1 июля следственным управлением при УВД края возбуждено уголовное дело, связанное с нарушениями в реализации ценных водных биоресурсов.
Проще говоря, речь идет о крабах и креветках разных видов, о трубаче, сельди, лососевых и других дорогостоящих деликатесных морепродуктах, которые в родной океанской стихии плавали по строго установленным природой маршрутам. А превратившись в объект исследований некоторых научных организаций, вдруг отчего-то резко завернули «налево».
А началось всё давно. Пожалуй, с того, что во время оно правительство страны приняло постановление, регламентирующее вылов ценных морепродуктов научно-исследовательскими учреждениями, которые призваны отслеживать места наиболее выгодного и безопасного для природы лова. По их рекомендациям добывающая отрасль, как по лоции, вырабатывает стратегию своего развития: где, когда, как, чем и сколько ловить, чтобы себе в прибыток и водным ресурсам не в ущерб. И были в том постановлении замечательные пункты, открывающие светлые перспективы перед исследователями глубин. Им дозволялось в научных целях беспошлинно отлавливать всякую вкусную морскую живность, после изучения уловы реализовывать, а вырученные деньги тратить на собственные нужды: модернизацию флота и закупку нового оборудования, финансирование научных экспедиций, конференций и прочих добрых дел. Мало ли у сегодняшней российской науки проблем и материальных прорех?! Но хотели, как лучше, а местами получилась уголовщина.
Самым громким скандалом, связанным с воплощением в жизнь упомянутого постановления, оказалось знаменитое магаданское «крабовое» дело. Там «научное» браконьерство приняло беспримерный размах, захватив высоких чиновников и окончившись смертоубийствами. Нет смысла пересказывать подробности, долго не сходившие с газетных полос. А убийство областного губернатора Цветкова шокировало не только российскую, но и мировую общественность.
Однако сотрудники Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД РФ, раскручивавшие «крабовую мафию» в Магадане, вскоре убедились, что метастазы этого недуга простерлись и в другие регионы. В прошлом году впервые были получены сведения о противозаконных сделках, к которым в 2002 году оказались причастны государственное унитарное предприятие «Хабаровское отделение Тихоокеанского научно-исследовательского рыбохозяйственного центра (ХО ТИНРОцентр») и московское унитарное предприятие «Нацрыбресурс». Когда информацию удалось подтвердить фактами, к работе подключились сотрудники УБЭП УВД края.
Заместитель начальника оперативно-розыскной части УБЭП УВД края М.Б. Люстерник рассказывает, что работа упомянутых организаций и их партнеров проверялась не раз, в том числе и его ведомством. Выловленных в научных целях рыбу и крабов по хвостам и клешням, понятное дело, никто не считал и фактический процесс их превращения в деликатесы не отслеживал. По документам же всё казалось в полном порядке. Но лишь потому, что хитроумная магаданская схема, которую долго не могли раскусить профессионалы экономического сыска, успешно прижилась и в Хабаровске.
ТИНРОцентр, как и подобные ему организации, имел право на вылов ценных биоресурсов в научных целях. По закону, изученный улов следовало реализовать на российском рынке или переработать с дальнейшей реализацией опять же у себя дома. Центр имел право потратить деньги на собственные научные нужды. Но вышло совершенно иное.
Своими рыболовецкими судами ТИНРОцентр не располагал, а потому заключил договоры сотрудничества с частными хабаровскими добывающими фирмами, располагавшими флотом. По закону фирмы должны были произвести лов, передать добытое ученым, а ТИНРОцентру надлежало оплатить рыбакам их работу. Как говорится, всего-то и дел. Но вместо этих простейших взаимоотношений возникло некое многоходовое построение.
Фирмы помимо роли исполнителей заказанного лова сами приняли на себя роль заказчиков. Согласно договорам, они желали получить от ТИНРОцентра отчеты о научных исследованиях, которые необходимы для их промысла. Тут-то и началась неразбериха для контролирующих органов: кто, кому, за что и сколько должен? По бумагам взаиморасчеты выглядели убедительно.
