«Наверно, земли есть и краше, и теплей, наверно, есть, но мне других не надо». Приходят на память эти песенные слова, когда гляжу на полукруг ближних сопок, подковой охватывающих округу этих мест. Густо покрытые разнодеревьем и курчавым подростом, плавно спускаются они своими склонами к стареющему, печальному от ветхости поселку с загадочным названием - Хехцирский. Да и все эти заповедные места вкупе известны под названием Хехцир, упоминавшемся еще знаменитым краеведом Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым.
Странная могила
Ничто уже тут не напоминает о былом расцвете поселка, бывшего когда-то и железнодорожной станцией, и усадьбой большого садоводческого хозяйства, и путейским околотком, и нижним складом лесопункта. Лишь высокая дорога от железнодорожного переезда, переходящая в центральную улицу Лесную, бывшая когда-то насыпью узкоколейки, да три бывшие казармы путейцев, теперь занятые городскими дачниками и людьми неопределенного образа жизни, могут возродить в старой памяти былое поселка.
Разный люд живет здесь. Есть доля и вороватого, и плутоватого народа, но в основном это добрые и приветливые люди, еще за десять шагов до встречи с тобой начинающие улыбаться и приветствовать тебя. «Глядим, все-то ты занят, все-то тебе недосуг. Мы за ЛЭП сбегаем соберем тебе ведерко подберезовичков. А?» - с хмельной добротой говорила мне не старая еще супружеская пара здешних, не занятых делом жителей.
На околице этого поселка, у самого выхода в лес облюбовал я место и обустроил дачу. Иногда, отрешаясь от всего, ухожу в здешние дебри. Вот и на днях совершил такой обход. Возвращался через здешнее кладбище, которое противу прошлых лет заметно расширилось и приумножилось надгробьями. Потом уже узнал причину этого: многие здешние жители стараются похоронить здесь и усопших городских своих родственников. Что ж, на хорошем, окруженном светлым лесом месте устроен погост.
Так вот… Рассматривая могилы, вдруг увидел памятник из белого мрамора. Среди других крестов и тумб он выделялся холодной красотой и благородством. Но поразило меня не только это, а и то, что было выбито на фасаде памятника. Сначала значилась фамилия похороненной здесь старушки, затем имя и отчество - Прасковья Ипатовна, даты рождения и смерти. И ниже: «От земляков».
Все это выглядело очень странно. На памятнике была редкая и броская фамилия, принадлежащая довольно известному, пожалуй, не только в нашем крае человеку, крупному предпринимателю, зачинателю многих полезных краю дел. Конечно, одну и ту же фамилию могут носить и совершенно чужие друг другу люди. Но в памяти вихрем завертелось все, что знал о похороненном здесь человеке, и то немногое, что было с ним связано.
Тайна Прасковьи
Накануне своего девяностолетия одинокая Прасковья Ипатовна умирала тихо и покорно. Иногда только едва слышно говорила: «Теперь уже я его не увижу…» Хоронили ее несколько старух да трое пьяниц, которые и креста на могилу сколотить не смогли по причине дрожания рук. И гроб на кладбище, хоть до него и не такая дальняя дорога, нести некому было. Хорошо, что у власти в Корфовской стоит такой человек, как Анатолий Зель: о могиле побеспокоился, машину выделил, чем и подтвердил репутацию главы не только толкового, но и заботливого.
Долгие годы она ждала кого-то, никак не называя его - ни по имени, ни по кровному к ней отношению. Хотя подруги ее, ровесницы, знали, кого она прячет от всех под безликим местоимением Он. В последние годы жизни, слабея, Прасковья Ипатовна часто выходила к приходу городского поезда, разглядывала состав из-под козырька ладони и, роняя слезы, уходила прочь. Старухи увещевали ее: мол, возьми в ум, баба Паша, что такие люди, как Он, не в вагонах ездят, а на дорогих машинах.
Эта тайна чуть-чуть приоткрылась вот при каких обстоятельствах. Живший с раннего детства в Хехцирском Геннадий Басюк, человек чрезвычайно активный, нынче житель Хабаровска, однажды увидел по телевизору интервью упоминавшегося уже здесь преуспевающего бизнесмена. И у него возникло желание встретиться с ним. Дело в том, что в то время исчез его сын, студент факультета иностранных языков. Он, уже свободно говоривший по-английски, отправился на Шантары в сопровождении американских туристов. Моторная лодка, в которой были студент и егерь, где-то исчезла. Первоначальные поиски не дали никаких результатов. Басюки обратились за помощью к губернатору. Но и вертолет, отправленный на поиски по распоряжению Виктора Ивановича, не дал никаких результатов. И люди, и лодка исчезли бесследно. И во время телевизионной передачи у Басюка мелькнула мысль: а может быть, этот человек поможет средствами в поисках сына? А потом, «застопорившись» на фамилии бизнесмена, Басюк неожиданно вспомнил о бабе Паше. Он приехал в Хехцирский и повел с Прасковьей Ипатовной разговор с чрезвычайным пристрастием. Старушка от откровенности долго отнекивалась, а уж на третье или четвертое приставание Басюка вкратце выложила свою горестную историю.
