Когда в таежной глухомани он попадется на пути, невольно залюбуешься его резными листьями. Этот колючий кустарник, унизанный кисловато-сладкими плодами, напоминает боярина в нарядной одежде. Пчелы так и вьются над его белыми цветками. Это боярышник Максимовича. А рядом с ним - целая живая изгородь с глянцевыми листочками - бересклет Максимовича. А если выйти к лесной опушке, то обязательно встретятся жимолость, ива, тополь, ольха Максимовича, тут же розовыми бутонами благоухает «краснокнижный» рябчик, названный именем Максимовича.
Что мы знаем о человеке, которого его почитатели называли «русским Паганелем», японцы - «доктором флоры»? В ботанических атласах мира фамилия Максимович встречается более 200 раз.
Из книги «Первенцы Амурской флоры», изданной в 1859 году, экземпляр которой хранится в краевой научной библиотеке, узнаешь, что ее автор - Карл Иванович Максимович совершил «беспримерное путешествие» по Амуру, высадившись в 1854 с фрегата «Диана» в бухте Де-Кастри с целью исследовать флору незнакомой страны, куда еще не ступала нога натуралиста. За годы блужданий по «терра инкогнита» - неизвестной земле, им были составлены около двух тысяч портретов растений, большинство из которых не были знакомы европейцам.
А все началось с того, что по поручению Санкт-Петербургского Ботанического сада консерватор Максимович отправился в кругосветное путешествие в Русскую Америку, а вместо Камчатки на целых три года оказался в амурских субтропиках. Уже в первые рекогносцировочные экскурсии по побережью Татарского пролива, а затем в Мариинске он нашел дерево с густой округлой кроной, украшенное белыми цветками, назвав его маакией амурской. Кстати, среди аборигенов Нижнего Амура существует поверье, что та самая двухсотлетняя акация, под которой любил отдыхать «человек-кочилта» - зеленый человек (так гольды называли Максимовича. - А.С.), живет и здравствует до сих пор.
На двухвесельной лодке Максимович с двумя солдатами, без проводников, пользуясь лишь картой, поднимается вверх по Амур. Несколько раз лодка переворачивалась, но он чудом оставался в живых. Встретив «младенствующие племена», он запишет в своем дневнике разговор со старым нанайцем:
«...- Скажи, зачем один по тайге ходишь? Белку не бьешь, рысь не стреляешь - охотник не охотник, рыбак не рыбак. Что ищешь?
- Деревья.
- Что их искать? Кому это надо?
- Ботанике.
- Ботаника - большой начальник?
- Самый великий...».
Все лето и осень он прочесывал прибрежные окрестности Амура в поисках диковинных растений. Его поразили луга с цветущими лилиями, напоминающие огромных бабочек - красных, желтых, лиловых, сиреневых. Местные жители из их клубней пекли лепешки, варили кашу. Шаманы сушили и приносили их в жертву лесным духам, готовили из них снадобья. Максимович первым из ботаников описал голубую лилию, обнаружив целую плантацию чудо-клубней. Она так редка, что в последний раз ее видели на Амгуни сто лет назад, о чем рассказывали в свою очередь уже В.К. Арсеньеву удэгейцы. Самое любопытное, что эти таинственные лилии светятся на закате солнца мерцающим светом. Увидеть их - быть счастливым, говорится в одной нанайской легенде.
Перезимовав в Мариинске, он вместе со Л.И. Шренком, зоологом, отправляется в «глубину синих гор, откуда истекают тысячи рек и озер» и делает одно открытие за другим. Впервые в его гербарии появляются листья, напоминающие женьшень, а также древесные срезы, густо усеянные острыми шипами. Туземцы называли это растение «гонголахе». Позже Максимович назовет его элеутерококком колючим. А также введет в научный оборот «чертово дерево» - аралию маньчжурскую, его ближайшую родственницу.
Глядя на карту его маршрутов со следами отметок - через таежные дебри и перевалы, бесчисленных сплавов по рекам, можно только поразиться упорству, с каким он шел к своей цели. Озера Ханка, Кизи, Удыль, реки Горин, Уссури, Амгунь, Сунгари, отроги Хехцира - все эту растительную «географию» он прошел по суху или проплыл, открыв всему миру неведомую ботаническую страну.
