Василий Коробов приехал в редакцию нашей газеты сразу после похорон брата. «Если вы не напишете об этой трагедии, то расследование спустят на тормозах, уголовное дело закроют. Нам все так и говорят в Чегдомыне: «Кто вы, а кто Черепанов? У Черепанова сын в прокуратуре следователем работает, у Черепанова - связи и репутация талантливого хирурга. Его глава района с руководства больницей пытался снять и «надорвался».
Со слов визитера история вырисовывалась очень и очень некрасивая. А в районном масштабе - просто скандальная! В субботний день 14 августа брат Василия Коробова ехал на машине по улице Загородней на дачу. Ехал, не нарушая правил дорожного движения: по своей полосе, не медленно - не резво... На перекрестке, где главная дорога пересекается со старой лесовозной трассой и где «гаишниками» предусмотрительно поставлен знак «Уступи дорогу», в «жигули» Владимира Коробова на всей скорости въехал автомобиль УАЗ, управлял которым главный врач районной больницы Владимир Черепанов. От удара «жигуленок» Коробова развернулся на девяносто градусов и завалился набок. Смятым двигателем водителю расплющило грудную клетку. Водитель УАЗа и его пассажир - врач Валентин Асман - не пострадали. Они вытащили пострадавшего из машины, погрузили в кузов проезжавшего мимо микрогрузовика и отправили в больницу.
«Скорая помощь» прибыла по вызову через четыре минуты после того, как грузовик отъехал от места аварии. Асман остался ждать «гаишников», а главврач прыгнул в «скорую» и приказал везти его домой. По словам Василия Коробова, бегство хирурга с места происшествия объяснялось просто: главврач был пьян и хотел избежать освидетельствования.
Водитель «Жигулей» через два дня умер.
Рука не поднимается написать об этом случае как о рядовом, пусть статистика дорожно-транспортных происшествий и говорит об обратном: не так уж и редки на наших дорогах случаи, когда «наездники» торопятся скрыться с места преступления. Но Владимир Черепанов - имя слишком громкое для Верхнебуреинского района, чтобы можно было не отреагировать на этот скандал. Лучший хирург в районе! Лучший диагност! За тридцать с лишним лет Черепанов спас на операционном столе жизнь стольким людям, что фамилию его многие произносят с придыханием: «Черепанов? Бросил человека умирать? Да быть такого не может!»
И корреспондент отправился в командировку - выяснять, что же в действительности произошло на Загородней улице?
Политический вопрос
Политический вопрос
Чегдомын - поселок особенный. Я называю его «маленьким Владивостоком». Когда дело касается выборов власти, избиратели там и тут каменеют лицами. Владивосток никогда не проголосует за чужака, достаточно вспомнить губернаторские выборы, когда представитель президента попытался двинуть в приморскую власть своего человека. Там предпочтут сидеть без воды и света, но со своим царем в голове. Пусть у мэра будет темное прошлое и кличка «Винни Пух», но не зря же на здании центрального почтамта бронзовеет ленинская фраза, ставшая девизом приморчан: «Владивосток далеко, но это город нашенский».
Чегдомынцы тоже не без успеха отстаивают свое «особое мнение». Только «чужаков» здесь почему-то объявляют «людьми губернатора». К ним в свое время причисляли бывшего главу района Петра Титкова и его преемника Николая Черненко. Кандидатом от народа в минувшие выборы стал Генрих Горнбахер. Его путь во власть сопровождался судами и скандалами. Прокатив на выборах «чужаков» и посадив в кресло своего кандидата, народ остался чрезвычайно доволен. Победную эйфорию остудила только зима, когда «хлопнулась» центральная котельная и поселок едва не вымерз. Тогда выяснилось, что подготовка к зиме велась из рук вон плохо, восстанавливать котельную приехали «люди губернатора», а противники «народного кандидата» не преминули заявить: «Мы предупреждали... В Лондоне был Джек-потрошитель, в Чегдомыне появился Генрих-разрушитель».
Какое отношение эта «внутренняя политика» имеет к дорожно-транспортному инциденту? - спросит читатель. И будет прав. Хорошо было бы обойтись без длинных экскурсов в историю, но не получается. У любого чегдомынского скандала есть своя подоплека. Даже у дорожно-транспортного происшествия. Потому что «Генрихом-разрушителем» главу района в свое время назвал главный врач чегдомынской больницы Владимир Черепанов.
