Ученые предупредили: в случае утечек нефти в Амур эвакуировать придется весь Хабаровск. «Транснефть» не услышала.
Какие резоны надо иметь, чтобы лишить питьевой воды целый город с населением в 600 тысяч человек? Чтобы «закрыть» больницы и роддома, школы и детские сады? Чтобы заставить детей и стариков сутками мучиться от жажды в ожидании своей очереди на эвакуацию?
В том, что нарисованная «картинка» вовсе не художественная фантастика, убеждены сегодня хабаровские ученые.
- Надо иметь мужество и честно признать, что в случае аварии на нефтепроводе, который хотят протянуть через Амур выше городского водозабора, из кранов в наших квартирах потечет нефть. А тогда придется эвакуировать целый город. Ведь альтернативных источников водоснабжения у Хабаровска просто нет, - сказала нам заведующая лабораторией медицинской экологии ХГМУ, кандидат медицинских наук Влада Рябкова.
...Парадокс ситуации в том, что большинству наших читателей, наверное, пока даже и непонятно, о чем идет речь. И такова еще одна печальная примета нашего времени. Грандиозный «проект века», в который вовлечен и наш Хабаровский край, - строительство самого длинного в мире нефтепровода (от Тайшета до Японского моря) широко не обсуждался общественностью.
Даже то мероприятие, которое компания «Транснефть» недавно представила как «общественные слушания», в Хабаровске отдавало фарсом. И у этого, конечно, есть свои причины. Уже на нынешней стадии проекта (а это стадия обоснований инвестиций) в него заложены такие «бомбы замедленного действия», что если уж действительно «прислушиваться» к замечаниям ученых и экологов, цена строительства существенно возрастет. А этого в «Транснефти», похоже, не хочет никто.
Так что тщетно директор НИИ водных и экологических проблем ДВО РАН Борис Воронов интеллигентно призывал нефтяников «уж если делать хорошее дело, то делать его по-хорошему». Ученых просто не услышали.
Дело жизни - труба
Нефтяная труба от Восточной Сибири до Тихого океана - дело, конечно, хорошее. И кто бы в этом сомневался, если такие титаны, как «ЮКОС» и «Транснефть», бились за эту тонкую синюю нитку на карте нашей Родины. Если битва за то, куда потянуть эту нитку (к китайскому Дацину или к Находке - для дальнейшей транспортировки нефти в Японию), длилась на коврах правительства России и под ними не один год. Если «аукционные настроения» подогревались предложениями наших азиатских соседей, одно другого заманчивей. Китай предлагал инвестиции в трубу и одновременное строительство ее «китайской» части со своей стороны. Япония предлагала России не менее соблазнительные несвязанные кредиты на 5 миллиардов долларов и неизменно демонстрировала готовность закупать у России почти всю нефть, которую может поставить тихоокеанская труба - до 50 миллионов тонн в год.
Понятно: Азиатско-Тихоокеанский регион активно развивается. А значит, каждый год потребляет все больше и больше нефти, и ее надо где-то брать.
Где - вопрос немаловажный. И для России, которая заинтересована в развитии новых экспортных направлений, и для стран АТР, которые заинтересованы в диверсификации нефтяных поставок. Кому хочется полностью зависеть от ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, где добывается сегодня третья часть мировой нефти?
Одним словом, вопрос стоял ребром. И из ребра, наконец, как Афродита из пены, материализовалась компания «Транснефть» с декларацией о намерениях строить нефтепровод от Ангарска до приморской бухты Перевозная. Это означало, что правительство России определилось. Что приоритетным считается «японский» вариант (хотя и вопрос с ответвлением трубы на Китай вовсе не снят с повестки дня). И еще это означало, что наступил момент выполнить обязательства и по отношению к жителям тех российских территорий, через которые потянется нитка нефтепровода.
Досадное для крупных концернов обстоятельство. Уже на стадии декларации о намерениях закон обязывает привлекать к обсуждению подобных проектов общественность. И потом делать это еще раз - на стадии обоснования инвестиций. Потому что инвестиции - это деньги. И общество (так по закону!) имеет право знать: достаточно ли денег привлекается, чтобы оградить его от возможных экологических катастроф? И не просто «знать». При обсуждении раздела «Оценка воздействия на окружающую среду» (сокращенно - ОВОС) оно имеет право вносить в проект свои замечания, которые должны быть учтены проектировщиками.
