«В России все города одинаковы», - написал когда-то А.П. Чехов. Чем было вызвано это не совсем справедливое суждение? Знакомством писателя с российской глубинкой во время его путешествия на о. Сахалин. Началось оно 19 апреля 1890 года, когда он сел в поезд на одном из московских вокзалов и отправился в дальний путь. С поезда он пересядет на пароход и уже на десятый день пути запишет в дневнике: «Кама - скучнейшая река… города серы, в них жители занимаются изготовлением облаков, скуки, мокрых заборов и уличной грязи».
И через двадцать дней, уже на Иртыше, у путешественника вновь вырвется: «Куда я попал? Где я? Кругом пустыня, тоска»… Томск также показался ему скучным городом: «Люди здесь прескучные». А вот Красноярск удивил, согрел душу: «Красивый интеллигентный город, в сравнении с ним Томск - свинья в ермолке и моветон». А все потому, что в Красноярске было тепло. Светило солнце. Если в Томске шел дождь и было холодно, то в Красноярске Чехов «въехал-таки в лето». В письме из Иркутска он напишет: «Ехать было тяжко, временами несносно и даже мучительно». «На перекладных скакать до Амура - это пытка». И еще: «Не помню ни одного сибирского интеллигента, который, придя ко мне, не попросил бы водки».
Наконец, через два месяца Чехов оказался на Амуре. Пароход «Ермак» неспешно шлепал по желтоватого цвета воде, Чехов подолгу смотрел на бесконечные берега. «Берега Амура красивы, но слишком дики, мне же безлюдье надоело».
«Ермак» причалил к берегу. Чехов поднялся в город, устроился на ночлег в здании Военного собрания. Немного позже он писал в письме родственникам о том, что читал последние газеты в Хабаровске в Военном собрании. Вот какое признание сделал Чехов: «Я в Амур влюблен; охотно бы прожил на нем года два».
Каким было тогда Военное собрание небольшого и очень молодого городка? Центром притяжения местной интеллигенции, здесь было весело, непринужденно. Работал драмкружок, показывали спектакли, а музыканты-любители давали концерты. Проходили балы, вечера-экспромты, на которые собирались офицерские семьи. Жена генерал-губернатора В.Ф. Духовская возглавляла драматический и музыкальный кружки. Нередко в этом доме звучали романсы, стихи, музыка, шумели танцы. На таких вечерах выступал известный в городе архитектор - военный инженер Борис Андреевич Малиновский. Он хорошо играл на скрипке и великолепно пел романсы, его дуэты с Н.И. Громовой приводили слушателей в восторг.
Отнюдь не случайно Чехов почувствовал здешнее свободолюбие, раскованность, независимость людей: «Ах, какой либерализм!». И еще: «Здесь люди не боятся говорить громко. Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем первый генерал в России».
Хотя у Чехова-путешественника можно найти и другие впечатления от знакомства с тогдашними амурскими обитателями: «Мне все время казалось, что склад нашей русской жизни совершенно чужд коренным амурцам, что Пушкин и Гоголь тут не понятны и потому не нужны, наша история скучна и мы, приезжие из России, кажемся иностранцами».
Конечно, не просто складывалась, обустраивалась жизнь на пустынных приамурских просторах. В 1886 году, как свидетельствует тогдашняя газета «Восточное обозрение», продолжительность перевозок людей и грузов из центра России в Приамурье удручала: до Хабаровска морем можно было добраться за 121 день, через Сибирь - за 297 суток. Неудивительно, что едущим на Дальний Восток официальным лицам отпускалось полгода. Чехов ехал быстрее, меняя лошадей, нигде подолгу не задерживаясь.
Часто упоминаемые Чеховым выражения «скука», «скучно» тоже не случайны - в далекой провинции, в Сибири, в Приамурье даже водка от скуки не спасала. Главный врач Хабаровского военного полугоспиталя Э.Ф. Горбацевич попытался проанализировать медицинский статус (состояние) жителей города. «Однообразие жизни, отдаленность края, отсутствие общественных, психических и эстетических возбудителей нисколько не способствуют отвлечению внимания от собственной личности… делает всех нас, большей частью случайных обитателей этих мест, слишком впечатлительными, недовольными, раздражительными», - вот к какому заключению пришел медик.
Очевидно, что праздность - мать всех пороков - была губительной для многих, кто здесь служил, исполнял вверенные ему обязанности. И только мыслящие люди старались загрузить себя внеслужебными занятиями. Кто-то собирал коллекции, кто-то наблюдал за погодой, издавал газету, изучал край и т.п. Р. Фриессе, жена хабаровского инженера, оставила такие воспоминания (она жила в Хабаровске в 1872-1882 годах): «Привлекательная особенность амурской службы: самостоятельность и возможность личной инициативы. За дальностью расстояния амурские деятели не могли во всякое время обращаться за разрешениями и разъяснениями к высшему начальству, которое находилось в Иркутске, а поэтому большей частью действовали самостоятельно, на свой страх и могли видеть результаты собственных трудов, что всегда дает нравственное удовлетворение».
