Помните замечательный фильм «Тот самый Мюнхгаузен» и искреннее возмущение помешанного на нарядах герцога в исполнении Л. Броневого: «Что? Воевать? Вот в этом двубортном мундире?!» Комедийная ситуация, конечно. Но если подумать: что-то есть в столь пристрастном отношении к военной форме. Ведь что отличает военных от остальных гражданских? Распространено мнение: кроме особого склада ума их отличает и мундир.
«Хотите, я одену вас в форму красноармейца или французского легионера? А может, вам больше к лицу мундир поручика царской армии? Казачья черкеска? Английский френч?..» - с такими словами встретил меня в своей трехкомнатной квартире Алексей Комаров, профессиональный военный, собравший у себя дома необычную коллекцию мундиров, регалий, знаков отличия. По его словам, на сегодняшний день в его экспозиции около сотни разных видов обмундирования. Он может экипировать в военную форму 12 армий мира без малого взвод.
Самое любопытное, что все это форменное хозяйство не «нафталиновое», а имеющее свою особую историю и хозяев.
- Алексей Петрович, откуда столько обмундирования? С чего началось ваше увлечение?
- С красноармейской пуговицы: мальчишкой я ее выкопал на огороде. И так у меня сердце защемило! Как она здесь оказалась? А потом начал интересоваться историей военного костюма. Начал собирать, и оказалось: сколько вещей пылилось по чердакам, просто выбрасывалось.
Он может часами рассказывать о том, чем отличалась форма пехотинца РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии) от кавалериста войска польского, сколько петлиц было на шинели 20-х годов, из какого сукна она шилась, откуда появились кожаные куртки, почему солдатские гимнастерки напоминали юбки и надевались через голову, когда были введены телогрейки, кто носил форму с тремя ромбами, что такое «шпалы», «углы», «кубики» и т.д.
- Мало кто знает, что полки РККА создавались добровольно, а люди были одеты во что попало, - говорит он. - Те, кто хотел служить в Красной армии, приходили в гражданском платье, у одних были обмотки на ногах, а у других - английские гетры.
Он показывает мне «кафтан образца 1919 года» (именно так называлась длиннополая шинель с четырьмя застежками). Это была удобная и практичная для ношения одежда. Ее не продувал ветер, ей не страшны были морозы, а шлем с пятиконечной звездой с отворотами застегивался у подбородка. Оказывается, придумал этот стилизованный под Древнюю Русь воинский костюм сам нарком Луначарский. Что интересно, воротник на ней полагалось поднимать только при минус 25 градусах. На гимнастерке в те годы нашивался нагрудный знак в виде венка из лавровой и дубовой веток с большой звездой, в центре которой находилась эмблема - плуг и молот.
- Посмотрите, какое качество. Чистый хлопок! - поглаживает Комаров мягкое на ощупь сукно. - Мне она досталась по наследству от деда, который служил у самого Блюхера...
А потом он достал кожаные... лапти, в которых в 30-е годы прошлого столетия щеголяли красногвардейцы. Эта легендарная по тем временам обувь состояла из куска свиной кожи, сшитой на заднике. Ремешки, кольца, сыромятный ремень, деревянная подошва и сейчас находятся в прекрасном состоянии. Странное чувство испытываешь, когда держишь в руках лапти, в которых нога себя чувствует комфортнее, чем в навороченной импортной обуви.
- В какие годы у наших военных была самая красивая форма? - спрашиваю Алексея Петровича.
Он открывает дверцы огромного зеркального шкафа, а в нем, как в костюмерной «Мосфильма»: рябит от всевозможных моделей мундиров. Все - как новенькие, отутюженные, как солдаты на параде.
- С 1943 года и до конца 60-х. Мне очень нравится этот стиль. Глухой воротничок, накладные карманы, маленькие фуражки, двубортная шинель - все аккуратно, рационально. И, честно говоря, меня раздражает, когда плохо сидит форма на военном. А когда офицер идет с полиэтиленовым пакетом или зонтиком в руках, то это просто никуда не годится...
А еще Комарова, кадрового военного, возмущает то, что с тех пор, как распался Советский Союз, у некоторой части молодежи наблюдается странная симпатия к нацистским атрибутам - орлу со свастикой, например. И вообще, как-то стало незаметно болванов штюбингов в эсэсовской униформе на экранах страны, которая больше всего пострадала от гитлеризма, их заменили «человечные и умные» мюллеры и шелленберги, элегантные, как лондонские денди.
- Почему все немецкое в нынешней России приобрело модный ореол? - удивляется он. - Неужели подростковое увлечение эстетикой черных мундиров «Семнадцати мгновений весны» и обломовская любовь к Штольцу так велики, что мы забыли о тех, кто проливал кровь в той войне?..
По его мнению, такая вот странная переоценка идеологии чревата тем, что неонацисты слишком вольготно себя чувствуют на славянской земле.
В его коллекции, конечно, есть и мундиры Третьего рейха, но отношение к ним у него спокойное, историко-культурное скорее. Конечно, изучил Комаров и особенности немецких мундиров, разбирается в них до деталей.
- На немцев шили лучшие портные всей Европы, а русские в ватниках одержали над ними победу, - иронизирует он.
Знаков воинского отличия в его трехкомнатном музее столько, что глаза разбегаются от обилия развешанных по стенам раритетов: значков, нагрудных и нарукавных эмблем, петлиц, погон, а есть еще и фуражки, каски.
Среди разного рода наград есть под стеклом рыцарский крест - высшая награда фашистской Германии. Заметив мой вопросительный взгляд, он поясняет.
- Крест я выменял у знакомого немца, когда служил в Германии, на ящик... русской водки.
Когда смотришь на все это обмундирование, так и вертится на языке типичный журналистский вопрос о самом дорогом и ценном в его коллекции. На что он отвечает, что для него ценно все. И в подтверждение этих слов Алексей Петрович извлекает из необъятного шкафа на свет еще одну реликвию - кавалерийские шаровары крапового цвета с кожаными леями, те самые, из времен Гражданской войны.
- Подобных нет даже в музее КДВО. Их еще называли чакчиры, - он с гордостью их разворачивает, сдувает несуществующую пыль.
Попали они к нему случайно, кто-то сдавал в утиль за пачку мыла, а он их спас - привел в божеский вид.
На сегодняшний день коллекцию полковника Комарова смело можно назвать музейной. Потому что среди 1465 предметов (столько вещей находится в его домашнем фонде) почти все имеют историческую ценность. Собирается ли он открывать экспозицию? На это Алексей Петрович говорит, что пока не готов выставляться. Хотя собирал он ее без малого тридцать лет.
- Главное, чтобы в штанах моль не завелась, - шутит он. - А за свои мундиры я спокоен, когда они у меня дома висят.
Александр САВЧЕНКО.
Количество показов: 424