
Попадание зенитного снаряда в любую из четырех подвесок или разрывов вблизи него тоже было чревато гибелью. А зенитки стали напоминать о себе, едва самолет начал приближаться к цели. Но не разрывы снарядов омрачали боевое настроение экипажа, а густые непроницаемые тучи. Огромный город утопал в сплошной темно-серой мгле. Лишь только иногда можно было заметить отблески от разрывов снарядов.
Не оправдало себя и рискованное снижение на минимальную высоту. До самой земли - темные тучи.
Положение осложнялось тем, что радисту экипажа Михаилу Фанштейну никак не удавалось связаться с КП полка.
Ситуация становилась критической. Причем в первую очередь для штурмана. Ибо прежде всего он должен безошибочно обнаружить ту самую цель. Но, увы, над городом по-прежнему висела темно-серая мгла.
- Пошли на Данциг, - как можно спокойнее сказал штурман.
Самолет резко набрал высоту и взял курс на цель № 2. Через 50 минут лета в предрассветных разрывах облачности показалось море. По данным разведки, здесь велась массовая эвакуация прижатых к морю войск. Вскоре показалось освещенное луной море, а на внешнем рейде выделялась группа кораблей. Экипаж принял решение нанести удар по ним. Через несколько секунд после разрыва бомб все в радиусе пяти километров было объято яркими всполохами. Горело все, даже вода вокруг судов.
Цель №2 была поражена. Лишь только когда самолет стал подлетать к своему аэродрому, в наушниках неожиданно раздался зычный голос командира полка. Он обрушил на экипаж такую тираду за отсутствие докладов по связи, что все оторопели. Хотя не осознавали, в чем их вина. Ведь задание было выполнено.
Едва в 5 часов утра самолет приземлился, всем шестерым было приказано явиться на КП полка. Здесь их ждали сам генеральный конструктор РаБов, два представителя ставки, командир дивизии.
Докладом экипажа представители ставки остались недовольны. Им хотелось отрапортовать об успешной операции самому маршалу Жукову. А тут случился такой конфуз. Как выяснилось в ходе расследования, виной всему была невнимательность радиста. Он неточно записал частоту радиоволны, по которой надо было докладывать о ходе выполнения задания.
- После доклада, когда все выяснилось, вам разрешили отдохнуть? Ведь ночь была кошмарная? - спросил я Ивана Онуфриевича.
- Какой там отдых! За нас принялся особый отдел. Изнурительные допросы закончились в 16 часов. Из них мы усвоили, что в случае, если не подтвердится поражение цели, нам штрафного батальона не избежать.
К счастью, все обошлось. В 16 часов поступил ответ на запрос представителей ставки. Из него явствовало, что в результате бомбового удара четыре корабля с войсками и техникой сгорели полностью. Членов экипажа отпустили, а радиста за допущенную ошибку упекли на гауптвахту.
...После войны Иван Онуфриевич еще 15 лет охранял воздушные рубежи нашей Родины в качестве штурмана сверхсовременных стратегических бомбардировщиков. Сейчас ветеран - на заслуженном отдыхе. Живет в Хабаровске. У него прекрасная семья, скромные, добрые дети, очаровательные внуки.
В. СКОПЕЦКИЙ.
Количество показов: 442