Пожилая женщина, ветеран Великой Отечественной войны, заливаясь слезами, выложила кипу бумаг: судебных и прочих документов. Ее родного племянника довели до последней точки. Что же это делается на свете?! Где справедливость?! Отчего алчность застит людскую совесть, а правосудие бесстрастно взирает на безобразия?!
Имена персонажей этой истории изменены. Но дело не в именах. Веками поэты ставили в один ряд великие понятия: любовь и смерть. Любовь и корысть оставались, как правило, сатирическому перу. В новейшие времена корысть в упомянутой формуле нередко норовит выйти на первое место. И тогда начинаются совсем другие, отнюдь не любовные перипетии.
Виталий Олегович Старков когда-то с красным дипломом окончил Хабаровский институт инженеров железнодорожного транспорта. Работал по специальности, женился, имел двоих детей. Виталий Олегович жил в одном из северных райцентров края. Все его считали умным человеком. Но то, что произошло дальше, сам Старков иначе как величайшей дуростью и помутнением рассудка теперь назвать не может. Одним словом, пришла на старуху проруха. А виной всему она, любовь-злодейка.
Во второй половине 90-х годов встретил Виталий Олегович женщину, Светлану Семеновну Кадушкину. Была она замужем, имела дочь. Но Старков вдруг понял: та самая, которую искал всю жизнь. Без нее счастья не видать. А для настоящего мужчины в любви преград не существует.
Тайный роман Старкова не устраивал. Возраст уже не тот, да и намерения он имел самые серьезные. А потому развелся сам и настаивал на разводе своей избранницы, взамен предлагая ей руку и сердце. Избранница, как и подобает, мялась: дескать, муж у нее больной, как его бросить? Да и вообще боязно не в юные годы ломать старую и начинать новую жизнь! Но Виталий Олегович стоял на своем. И, как говорится, лед тронулся. Влюбленные решили перейти от слов к делу.
Старков переехал в Комсомольск-на-Амуре, устроился работать на солидное предприятие, приобрел двухкомнатную квартиру. Старался для будущей семьи, о которой мечтал. Ждал приезда своей суженой, но та не спешила. И однажды объяснила свою нерешительность без обиняков. Дескать, всяко может случиться. Поживем вместе, а вдруг не склеится семейная идиллия? И что тогда делать бедной женщине, куда податься? С прошлым покончено, ни кола, ни двора. В итоге Светлана Семеновна потребовала от будущего супруга гарантий. И не в виде эфемерных клятв и обещаний, а вполне осязаемых.
Советский поэт когда-то заметил: «Любовь - не вздохи на скамейке!» А его предшественник сформулировал еще конкретней: «Любить - это значит в глубь двора вбежать и до ночи грачьей, маша топором, рубить дрова, силой своей играючи». Вдохновит ли такой образ истинного лирика, неизвестно, но мужчины всегда понимали, что красивые слова должны быть подкреплены делом. Осознавал это и Виталий Олегович. Но в наши рыночные времена поленницей дров и «топорной» удалью на даму впечатления не произведешь. Теперь иные дамы в качестве залога нежных чувств предпочитают наличные и недвижимость.
Условием своего переезда к Старкову Светлана Семеновна поставила оформление на ее имя приобретенной в Комсомольске квартиры и передачу денег с банковского счета, на котором Виталий Олегович держал свои сбережения. Слов нет, стоило призадуматься, прежде чем соглашаться на такие требования. Но любовь слепа. Старков, ничтоже сумняшеся, исполнил желание своей любимой и, оформив все необходимые формальности, принялся трепетно ждать ее приезда.
Формальности же состояли в следующем. Старков перевел со своего банковского счета на счет Кадушкиной несколько тысяч долларов США. 11 ноября 1999 года будущие супруги по всем правилам оформили договор купли-продажи квартиры Старкова, по которому ее законной владелицей становилась Кадушкина. Чтобы договор не выглядел совсем уж липовым, установили и цену квартиры: 10 тысяч рублей. Да-да, не каких-нибудь конвертируемых «у.е.», а родимых «деревянных». Потому что сумма носила символический характер. Требовать реальную оплату Виталий Олегович не собирался. Ему и в голову не приходило, что по этой части могут возникнуть какие-то проблемы. А напрасно.
20 ноября 1999 года Кадушкина со своей дочкой приехала к Старкову в Комсомольск-на-Амуре. Но не надолго. Дальше опять, как у поэта: «…Непрочен нежности дворец. Он рухнул грудою обломков…». Прожив с Виталием Олеговичем чуть больше месяца, Светлана Семеновна, не попрощавшись, «по-английски» отбыла обратно в свой райцентр. Оставила, правда, записку с извинениями, которая нисколько не уменьшила смятения несостоявшегося супруга.
В итоге Старков остался в одиночестве, без денег и в не принадлежащей ему более квартире. Но сперва он, обуреваемый печалью, не сильно обеспокоился по этой части. Рухнуло большое и светлое, на что он уповал. До низменных ли тут денежно-имущественных заморочек. Однако предаваться возвышенным переживаниям Виталию Олеговичу довелось недолго.
Убедившись, что Кадушкина уехала навсегда, Старков все же озаботился судьбой своего имущества. И повел переговоры с беглой невестой о его возвращении законному владельцу. Но… Кадушкина возвращать квартиру и деньги отказалась. И никакие дальнейшие уговоры на ее решение не повлияли.
«…Что же ты делаешь?.. Я, конечно, человек доверчивый и не очень злопамятный. Но не настолько, чтобы позволить над собой такие издевательства… Еще раз прошу тебя - верни мне мою квартиру, хватит, неужели у тебя не осталось ни капли совести?» Этот крик души - строки из письма Старкова Кадушкиной, написанного в июне нынешнего года. А до того произошло много разных событий.
