Фотокорреспондентам читатели пишут реже, чем пишущим журналистам. Но пишут: оценивают мастерство, предлагают сюжеты... Посредством почты наш фотокорреспондент Владимир Тарабащук познакомился со своим почитателем из села Рощино - Геннадием Сочневым.
Человек, который смеется
«Раньше как-то не задумывался: просмотрел снимки, прочитал материалы и отложил газету в сторону, - писал журналисту автор. - Теперь, оказавшись под «домашним арестом» из-за ампутированной ноги, стал относиться к чтению иначе: выписываю цифры и факты, размышляю над ними, записываю мысли «по поводу»... Интересную придумали рубрику «Что бы это значило?». Не вытерпел, принял участие в конкурсе, но до приза не дотянул. Хочу предложить свой сюжет: идет по улице одноногий дед, опирается на костыли - костыль-тяпку и костыль-лопату, а за спиной по типу рюкзака болтается скамеечка. В качестве натуры предлагаю себя».
Автор письма, конечно же, знал, что ответы под рубрикой «Что бы это значило?» предполагают шутливый, юморной тон. Именно это предложение - сделать предметом шутки собственную инвалидность - нас и поразило. На такое мог решиться только человек с неиссякаемым жизненным оптимизмом. Естественно, возникло желание поближе познакомиться с автором. И мы отправились в Рощино.
Геннадий Сочнев вскочил с инвалидного кресла, чтобы пожать Владимиру Тарабащуку руку. Именно вскочил. Не встал, не приподнялся... Этакий бравурный типаж отставного кавалериста, потерявшего ногу на полях сражений. Живость Геннадию Сочневу придают черные усы и седая борода, открывающая подбородок и разделенная на две части. Для 64 лет «дед» выглядит весьма импозантно.
Ногу Геннадий Михайлович потерял из-за плохих сосудов. «Гангрена, будь она неладна». Эта «проказа» будто преследует семью Сочневых. Сначала обезножил отец, за ним - мать, а год назад и сына постигла та же участь. Из-за родителей Геннадию Михайловичу пришлось переехать в Хабаровск из Якутии, где он работал в объединении «Якутавтотранс». «Расставание с ногой» он переживал поначалу очень болезненно, ведь до самого последнего дня оставался единственным кормильцем семьи. Вдобавок выяснилось, что ногу отрезали неправильно: ни один протез к культе изготовить невозможно. Нужно было пилить ногу выше и ждать, пока заживет. Он отказался: «Какой смысл? У меня уже и вторая нога немеет, наверняка и с ней придется расстаться».
Борьба с безнадегой
Казалось бы, полная безнадега. Два инвалида: мать и сын (отец к этому времени умер) оказались отрезанными от мира стенами квартиры и лестницей второго этажа дома. В таких случаях на помощь зовут социального работника: помыть пол, принести продукты из магазина. Под окнами квартиры Сочневых - огород. На грядки тоже социального работника приглашать? Сразу после ампутации Геннадий Михайлович обращался за помощью в расположенную неподалеку воинскую часть, и пару солдат вскопать грядки отпускали. Но как-то неловко обращаться с такими просьбами впредь, особенно на фоне газетных публикаций, упрекающих кадровых военных в использовании дармовой рабочей силы.
Эти размышления заставили Геннадия Сочнева выкатить инвалидную коляску на балкон, где еще до операции он оборудовал столярную мастерскую. Там он и изготовил необычные костыли в виде тяпки и лопаты. При ходьбе на них можно опираться. Для работы за спиной крепится скамеечка: присел, прополол участок - передвинулся дальше.
Инвалидную коляску Сочнев тоже модифицировал: легким движением руки она превращается в удобный столик, когда нужно шить, кроить, крутить гайки. Потому что, кроме огородничества, есть у Геннадия Михайловича уйма других дел: он чинит часы, шьет мягкие зимние тапочки, флаги, мужские галстуки и даже женские наряды.
Все началось с того, что однажды на рынке присмотрел Сочнев красивый женский костюм и решил сделать подарок любимой. Только вот беда: подклад у костюма оказался некачественным. Продавец уже отчаялась продать бракованную вещь, посмотрела на Сочнева и махнула рукой: «Бери бесплатно!»
Французскую швейную машинку, на которой Сочнев строчил наряд, привез в качестве трофея после Великой Отечественной войны его отец. Геннадию Михайловичу пришлось ее сначала починить. Когда же костюм был готов, поцелуи и слова благодарности получены, Сочнев вдохновился довести до ума уже трофейные часы с боем - тоже отцовское наследство. Старый, мудреный механизм долго не желал сдаваться: ход наладится - с боем проблема, и наоборот. В конечном итоге пришлось починку отложить из-за отсутствия небольшой, но важной детали. «Сделаю! - кивает мастер на домашний раритет. - Надо же передать наследство внукам в исправном виде!».