Самостоятельность, раскрепощенность, независимость - вот что скрашивало и перекрывало тяготы жизни в глухой провинции. И не случайно «писательское обоняние» позволило Чехову уловить именно это человеческое качество приамурцев, осваивавших новые земли: «Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем первый генерал в России»…
Между тем, в культурном пространстве небольшого городка на амурском берегу вслед за Военным свою особую роль сыграло и Общественное собрание. Спустя двадцать лет после основания Хабаровки к первой церкви, парку да базару здесь прибавилась, возникла общественная организация, которая объединила местную интеллигенцию и сыграла заметную роль в культурной жизни.
Из воспоминаний тогдашнего председателя совета старшин Общественного собрания В.П. Маргаритова следует: «Народился город, появилось и интеллигентное общество… 26 ноября 1880 года открыт был город Хабаровка (присвоен статус города), а 1 или 2 декабря человек 12 из местной интеллигенции собрались для частной беседы в квартире бывшего в то время губернатора М.И. Тихменева и, рассуждая о злобах дня, о той мертвящей тоске (опять это слово! - А.Ч.), которую приходилось тогда переживать в этом захолустье, сами собой напали на мысль о необходимости открытия собрания, где можно было бы всем вместе проводить часы досуга».
По сведениям хабаровского краеведа Н. Крадина, в то время в Хабаровке насчитывалось не более 30 человек (из двухтысячного населения), которые потенциально могли стать членами Общественного собрания: военные, чиновники, купцы. Но даже для них в городе не нашлось свободного помещения. Выход был найден: кто-то подсказал, что на одной из окраин среди кустов и зарослей несколько лет стоял сруб сгоревшей почтовой конторы. Его остатки и решили восстановить.
Ремонтные работы провели быстро, сруб накрыли, вставили рамы, двери, выполнили несложные отделочные работы внутри. Этот дом и стал местом, где зародилось хабаровское Общественное собрание. Здесь праздновали встречу Нового года, отмечали Рождество Христово, Масленицу. Зимними вечерами устраивали вечера досуга. Два года восстановленный домик привечал хабаровчан. Когда появится большое здание гарнизонного Военного собрания, многие мероприятия будут проводиться здесь с участием членов Общественного собрания. Все же трудности с помещением у «общественников» продолжались, его арендовали у разных домовладельцев, испытывая тесноту, неудобства. Первое учреждение культуры старой Хабаровки пребывало не в лучших материальных условиях и держалось в основном на энтузиазме. На новогодний вечер в декабре 1896 года пришло очень много людей, вечер прошел в тесноте и духоте. Тогда и собрался совет старшин собрания, чтобы обсудить главную проблему - как построить собственное здание. Пустили шапку по кругу, откликнулись купцы. Пьянковы предложили построить дом на собственные средства и передать его собранию. Идею поддержали не только хабаровские купцы, но и власти города: был выделен участок земли в центре города, но строительство начали лишь через три года. В конце 1901 года здание Общественного собрания было готово. Получилось оно красивым, просторным и уже более ста лет украшает город.
Вот как сообщалось об этом событии в газете: «По случаю перехода Общественного собрания в новое помещение 2 декабря 1901 года в 12 часов дня, имеет быть молебствие, а в 9 часов вечера бал. Совет старшин… имеет покорнейше просить пожаловать на означенные торжества господ членов собрания и их знакомых, с семействами. Форма одежды: на молебне - парадная, на бале - обыкновенная: статским фрак или сюртук».
Днем собрались более трехсот человек. Генерал Беневский (генерал-губернатора Н.И. Гродекова не было в городе) вместе с Маргаритовым обошел здание с духовенством, окропившим все помещение святой водой. Говорили речи, пили шампанское, были тосты и здравицы в честь императора, губернатора, прочих чинов. После такой «разминки» всех пригласили в столовую, где ждал стол с яствами и выпивкой. А вечером грянул бал.
Газета сообщала: «Несмотря на небывалое в Хабаровске число присутствующих на этом балу… ни тесноты, ни духоты не ощущалось. Бал оживленный, небывало многолюдный, блиставший роскошными туалетами, затянулся до четырех часов утра».
Что же представляло собой новое здание? На двух его этажах и в полуподвале хватало места для работы театра, ресторана, библиотеки и др. Очень быстро здесь сосредоточилась культурная жизнь города, особенно театральная. И сегодня этот дом из красного кирпича украшает город, шестьдесят лет в нем работает Хабаровский театр юного зрителя.
С краеведческого музея, Николаевской библиотеки, двух собраний - Общественного и Военного - собственно и зарождалось культурное пространство города. В этих старых кварталах сегодня испытываешь ощущение, что в них живет незримая духовность, интеллект, душа города, ставшего большим, современным и шумным. А старый город ощущается только здесь, только здесь можно уловить стук его сердца.
Чехов сомневался, что в далеком городке окраины России «Пушкин и Гоголь будут непонятны». Не станем спорить, возможно, тогда это ему так показалось. Сегодня же город назвал свои улицы именами Пушкина и Гоголя, Тургенева и Шевченко, Чехова и Радищева, Комарова и Нагишкина, Льва Толстого, Гайдара, Некрасова, Горького и других. Вот таким «писательским» городом стал Хабаровск.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 498