Вот несколько дневниковых записей Максимовича: «...по реке Уссури видел необычный вид ольхи», «... благополучно прибыл в залив Св. Ольги, пройдя 400 верст за 25 дней», «...листья у этой березы огромные, до 10 сантиметров ширины...», «...мною найден четырехрогий орех, плоды его вполне съедобны».
Много позже ботаники назовут эти и другие виды деревьев, кустарников и трав его именем. А груша уссурийская, яблоня маньчжурская, абрикос, актинидия, акантопанакс, пузыреплодник, клен бородчатый и еще около тысячи дальневосточных зеленых эндемиков навсегда войдут в ботанические словари и атласы как сборы Максимовича. Он первый сделал вывод о своеобразии флоры Приамурья: «Здесь тундра уживается рядом с лиственными лесами, маньчжурский орех живет с кедром, береза рядом с бамбуком, а виноградная лоза обвивается вокруг ели».
Целых семь подвод «дикой ботаники» он вывез в первую свою Амурскую экспедицию в Петербург, был удостоен полной Демидовской премии, избран экстраординарным академиком. А когда Максимович вернулся в Николаевск в 1859 году, чтобы исследовать побережье Японского моря, пароход сел на мель... Тогда он принимает отчаянное решение отправиться в южные моря... пешком.
«Караван передвигался в Хабаровку на 3 нартах и 40 собаках, куда я прибыл по льду Амура через 29 дней, - оставил он запись в дневнике. - Поселение числом в три сотни человек, сплошь состоит из военных и инородцев. Тайга здесь стоит так густо, что, выйдя из избы, можно потеряться, как в американских прериях...»
Дальнейший путь лежал через труднопроходимые джунгли вдоль Уссури, а затем через Сихотэ-Алинь. Ему то и дело встречался пестрый кустарник с яркими, свисающими плодами-коробочками, спустя годы ботаники назовут его бересклетом Максимовича. Сколько ив он знает? Чернотал, белолаз, ушастая, ракита, пепельная... Но вот новое чудо: стройное дерево с яйцевидно-ланцетными листьями. Еще один реликт. А вот черемуха. И тут своя печать неповторимости. А вот роза, жимолость, боярышник... Через 46 лет Арсеньев повторит этот маршрут и назовет памятный перевал именем Максимовича.
На этот раз в Северную Пальмиру были отправлены морем
«... 800 пород растений в 16 ящиках. 27 пород древесных обрубков в 4 ящиках для музея, 146 семян в 5 ящиках и 1 ящик с луковицами».
Его ждет Япония, ему давно не дают покоя «белые пятна» на зеленой карте этой страны. Невиданные папоротники, бамбуки, лимонники, вьющиеся розы, тыквенные растения. Дух захватывает от этой экзотики! Вдоль и поперек исхожен остров Ессо. Он объезжает окрестности Хакодате, Иокогамы, Нагасаки. За четыре года он собирает самую полную по тем временам коллекцию.
«По составленному мною точному каталогу, - напишет Максимович, - у меня собрано 2500 видов засушенных и свыше 400 - живых растений...».
Восемнадцать ящиков отправляет Карл Иванович в Петербург: «... приискав не без труда судно, с багажом до 5 тонн, я отправил это сокровище в Россию...».
В истории ботанических экспедиций такого не было, чтобы она состояла... всего из одного человека.
Интересно, что последующему разбору и описанию открытой им флоры он посвятил всю жизнь. Многие находки русского ботаника будут позднее размещены в ботанических музеях и садах многих стран мира.
А в своих трудах Максимович будет неустанно повторять о том, что «Амуро-Уссурийский край прирастет в Россию невиданным зеленым морем... Хорошо бы сохранить на правобережье Амура огромный ботанический сад...».
К сожалению, мечты его не сбылись. Вехи его путешествий - девственные леса на Амуре - сегодня заметно поредели, «зеленое море» уже не то, что было когда-то.
Однако, как гласит нанайская легенда, память о «зеленом человеке» сохранилась в духах деревьев и трав, которые каждую весну сеют семена Максимовича на пустошах. Они по-прежнему дают обильные всходы, радуя людей многоцветьем красок. А старые нанайцы говорят, что вот-вот придет на Амур «кочилта», чтобы одеть всю землю в зеленую листву.
Александр САВЧЕНКО.
Количество показов: 504