На самом же деле вместо того, чтобы участвовать в аукционах, платить за это немалые средства авансом, брать под это кредиты, а потом вести промысел в строгом соответствии с полученными государственными квотами, упомянутые фирмы попросту присваивали «научный» улов по квотам ТИНРОцентра и реализовывали его по собственному усмотрению. А поскольку научные квоты налогами и прочими платежами не облагаются, фирмы жировали в свое удовольствие, ничего не отчисляя в бюджеты всех уровней, включая и местный. Хотя лов производился в 200-мильной экономической зоне России, протянувшейся вдоль морского побережья Хабаровского края.
Добычу фирмачи и не думали, как полагалось, везти на российский рынок или перерабатывать для нашего потребителя. Оптом тащили «сырец» за рубеж, где продавали по демпинговым ценам.
Это неудивительно: ведь ловили-то беспошлинно, так что и при таких ценах внакладе не оставались. В результате, например, на японском рынке крабы подешевели настолько, что стали общедоступным, расхожим завтраком для среднего класса.
Как тут не вспомнить популярную некогда советскую закусь алкашей под названием «Завтрак туриста» по 47 копеек за банку? Состояла она из каши и минтаевого фарша. Но не благодаря ли стараниям таких отечественных промысловиков даже подобные рыбные консервы нынче стоят для россиян дороже, чем крабы для японцев?
«Научные» деликатесы уплывали за рубеж и обогащали лукавых добытчиков с полного и безоговорочного согласия ТИНРОцентра, который от уловов по своим квотам не получал ничего. Морепродукты по актам передавались добывающим фирмам без заключения каких-либо дополнительных договоров. Что за парадокс?! Кто же добровольно отказывается от своей законной выгоды?!
Следствие, начавшееся совсем недавно, пока не берется с уверенностью ответить на эти вопросы. Но ведь и непосвященному нетрудно догадаться, какие мотивы могут лежать в основе такой странной «благотворительности». Не иначе, чья-то личная выгода возобладала над общественной.
Есть и другая странность. Ценные морепродукты на отечественном рынке стоят на порядок дороже, чем их продавали промысловики на зарубежном. В чем же тут корысть? Не прибыльнее ли было поставлять деликатесы, пусть и «левые» по сути, на свои прилавки?
И тут для следствия пока полной ясности нет. Но как сказал поэт: если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.
По упомянутому уголовному делу обвинение пока никому не предъявлено, хоть и возбуждено оно по статье УК о злоупотреблении полномочиями коммерческими или иными организациями. Еще предстоит разобраться, чья была задумка замутить вполне прозрачную воду вокруг научных квот и кто от этого имел реальную прибыль.
По факту, ставшему первичным основанием для возбуждения уголовного дела, ущерб, нанесенный государству, составляет один миллион триста тысяч рублей. Но в истории с научными квотами ТИНРОцентра замешано более двадцати хабаровских фирм.
Некоторые работали исключительно с валютой. По предварительным прикидкам, рыбные дельцы «нагрели» бюджет на многие миллионы рублей. Пострадало как будто бы государство. Но, по сути, почти каждый.
Ведь не поступившие в бюджет средства - это невыплаченные пенсии, стипендии, социальные пособия и многое-многое другое. Пострадала наука, не получившая от причитавшихся ей уловов материальных вливаний для своего развития. А без ее несостоявшихся изысканий пострадала рыбодобывающая отрасль в целом. Остались неразведанными промысловые морские угодья, рыба пошла в чужие сети, а наши рыбаки и переработчики лишились заработков.
Так кто же все-таки оказался с прибылью? Корысть или беспросветное малоумие должностных лиц стали причиной, по которой огромные средства обогатили совсем не тех, кому причитались? Ответов пока нет. Остается подождать результатов расследования.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 410