Он же полтора года назад обращался в редакцию нашей газеты за защитой: глава района волевым решением снял его с должности главврача, Черепанов судился за восстановление. Главный врач параллельно и сам бодался в суде с незаконно уволенными врачами. Выходило, что больница - это Чегдомын в миниатюре: тот же раскол на два враждующих лагеря, те же суды и дрязги, та же «котельная», которую ремонтом котла не исправить, нужно кардинально все менять.
- Чегдомын в шоке! - сказала я главному врачу при встрече. - Все разговоры вертятся вокруг вашего имени: сбил - не сбил, сбежал - не сбежал, был пьян или не был?
- Я представляю, как некоторые радуются, - пожимает он плечами. - Многие, наверное, спали и видели, когда же я оступлюсь. Теперь, конечно, наговорят, что я был пьян, что младенцами питаюсь... Я себя виноватым не чувствую!
Главврач и впрямь внешне не производил впечатления человека, которому муки совести не дают спокойно спать. Светлые брюки, белый свитер, аккуратно зачесанные седые волосы... Передо мной был свежий, хорошо отдохнувший человек. В день, когда тело Владимира Коробова отправили в морг, главврач уехал отдыхать на Желтое море в китайский город Далянь. «Путевки были куплены заранее. Почему я должен был остаться?»
Не будем ханжами. Какая разница, где человек переживал трагедию: на песочке у моря или в собственной квартире? Важен другой «политический» вопрос: почему врач, давший клятву Гиппократа, поспешил уехать с места аварии? Я не оговорилась. Во всем виновата политика. Но, чтобы понять это, надо подышать воздухом Чегдомына. Сделаем вдох!
Приказ Сталина
Приказ Сталина
Дверь квартиры Коробовых открывает дочь погибшего - Ирина. Она приехала на похороны из Ставрополья и осталась, чтобы поддержать мать. Нина Андреевна - инвалид: после смерти мужа полиартрит и гипертония уложили ее в постель так, что ни встать ни сесть. Супруг был для нее опорой в полном смысле слова. Она крепится, надо рассказать журналисту всю правду о муже, но разговор становится для нее пыткой, и она просит дочь: «Ира, расскажи ты. У меня сердце не выдержит».
- Отец в этот день встречал с поезда семью моей сестры Натальи. Она, кстати, работает на «скорой помощи» в райбольнице, - рассказывает Ирина. - У нас на даче баня, он отвез их туда помыться, потом «забросил» домой и возвращался назад. На перекресте в него врезался УАЗ Черепанова. Было двадцать минут восьмого.
Ирина демонстрирует часы отца. Стекло в мелких трещинах. Замершие стрелки. «Была проведена техническая экспертиза автомобилей. Повреждения, схема ДТП - все указывает на вину Черепанова: он въехал в наши «Жигули» слева: фара вдребезги, аккумулятор всмятку. У отца были сломаны практически все кости грудной клетки, произошел разрыв диафрагмы. Его надо было срочно оперировать, а врачи пальцем не пошевелили, чтобы его спасти. Черепанов, а ведь он был за рулем, сбежал и закрылся дома. Ночью к нему милиция приезжала, он никого не впустил. Сестра Наталья, как только ей сообщили об отце, примчалась в больницу. Зять Черепанова, хирург Сергей Щагин, ее успокоил: «Ситуация под контролем, твоему отцу стало лучше. В понедельник мы его переведем из реанимации в общую палату. Приноси компот!» Это было в субботу ночью. А ночью с воскресенья на понедельник отец умер. Наташа волосы на себе рвала, кричала: «Они обманули меня. Обманули!»
На этой ноте в квартиру входит муж вышеупомянутой Натальи - Сергей Мартыненко. На нем милицейская форма, и я понимаю, откуда Коробовым известны тайны следствия. На мои расспросы Сергей не отвечает, поворачивается и уходит. После этого в квартире звонит телефон. Наталье уже доложили о визите журналиста. Я очень рассчитываю на разговор с ней. Но мать и сестра меня разочаровывают: «Ни Сергей, ни Наталья не будут с вами говорить. Даже не упоминайте о них в газете. Вы же понимаете: Наталья работает в больнице, Черепанов ее тут же уволит. А Сергей и подавно места лишится. У Черепановых - сила, мы против них - тьфу!»
- И зачем мы вам все это рассказали? - напоследок слышу я от вдовы погибшего Коробова. - Уголовное дело против Черепанова все равно не возбудят. И правды вам никто здесь не скажет. Все боятся. Оттого и свидетелей ДТП милиция найти не может.