Понятно, что дело это непростое. Поэтому и на изучение материалов отводится ровно месяц, а о проведении публичных слушаний общественность должна извещаться заранее через СМИ.
Особенно актуально это для строительства нефтепроводов. Нефть, знаете ли, - не минеральная водица. Разольется - мало не покажется.
История одной экспертизы
...Однако чтобы понять, с чем мы имеем дело сегодня, надо вернуться на два года назад. Потому что именно в 2002 году компания «Транснефть» представила на суд общественности семи регионов России (Иркутской области, Республики Бурятия, Читинской, Амурской и Еврейской автономной областей, Хабаровского и Приморского краев) проект строительства нефтепровода от Ангарска до Перевозной на стадии «обоснования инвестиций».
И даже если специально не останавливаться на допущенных при этом нарушениях (в некоторых районах слушания не проводились вообще, а во Владивостоке журналистам экологических изданий о них стало известно... лишь за восемь минут до начала), надо сказать, что циничное отношение «Транснефти» к «оценке воздействия на окружающую среду» потрясло специалистов-экологов всех семи регионов. Трассу предполагалось тянуть прямо вдоль Байкала, в Бурятии - по вечной мерзлоте при отсутствии подробной карты мерзлоты (готовить ее дорого), в Приморье - через единственный в своем роде заповедник «Барсовый», где еще сохранились леопарды, в Хабаровском крае...
...Но о Хабаровском крае мы, разумеется, обязаны рассказать хабаровчанам особо. И поскольку читатель вправе заподозрить журналиста в некомпетентности, обратимся к официальному документу - заключению Государственной экологической экспертизы Министерства природных ресурсов России, которая была утверждена приказом министра год назад.
Почему к нему? Потому что очень показательным кажется нам то, что даже московских чиновников (далеко сидящих от наших восточных территорий) возмутил подход «Транснефти» к оценке воздействия на окружающую среду.
Прежде всего - Минприроды удивило то, что «Транснефть» не обеспечила «требования доступности и открытости материалов для общественности». А там, где общественность худо-бедно информировалась, ее замечания были нефтяниками... проигнорированы. В частности, в Хабаровском крае. Ведь предлагали же хабаровские ученые пустить нефтепровод в обход Хабаровска, чтобы не тянуть нефтяную трубу через Амур. Нефтяники не только не «заметили» этого замечания. Хуже того, как отметили в Минприроды России, «в материалах ОВОС отсутствует обоснование допустимости воздействия трубопровода даже на такой крупнейший водный объект, как Амур в районе Хабаровска, где в зону влияния попадает инфильтрационный водозабор... и ковшовые водозаборы, используемые для водоснабжения Хабаровска».
С нашим городским водозабором «Транснефть» и впрямь повела себя цинично, решив протянуть свою трубу не ниже, а выше него по течению. Сколько грязи пойдет в водозабор только при самом строительстве? И что будет, если труба прорвется? А ведь есть еще и так называемые «допустимые утечки нефти», которые официально и за аварию-то не считаются.
Очевидно, чтобы сгладить этот неприятный момент, кто-то (уж и не знаем, кто!) дезинформировал Министерство природы России, представив дело так, что, якобы, не только в Амуре берут хабаровчане питьевую воду. В официальном заключении госэкспертизы отмечено, что мы пьем также воду и Тунгусского подземного месторождения, где «добывается 200 тысяч кубометров воды в сутки» (то есть столько же, сколько и из Амура).
Страшная ложь. Вода в Тунгусском месторождении действительно есть. Но она не добывается: у края попросту нет денег на разработку этого источника питьевой воды.
Но и это была не единственная дезинформация. Оценивая влияние нефтепровода на атмосферу, нефтяники исходили почему-то из того, что максимальная июльская (!) температура воздуха в Хабаровске - плюс 24 градуса. Они считают, что бывает это редко, обычно столбик термометра не поднимается в июле выше плюс двадцати, а частенько останавливается на 16 градусах по Цельсию.
Впрочем, температура - это что?! Просто мелочи, свидетельствующие о «серьезности» проработки вопроса. Рыба, лес, животный мир - все это оказалось в «заложниках» у нефтяной трубы. Семь памятников природы районного значения окажутся под нефтепроводом, заказник федерального значения «Хехцирский» (где всякая производственная деятельность запрещена!), буферная зона Большехехцирского заповедника. Нарушен будет ареал обитания амурского тигра - и без того вымирающего, занесенного в Красную книгу животного.