Русский характер
Есть у Сочнева для передачи новому поколению и более ценное наследство. В течение года он скрупулезно воссоздавал генеалогическое древо своей семьи. Особая часть архива - история военной славы Сочневых. Геннадий Михайлович даже оформил стенды, на которых разместил награды и фотографии своих предков. «Это дед мой - Сочнев Ефим Трофимович, - комментирует он документы и фотографии. - Погиб в 1934 году в борьбе с бандитами из-за тройки лошадей: не пожелал отдать рысаков добровольно. После него остались десять детей: шесть сыновей и четыре красавицы-дочки». На каждого члена семьи у Сочнева свой стенд, где перечислены дети, внуки, правнуки, все их достижения и заслуги. Не каждый человек может сегодня похвастать знанием своей родословной. А Сочневу родные передали все самые ценные семейные реликвии и документы, сделав его хранителем истории рода, о котором можно писать роман-эпопею.
Впрочем, и литературным искусством Геннадий Михайлович овладел на досуге. Недавно хабаровская краевая организация инвалидов «Интеграция» издала очередной сборник произведений самодеятельных авторов. В него вошли стихи и проза Сочнева - малая толика написанного. Потому что нам Геннадий Михайлович презентовал «самиздатовскую» книжку, отпечатанную на машинке, - «Солнышко старости». Работа в Якутии, знакомства со старателями, когда-то услышанные легенды и истории оставили массу впечатлений, вылились на бумагу в поэтической форме. Есть в книжке Сочнева, к примеру, стихотворение «Дунькин пуп». Рядом с поселком Алдан находится сопка, которая так и зовется в народе. В старые времена старатели оплачивали ночь любви с понравившейся женщиной золотым песком. И мера его была весьма своеобразной: сколько в пупок молодухи поместится - то ей и красная цена.
Шоферские прозаические были Геннадия Сочнева оформлены в небольшие рассказы. Читаешь их и понимаешь, откуда у автора такое неистребимое жизнелюбие. «Русский характер» в его понимании - это особая субстанция духа: с одной стороны, нашему человеку свойственно все делать «на авось», малыми затратами. С другой стороны, сколько изобретательности он вкладывает в это «авось», когда жизнь заставляет выкручиваться.
Принцип плевка
В рассказе «Плюнул - поехал» Геннадий Сочнев рассказывает об истории, которая приключилась с ним во время работы механиком в якутском автотранспортном предприятии. В один из зимних дней ему понадобилось срочно поехать за запчастями. Мороз, пурга, видимость на дорогах нулевая, водители наперечет. В одном из боксов нашлась технически исправная машина, водитель которой приболел. За руль ее Сочнев и сел, понадеявшись на свой опыт. Однако за два километра от АТП машина заглохла. Сочнев промучился с ней до самого вечера, подкачивая вручную бензонасосом топливо в карбюратор, дабы не посадить аккумулятор. Промерз до костей, пока обнаружил трещину в трубке подающего топливопровода. Для механика въехать в гараж на тросе - позор, но пришлось обращаться за помощью к попутчикам.
«Долговязого водителя я мысленно готов был разорвать на кусочки. Однако на другой день я увидел его за рулем неисправной машины. Не удержался, задал вопрос: «Как же ты работаешь на машине с дырявой трубкой?». Долговязый спокойно, с невозмутимой улыбкой ответил: «А я прежде, чем выезжать за ворота, постою немного у гаража, чтобы трубка замерзла. Плюну на трещину, мороз прихватит льдом - до конца смены хватает».
Да простит мне автор сравнение, но в нашей стране жить можно только так: «плюнул - и поехал!». В России 11 миллионов инвалидов, живущих на нищенские пенсии. И гораздо большее число людей, у которых есть ноги и руки, но которые предпочитают стенать по поводу безрадостной жизни. Светофоры для слепых считаются у нас достижением. При строительстве уницентров и магазинов проектировщики теперь обязательно предусматривают пандусы для инвалидов-колясочников. Но по лестницам благоустроенных домов их все так же сносят на руках соседские мальчишки, и в общественных туалетах каждый из них чувствует себя альпинистом, покоряющим унитаз. В принципе, каждого безногого и безрукого, кто не спился, не опустился и умудрился не стать обузой обществу, уже можно считать героем.
Геннадий Сочнев героем себя не считает. Он просто принадлежит к породе людей, которые «плюют и едут» назло судьбе и политикам. Он сам корчует сорняки на огороде, а по поводу своего литературного увлечения шутит: «Одной ногой я в литературной грядке». Он и со своими жизненными невзгодами расправляется, как с сорняками: оставила жена, а он и безногий влюбился, и женщину достойную в себя влюбил. С помощью стихов, конечно, ведь женщины любят ушами. На свидания Сочнев ездит за пару километров, на Красную Речку. Что делать, если мать и возлюбленная не смогли ужиться друг с другом. Между любимыми не выбирают!
...На этот раз мы подвезли Геннадия Михайловича к дому «дамы сердца». В окнах по соседству дружно раздвинулись шторы. Случается, что «прекрасный принц» приезжает не на белом коне, а в инвалидной коляске, приходит на костылях. И лишь по тому, как стремительно выходит ему навстречу женщина в домашнем халате, счастливо улыбаясь, понимаешь, что счастье - это пронзительный дар. Только важно однажды это понять.
Ирина МАШНОВА.
Количество показов: 523