«Сообщаем вам, что в картотеке учета награжденных значится капитан интендантской службы Яковлев Данил (так в справке) Давидович, 1913 г.р., начальник обозно-вещевого снабжения 235 зенитно-артиллерийского полка, награжден: медалью за боевые заслуги № 1284779 приказом по войскам 65 армии № 411-н от 20.09.44 г.; орденом Красной Звезды № 1369140 приказом по войскам 65 армии №= 639-н от 06.45 г.; медалью «За победу под Германией» Указом ПВС СССР от 9.05.45 г.; медалью «За освобождение Варшавы» Указом ПВС СССР от 9.06.45 г. Награды вручены, орденская книжка № 504210».
Эта архивная справка из Подольска (здесь находится Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации) хранится в семье сына Даниила Давидовича Валерия Данииловича, давно живущего в Хабаровске.
Бывший капитан уцелел на войне, служил он и после нее, вернулся на родную дальневосточную землю, а умер в 1988 году в Хабаровске. Его сын сегодня очень сожалеет о том, что поздно стал записывать рассказы отца о войне. Но все же что-то ему удалось запечатлеть, что-то записал он по памяти после смерти отца.
Судьба старшего Яковлева сложилась драматично - в 1938 году его, биробиджанского чекиста, арестовали и отправили в Бирлаг, осудив по политической статье. Возможно, так бы и пропал человек в той беспощадной смертоносной империи, но началась война, и его жена стала хлопотать о том, чтобы ее мужа - офицера - отправили на фронт. Что и как случилось, как ей это удалось, никто из Яковлевых уже не помнит, но Даниил Давидович был выпущен из лагеря и оказался в «телячьем» вагоне в Биробиджане, откуда поезд с такими же новобранцами пошел на запад, на фронт. В его рассказах есть воспоминания о лютой зиме 1942 года под Москвой - оттуда, видимо, и начались его фронтовые дороги.
- Папа на мои вопросы обычно отвечал неохотно, иногда, правда, удавалось его разговорить, - рассказывает Валерий Даниилович. - 29-летний начальник обозно-вещевого снабжения зенитно-артиллерийского полка не раз, к примеру, вспоминал о том, о чем солдаты часто просили его: главное, Данила, чтобы всегда кисет был набит махоркой, а в пилотке пряталась воткнутая иголка с ниткой. Пустой кисет очень удручал бойцов: нет махорки - нет войны, говаривали они. Вот и старался, чтобы кисет был полон. Артиллерия, как известно, - бог войны, артиллеристы нередко оказывались в самом пекле боев. Запомнил из воспоминаний отца фразу: мины они грузили, как дрова, и лежали на них, добираясь до передовых позиций…
Перечитывая записи отцовских воспоминаний, мне пришла в голову мысль: сделать их от его лица, в этом есть свой резон, своя убедительность. Хочу, чтобы отец заговорил сам.
* * *
Война - как бесконечная лента черно-белого кино, которая сохранила в памяти самые разные кадры. Бесконечными кажутся дороги, по которым мы везли на передовую мины, снаряды. Машины нередко, бывало, переворачивались, летели под откос, ящики со снарядами рассыпались вокруг, мы собирали их и снова грузили в кузов, костеря задремавшего от усталости шофера.
На фронте мы все были равными, судимые и не судимые, молодые и старые, русские и не русские. Нам выдали кому положено винтовку, кому автомат, кому пистолет. Однажды мы получили очень жесткие британские военные ботинки, пригодные, скорее всего, для монумента, чем для ходьбы в них, - они не сгибались. Еще на нас были скрипучие кожаные ремни - штука на войне полезная. Каждый из нас надеялся выжить, но, увы…
В 1942 году, зимой, наш зенитно-артиллерийский полк стоял под Москвой, холода - 40 и более градусов! Это были жуткие морозы, мы поджигали старые автомобильные шины и грелись у них. Потом от такого жара зудело все тело. Мы засыпали везде, где хотя бы на минуту останавливались; могли спать даже под разрывы бомб. Странно, бомбы нас не могли разбудить, а тихая команда «Товсь!» сразу всех поднимала…
Годы те уже перепутались один с другим, но война, кажется, всю жизнь бежит за моей спиной, догоняет. Море раненых и больных, простуженных, оглохших от артстрельбы, с опаленными лицами. У моего товарища был на щеке флюс величиной с футбольный мяч, как он мучился, бедолага, ему всего-то было годков двадцать. Еще вчера он копал червей на рыбалку, а сегодня рыл землянку, чтобы спастись.
Вспоминается лазарет, который всегда шел с нами. Раненых, больных, а нередко и мертвых мы несли на руках, не зная, что жизнь их оставила, что они мертвые, но бросить товарищей своих мы не могли. Было, укладывали их спать рядом с собой, не ведая, что это уже мертвецы. Мы постепенно привыкали к потерям, не верили только в собственную смерть, хотя она всегда была рядом. Не забываются мокрые палатки, сырые блиндажи и землянки, пропитанная влагой одежда, стужа и сырость, от которой ржавели ордена, все это доводило нас до одури. Потом эта одурь проходила, и мы ползли, шагали, бежали туда, на Берлин, где маячил конец войны. Иногда нас везли в вагонах, и это был просто отдых. В такие минуты вспоминался родительский дом: черный мамин буфет с выдвижной доской для резки хлеба, с неистощимым запахом тмина, лаврового листа, кардамона. В поездах под перестук колес слышна была музыка, песни, в вагонах солдаты плакали и пели. Поезд поездом, но больше шли пешком.
И дорога эта когда-то кончалась, впереди был новый бой. Знаешь, чего больше всего боялись танкисты? Когда на поле боя кончалось горючее, танк останавливался, в нем становилось тихо-тихо. Такой танк становился мишенью, и его расстреливали беспощадно.
Я прошел свои тысячи дорог войны, бог уберег меня от смертельной пули и осколка, я вернулся к вам, чтобы жить и ничего не забывать. Горько бывает, когда сейчас наши медали и ордена валяются в ящиках стола, среди старых кошельков, пожелтевших документов, всяких квитанций. Рядом - пожелтевшие, потертые фотографии военных лет. Плохие они, говорят, старые, и выбрасывают в мусор. А где их было брать на фронте - хорошие, качественные?
* * *
На старой фотографии - группа советских офицеров, командиры 235-го зенитно-артиллерийского полка, наш герой вверху, в кружочке. Его рукой на обороте написано: «Германия, западное предместье гор. Штаде. Май 1945 г. Фотография Володи Горнового, стоит вторым справа. Я третий - слева».
После майской Победы офицер Яковлев был оставлен служить в немецком городе Вальденбурге. Сюда он вызвал в 1946 году и свою семью. Его сын Валерий Даниилович (вмонтирован слева) хорошо помнит город, не тронутый артобстрелами, бомбардировками. Потом было возвращение на родину. Служба на Дальнем Востоке. Хабаровск.
На других снимках - сын капитана Валерий Яковлев; на таких полуторках доставляли к передовой снаряды и мины; боевые танки войны нынче на музейном отдыхе.
...Всмотритесь в эти фотографии.
Публикацию подготовил А. ГРИГОРЬЕВ.
Количество показов: 509