На прошлой неделе журнал «Prospect» объявил результаты опроса общественного мнения, которое определило пятерых главных интеллектуалов в Великобритании. На четвертом месте оказался восьмидесятилетний историк Эрик Хобсбаум. Необычность такого результата заключается в тех критериях, которые журнал предложил для оценки интеллектуалов.
Согласно требованиям журнала, при оценке следовало принимать во внимание интеллектуальные достижения последнего времени - от пяти до десяти лет. Таким образом, читатели поддержали кандидатуру профессора Хобсбаума не за его научные труды по истории XIX века, а за его неоднократные попытки прошедшего десятилетия оправдать свою пожизненную преданность Коммунистической партии Великобритании.
В своих мемуарах «Interesting Times» («Интересные времена»), опубликованных в 2002 году, Хобсбаум так пишет о своих товарищах - студентах-коммунистах 30-х годов: «В характере у большевиков была жесткость, даже жестокость, они добивались того, что нужно было сделать - до, во время и после революции». Хобсбаум не одобряет их действий, он старается описательно охарактеризовать их. Однако он сохраняет свои принципы. Как пишет историк Роберт Конкест, в 1994 году корреспондент Би-би-си Майкл Игнатьефф в интервью с Хобсбаумом спросил его: «Вы хотите сказать, что если бы светлое будущее было действительно построено, гибель пятнадцати или двадцати миллионов человек была бы оправдана?», Хобсбаум ответил: «Да».
Хобсбаум признает, что более глубокие знания о сталинской России все равно не заставили бы ее приверженцев отвернуться прочь. Здесь он без всякой связи заявляет: «Конечно, мы не знали, да и не могли знать всех масштабов бедствий, обрушившихся на советский народ». Возможно, о масштабах не знали. Однако сама природа и характер сталинских репрессий были хорошо известны читателям таких известных узкому кругу материалов, как мемуары бежавшего на Запад советского разведчика Вальтера Кривицкого, которые были опубликованы в американской «Saturday Evening Post» в 1939 году. Только большой интеллектуал мог не уделить им внимания.
Хобсбаум использовал любую возможность даже после заката коммунизма, чтобы каким-то образом оправдать его. В своей книге «The Age of Extremes» («Эпоха крайностей») в 1994 году он скромно предлагает свое видение: «Можно также сказать, что в партии большевиков, созданной Лениным, ортодоксальность и нетерпимость в определенной степени насаждались по практическим соображениям, но не в качестве самоцели». Бертран Рассел после встречи с Лениным отмечал: «Когда он грубо захохотал при упоминании многочисленных убитых жертв, у меня застыла кровь в жилах». Однако общепризнанное представление о Ленине как не только о нетерпимом прагматике, но и как о генетически кровожадном человеке для Хобсбаума слишком примитивно, чтобы быть принятым во внимание.
В своем более позднем панегирике «On History» («Об истории», 1997 год издания) Хобсбаум отмечает: «Несмотря на то, что коммунистические системы оказались хрупкими, в период с 1957 по 1989 год для их сохранения и поддержания нужно было лишь ограниченное, по сути дела, номинальное, военное принуждение». Под таким номинальным военным принуждением Хобсбаум имеет в виду 27 советских дивизий, 6300 танков и 400 тысяч военнослужащих, которые в 1968 году были направлены в Чехословакию для уничтожения наметившихся там политических реформ.
Хотя журнал «Prospect» интересовали только самые свежие научные труды, семена тупости Хобсбаума взошли гораздо раньше. В своих мемуарах он вскользь упоминает листовку о советско-финской войне, которую написал в Кембридже вместе с будущим литературным критиком Рэймондом Уильямсом. Хобсбаум вздыхает: «Увы, листовка была утеряна во время войн и потрясений. Я так и не смог найти копию». И хорошо, что не нашел. Дело в том, что советско-финская война была начата Сталиным через два месяца после подписания с Гитлером Пакта о ненападении и являлась прямой агрессией против Финляндии. Хобсбаум и Уильямс поддержали и агрессию, и сам пакт.
О. КАММ. («The Times», Великобритания).
Количество показов: 415