Исповедь матери
Из ее исповеди выходило, что в молодости жила она в украинском селе Обжилом (по другим документам - Обжилье. - Л.Г.). Там в 1943 году и родила от колхозного конюха мальчишку. Муж ушел на фронт. Выучившись на военных курсах, стал младшим лейтенантом, командиром танка. Да там навсегда и сгинул. А Прасковья с мальцом перебралась в райцентр. Пошла уборщицей на ткацкую фабрику. А кем еще она, безграмотная, могла работать? Однажды, убираясь в цехе, собрала она в клубок брошенный ткачихами нитяной уток. В общем, судили ее, дали срок в восемь лет и отправили на Колыму. «У меня же малец четырех годков на руках». «Ничего, о нем государство позаботится».
После отсидки, где-то в пятидесятых годах, из Магадана приехала в Хабаровск. Сошлась с человеком, который и приобрел за бесценок старый дом в Хехцирском. Но и здесь жизнь ее не заладилась: мужа на рога поднял сорвавшийся с привязи свирепый бык. Пришлось ей в одиночестве коротать свою сиротскую жизнь. Держала коз, кур, обихаживала огород. С этого натурального хозяйства и имела кое-какой доход на прожитье.
Шли годы. Домик завалился. Прасковью Ипатовну на вечный постой взяла землячка - хохлушка Татьяна Федоровна. Подходила безрадостная старость. И она чаще стала вспоминать о сыне. Ведь чем дольше живет человек, тем явственнее и подробнее помнится ему начало этой жизни. Где он, что с ним, кем стал? Но до Украины далеко, прошлое загорожено долгими годами и множеством событий. Да и надо ли искать его? Зачем? А вдруг, разысканный, он не поймет превратность судьбы, не простит ей сиротского своего детства. Хочется, правда, хоть одним глазом на него глянуть.
Ночной разговор
После телевизионной передачи Геннадий Басюк долго говорил с Прасковьей Ипатовной, не раскрывая еще причину своего визита. А потом начал засылать запросы и в Одессу, и в Москву, и в саму деревню Обжилое. Получая ответы, Басюк все больше убеждался, что между Прасковьей Ипатовной и известным бизнесменом есть прямая родственная связь. Но казалось невозможным, чтобы по воле даже невероятно самовластной судьбы в давнюю пору разлученные на Украине люди через полвека оказались рядом, в одном, очень далеком от родины, месте. Но все говорило о том, что это мать и сын.
А между тем эта глубокая и почти пожизненная тайна давно уже могла перестать быть тайной. За несколько лет до этого о существовании Прасковьи Ипатовны узнала жена предпринимателя. Дело в том, что на работу шофером был принят человек, до той поры живший в поселке Хехцирском. Он знал бабу Пашу и о своей догадке поведал хозяйке. А той, знающей подробности метрики мужа, ничего не стоило выяснить его родственную связь с Прасковьей Ипатовной. Но остается только догадываться о том, почему она скрыла от мужа вдруг приоткрывшуюся, пусть еще недоказанную правду.
Басюк позвонил предпринимателю. Ночной телефонный разговор длился почти три часа. Басюк зачитывал полученные на его запросы ответы. Они закончили разговор в три часа ночи. А в семь утра бизнесмен на своей «Волге» в сопровождении шофера и ближайшего помощника подъехал к дому на улице Лесной, где жила Прасковья Ипатовна. Татьяна Федоровна, бывшая свидетельницей той встречи, рассказала, что разговора между ними почти не было: она во все глаза смотрела на него, а он, прижав ладони к лицу, тихо и по-мужски тяжело плакал. Когда гости уходили, помощник бизнесмена обронил: «Разыскала, когда он стал богатым». Прасковья Ипатовна крикнула вслед гостям срывающимся голосом: «Я бы и нищим его признала! А мне ничего не надо».
Нет больше свидетельств того, что бизнесмен еще приезжал к Прасковье Ипатовне. Но в телефонных разговорах с Басюком он с осторожным сомнением все же признавал, что, возможно, это его мать. Ему советовали пройти анализ ДНК на совместимость. Но он от этого отказался.
После жизни
Конечно, мы не властны судить капризы судьбы, тем более, управлять ею. Мы не вправе и судить то, почему он так поступил с Прасковьей Ипатовной, почему не вмешался в ее горькую судьбу на излете жизни. Слишком много времени, слишком много событий разделяло этих людей. После ареста матери его в свою семью взяли родственники, носившие ту же фамилию. Иногда даже родная кровь не может примирить людей, переживших большое горе.
Как-то уже после своего семидесятилетия Прасковья Ипатовна, человек многотерпеливый и тихий, пожаловалась односельчанке, начальнику Хехцирского отделения связи Валентине Петровне Мамоновой: мол, тяжело стало жить. Сил уже не остается с хозяйством управляться, а пенсии нет. Как же так? Валентина Петровна в собесе забила тревогу, собрала необходимые бумаги. И оказалось, что Прасковье Ипатовне, как вдове погибшего на фронте офицера, положено денежное содержание. После этого старушка облегченно вздохнула. Хотя немалая часть пенсии уходила не впрок: сыновья хозяйки дома на выпивку горазды были.
…Присел у могилы и, глядя на дорогой памятник, перебирал мысли: судьбы, судьбы... Все мы, богатые и бедные, счастливые и несчастные, талантливые и бездарные, в свой срок оставляем после себя только две даты. Но между ними все же было все то, что и называется - жизнь, над которой властвует слепая и неосудимая судьба.
…На меня надвигалась, укрупняясь до невероятных размеров, безликая надпись на памятнике: «От земляков». Значит, он так и не признал ее. Значит, не понял изломанной судьбы... Значит, не простил...
Леонид ГАПИЧ.
Количество показов: 446