Старков тоже получал письма от Кадушкиной и ее адвоката. Цитировать их нет смысла, он сводится к главному: отдай, заплати… Как будто и не было никогда длившихся годами нежных отношений. Остался лишь нахрапистый материальный интерес.
Денежный вклад Светлана Семеновна Виталию Олеговичу после долгих мытарств все же вернула. А вот с квартирой вышло по-иному. Старков, заподозрив, что все предыдущие «любовные» отношения были лишь этапами коварного плана по завладению его имуществом, перешел к решительным действиям. Записал, например, на пленку один из разговоров с Кадушкиной, где она грозила выселить его из квартиры. И продолжал настаивать на своем.
Светлана Семеновна, наконец, как будто согласилась, но потребовала в качестве компенсации 30 тысяч рублей. Заняв часть суммы у своей бывшей жены, Старков уплатил отступное и взамен получил доверенность на имя риэлтора, которому предстояло оформить «обратную» сделку с квартирой. Но вскоре выяснилось, что фамилия риэлтора в доверенности переврана, вследствие чего доверенность становилась недействительной. Случайность?
Вся эта канитель тянулась около двух лет. В качестве отступного за квартиру теперь уже фигурировала сумма в 300 тысяч рублей. Виталий Олегович, пришедший к окончательному выводу, что стал жертвой мошенничества, обратился в Центральный районный суд Комсомольска-на-Амуре с иском о признании сделки по продаже его квартиры Кадушкиной недействительной.
В судебное заседание ответчица не явилась, но прислала письменные объяснения. Согласно им, она якобы намеревалась всерьез жить со Старковым, для чего уволилась с работы и выписалась с прежнего места жительства. Но, по ее утверждению, с первых же дней у будущего мужа не сложились отношения с падчерицей, что и стало причиной скорого разрыва. Свои притязания на чужую квартиру Светлана Семеновна объяснила тем, что за годы отношений с Виталием Олеговичем они не раз вместе ездили отдыхать и в основном на ее средства. Она же оплатила ремонт в новой квартире и купила для нее мягкую мебель.
8 мая 2003 года суд вынес решение об отказе в иске Старкова к Кадушкиной в связи с его необоснованностью и истечением срока исковой давности. Сделка купли-продажи-де была оформлена по всем правилам. Ее явно формальный характер, смешная цена квартиры в 10 тысяч рублей, недвусмысленная переписка тяжущихся сторон и красноречивая запись телефонного разговора никакой роли не сыграли. Жалобы Старкова в вышестоящие судебные инстанции ничего в этом вопросе не изменили. (Да и можно ли что-то изменить, если истек срок исковой давности?)
Некоторое время спустя к Виталию Олеговичу явился судебный пристав, предложивший очистить не принадлежащую теперь ему жилплощадь и выметаться на все четыре стороны. Выметаться Старков не стал, пока все его жалобы не будут рассмотрены в надзорных инстанциях и не появится судебное решение о его принудительном выселении. Но нетрудно представить себе состояние человека в подобной ситуации - хоть в петлю полезай!
Будем справедливы: язык не поворачивается назвать Виталия Олеговича эталоном высокой нравственности. Крутил роман с замужней женщиной, раскатывал с ней по курортным местам, оставил семью с двумя детьми, а в трудную минуту кинулся к брошенной супруге за помощью. Быть может, по заслугам ему и честь? Но жизнь - сложная штука, и расклеивать в ней ярлыки - последнее дело. Нет смысла спорить с судом, который, опираясь на букву закона, не счел значимыми факты, не укладывающиеся строго в правовую канву. Суд судит по закону, а не, как говорят в народе, «по правде». Да и до выяснения безоговорочной правды в этом деле не близко.
Остается от случившегося горький привкус. И не из-за того даже, что человек, хорош он или не очень, оказался, по сути, на улице. (Чего никак не скажешь о Кадушкиной, благополучно вернувшейся в лоно прежней семьи, да еще с богатым «приданым».) А бесстрастное правосудие этого будто и не заметило. Горько становится оттого, что алчность с удивительной легкостью переступает через любые нравственные устои, и противопоставить ей порой нечего. Преувеличение? Отнюдь. Если бы описанная история оставалась «эксклюзивом»! Примеров схожих житейских драм предостаточно.
В Южном округе Хабаровска проживали по соседству две семьи. Дружили домами. Приличные люди, всё у них сперва было чин по чину. Потом между чужими мужем и женой возник роман. Окончился он двумя разводами и одной новой свадьбой. Что ж, бывает. Но тут выяснилось, что во время прежней семейной жизни «беглая» жена умудрилась так распорядиться квартирами ее и мужниных родителей, что все они оказались, по сути, в ее руках. Муж, не подозревая о неверности, любил свою спутницу жизни, полностью ей доверял и предоставлял самой разбираться с собственностью. После развода бывшая жена отсудила еще и половину квартиры, где жила с прежним супругом. Закон оказался на ее стороне. Суд не принял во внимание «квартирные хитросплетения», которые она в прошлом умудрилась провернуть. Жалобы в вышестоящие инстанции оказались безрезультатными.
Какой смысл напоминать теперь персонажам наших «лав стори» о благоразумии, осмотрительности, великодушии, терпимости и прочих эфемерных вещах. Каждый поступает по собственным житейским и нравственным установкам. Но они вольно или невольно отражают тенденции общественной морали.
И опять не станем спорить с юристами-профессионалами. Но неужели закон и справедливость - понятия столь мало соотносимые между собой? Любовь, порядочность, совесть, долг - категории этические, а не правовые. Но не на них ли, по большому счету, должны опираться цивилизованные законы и правосудие?
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 460