А рыба! Она вообще оказалась «вне закона». Ведь закон запрещает размещать в водоохранных зонах не то что нефтепровод, а даже склады ГСМ и заправочные колонки. Однако по проекту нефтепровод пересечет реки Бикин, Хор, Кия и Подхоренок, которые являются местом нереста ценнейших пород рыб. Нефтяники вроде бы предусмотрели затраты на компенсационные мероприятия. Но даже в Минприроды России никто не понял: это на год? На пять лет? На тридцать? С учетом инфляции или без него? И большое недоумение вызвало в Минприроде предложение нефтяников направить эти средства исключительно на развитие Селенгинского рыборазводного завода - за три тысячи километров от Хабаровского края. Получалось, что в бассейне Амура воспроизводить изничтоженные рыбные ресурсы уж никак невозможно.
Словом, перечислять обнаруженные государственной экспертизой «недостатки» проекта можно еще долго. Но мы этого делать не будем. Скажем только, что обнаруженные недостатки нефтяникам было велено «устранить». Причем с учетом главного. «Необходим расчет сумм компенсации ущерба в связи с аварийными разливами нефти», - подчеркнули в Министерстве природы России.
А это значит, что нефтепроводы все-таки рвутся. И закрывать на это глаза, как минимум, бессмысленно.
Новое - хорошо забытое старое
Общеизвестно, что за два года измениться может многое. И вот, наконец, стало известно, что изменился и проект. Его решили отодвинуть-таки от Байкала, да и начать тянуть не от Ангарска, а от Тайшета. В связи с чем получалось, что проект уже не тот, а совсем другой. И даже называться он стал по-новому: «Восточная Сибирь - Тихий океан».
Ну а раз проект новый, значит, и процедуры согласований должны пойти по-новому. Заново надо его представлять и общественности на обсуждение.
...Представьте же теперь изумление и негодование хабаровских ученых и экологов, когда, начав знакомиться с «новым» проектом, они обнаружили все то же самое, что уже критиковали два года назад!
Нет, может быть, по Иркутской области или где еще нитка и поменяла свое «русло» - спорить не станем. А вот по Хабаровскому краю проект оказался старым и печально знакомым. И плевать, получается, хотели нефтяники на государственную экспертизу. Правда, кое-какие великодушные жесты они сделали. Обследовать место прокладки трассы по государственному заказнику «Хехцир» привлекли ученых НИИ водных и экологических проблем (спасибо хоть на этом!). Через Амур пообещали пустить нефть в двойной трубе. Но можно ли это считать панацеей от разлива нефти в воду, если известно, что Амур протекает по геотектоническому разлому? Здесь следует учитывать возможность землетрясений, и то, что их не было на нашей памяти, ничего не значит. Вспомните Нефтегорск.
Все та же прокладка нефтепровода через нерестовые реки, через особо охраняемые природные территории, через государственный заказник «Хехцир», через зону... Тунгусского месторождения грунтовых вод, через болота (которые питаются грунтовыми водами). Постройка нефтенасосной станции в водоохранной зоне реки Уссури. Абсолютная завеса тайны над вопросом, куда будут вывозиться отходы. И - как два года назад - отсутствие мероприятий и средств на них в случае аварийных разливов нефти. Можно подумать, эта волшебная труба за тридцать лет ни разу нигде не прорвется - вопреки и зарубежному, и российскому печальному опыту.
Вот почему атмосфера на общественных слушаниях по проекту, которые проходили недавно в Хабаровске, накалилась до предела. И в первую очередь потому, что хабаровская общественность (с одной стороны) и прибывшие представители «Транснефти» и его «дочки» - проектного института «Гипротрубопровод» (с другой стороны) говорили как будто о разных вещах.
Из пятнадцати минут своего доклада представитель «Транснефти» Александр Лобынцев десять минут посвятил панегирику своей компании. Представитель «Гипротрубопровода» Владимир Суханов все двадцать минут доклада вдохновенно шагал «от тайги до Балтийских морей».
- Можно по Хабаровскому краю? - теряла терпение общественность.
- А в Ханты-Мансийске наши опоры... - гнул свое Владимир Суханов.
Нет, нефтяников, конечно, можно понять. Им нужен был протокол, подписанный общественностью. Без него, согласно закону, они не могут сделать следующий шаг. Но и обсуждать всерьез опасные моменты с учеными им, похоже, не хочется. Выйдет-то дороже, если подходить к проекту с учетом всех замечаний. Поэтому, как складывается впечатление, они тянули время и на прямо заданные вопросы отвечали обиняком: авось народ устанет? Очень характерно, что на втором часу «слушаний» директор НИИ водных и экологических проблем ДВО РАН Борис Воронов встал и сказал:
- Позвольте, но я только сейчас с удивлением понял, что мы обсуждаем «оценку воздействия на окружающую среду». А в ваших докладах про ОВОС ничего не говорилось...
Ежики в тумане
Не надо только думать, что хабаровские ученые уподобились средневековым рабочим, которые в ярости ломали станки и препятствовали прогрессу. Никто не замахивается на то, чтобы «отменить» нефтепровод как таковой. Он нужен России, все это понимают. Речь только(!) о том, чтобы оградить население и природу от катастроф. Выбрать не самый дешевый, а самый оптимальный вариант трассы. Максимально попытаться сохранить питьевую воду и заповедники, рыбу и животных.
Сделать это, оказывается, можно. Можно поднять нефтепровод над нерестовыми речками, поставив его на опоры (это дороже). Можно не пересекать Амур, а обогнуть Хабаровск (это дороже). Можно и нужно заложить в «обоснование инвестиций» средства на ликвидацию аварий: да, это сделает проект дороже. Но потом-то, случись что, «незапланированные» деньги и взять будет неоткуда!
И не надо прятать голову в песок: это «что-то» случается, причем регулярно. Например, только на нефтепроводе Омск - Ангарск, и только по официальным данным, с 1993 по 2001 год (то есть за восемь лет) произошло шесть(!) крупных аварий с большими разливами нефти.
В нашем случае под нефтяной угрозой окажется вся питьевая вода. И чтобы игнорировать угрозу водоснабжения такого большого города, как Хабаровск, надо иметь очень веские доводы. Какие они?
Кардинальное улучшение экономической ситуации? Налоги? Плата за пользование природными ресурсами? Новые рабочие места? Какая-то «сверхприбыль» от продажи нефти за рубеж?
Будем реалистами: «сверхприбыль» до края не дойдет. Что касается налогов и сборов, то сумма, на первый взгляд, впечатляет: по прогнозам, край может получить 73 миллиона долларов налоговых поступлений и 119 миллионов долларов - плата за пользование природными ресурсами. Но тут же оказывается, что сумму надо разделить на все тридцать (а то и больше) лет функционирования нефтепровода. А это уже не так уж и много. Цена нанесенного природе ущерба, по мнению ученых, может оказаться больше. Да и насчет новых рабочих мест обольщаться не стоит. Строить нефтепровод будут к нам приезжать квалифицированные рабочие из других регионов России, вахтовым методом. Это уже решено. Что же касается выгоды местного населения (то есть нас с вами), то нам в этом проекте «Транснефть» отвела очень трогательную роль: мы должны получать выгоду... «путем продажи строителям продуктов собственного производства».
...Так и видишь бабушек с ведерками клубники, потянувшихся к месту великой стройки. Будут, конечно, строители покупать и кое-какие штаны-рубашки. Но перекроет ли эта «выгода» затраты, которые придется нести стране, если нефтяная труба все-таки прорвется? Если нефть выльется в Амур? Если весь город придется эвакуировать?
- Да поймите же вы, что институт «Гипротрубопровод» несет уголовную ответственность за свои проекты! - взывал к присутствующим его представитель Владимир Суханов.
Но никто не понял. Уголовная ответственность «института» - это как? Все здание (если что) обнесут колючей проволокой?
А Владимир Суханов все повторял и повторял эту фразу как заклинание. Так что вся ситуация неожиданно стала напоминать старый детский анекдот:
Сидит ежик и уговаривает себя:
- Я не пукну, я не пукну...
Пук!
- Это не я, это не я...
Ведь, по большому счету, если Хабаровск останется без воды - так ли уж нам будет важно, что Генеральная прокуратура России пару месяцев потаскает Владимира Суханова (или кого там еще) на допросы, а потом отпустит.
За отсутствием, так сказать, в его действиях состава преступления.
Ольга НОВАК.
Количество показов: 446