В больнице при имени Черепанова все оживляются. Нездоровая обстановка, о которой мне много рассказывали, налицо. Медики давно разбились на два лагеря. Одни поют «главному» дифирамбы и готовы оправдать его бегство с места аварии: «У человека было сотрясение мозга, он не отдавал отчета своим действиям». Другие говорят, что честолюбивый Черепанов сбежал, потому что пытался спасти свою карьеру, и никакого оправдания его поведению быть не может.
- Этот вызов принимала я, - рассказывает Галина Крыжановская, диспетчер «Скорой помощи». - У нас только одна машина, а радиус обслуживания огромный. Случается, «скорая» уезжает по вызову в Средний Ургал, а в Чегдомыне в это время больной умирает от инфаркта. Но на этот раз бог миловал. Авария случилась неподалеку, машина была на месте и через четыре минуты прибыла к месту ДТП. Но больного уже отправили с проходящим грузовиком. Мы, честно говоря, в то время волновались больше из-за главного врача. Думали, что пострадал он. Поэтому я очень удивилась, когда «скорая» вернулась пустой. Фельдшер объяснила, что Черепанов от осмотра отказался, велел доставить домой. А уж почему он это сделал - пьян был или трезв, это вы у нее спрашивайте.
- По инструкции я обязана была доставить Владимира Васильевича в больницу для медицинского освидетельствования, - говорит фельдшер Антонина Дианова. - В том числе и для освидетельствования по поводу алкогольного опьянения. И если бы к месту аварии своевременно прибыли сотрудники ГИБДД, наверное, проблемы по этому поводу не возникло бы. Но главврач сказал: «Домой», и водитель повез домой. Это как приказ Сталина. И если я вам сегодня скажу: «Да, главный врач был пьян», - документального подтверждения моим словам нет. А на «нет» и суда нет.
В воздухе повисает пауза. Потом фельдшер решается высказать сомнения вслух.
- Погиб отец нашей сотрудницы. Поэтому я скажу о другом... Даже фельдшерский опыт позволял оценить состояние Коробова как тяжелое. Гемодинамика показывала, что у больного резко падает гемоглобин, он умирает. Но ему даже рентген не сделали, как должно быть. Когда историю болезни Коробова отправляли в морг, я специально пролистала ее: никакой дополнительной диагностики! Человеку просто дали умереть!
С ума можно сойти. Врачебный заговор? Я иду из кабинета в кабинет, от врача к врачу. Я задаю наивные вопросы про санитарную авиацию, которую можно было вызывать, и все кивают: можно, да не вызвали. Я пробиваюсь через тернии медицинской терминологии, чтобы уяснить сложность медицинской операции: так можно или нельзя было спасти Коробова на месте? И дохожу в своих поисках до самого опытного хирурга - Черепанова, чтобы услышать от него снисходительный ответ профессионала: «Разрыв диафрагмы - не бог весть какая операция...».
Но по ходу своего дилетантского расследования я выясняю и другое. «Не бог весть какую операцию» в Чегдомыне могли сделать только два хирурга: Черепанов и Якубовский. Первый ссылается на сотрясение мозга. А второй уволился из больницы и пошел работать на шахту... из-за первого. В знак протеста.
Он ел с ладони у меня...
Он ел с ладони у меня...
Разобраться во взаимоотношениях двух лучших хирургов района оказалось несложно. Все было на поверхности, как прозаичный чирий. Леонид Якубовский был учеником Черепанова. Более того, он был главному врачу и заведующему хирургическим отделением другом: вместе оперировали сложных больных, ездили на рыбалку, отмечали праздники. «Он был мне больше, чем родня. Он ел с ладони у меня, - стихами Высоцкого сказал о Якубовском главный врач. - Я видел в нем своего преемника, хотел назначить заведующим хирургическим отделением...»
Между тем грянули те самые выборы во власть - за «нашенского» кандидата Генриха Горнбахера. И Черепанов имел неосторожность сначала поддержать народного выдвиженца, а потом выступить против. В последующем политическое отступничество вышло хирургу боком. Генрих Горнбахер обид не прощает. При администрации был создан отдел здравоохранения, которому по постановлению главы района отошли административная и финансовая функции управления. Врачи единодушны в своих оценках: «Зачем было создавать отдел здравоохранения? Чтобы руководить одной больницей и четырьмя фельдшерскими пунктами? Так и главврач с этим справлялся».
«Министр без портфеля» больше ничего не решал. Черепанова отстранили от должности, он подал в суд. В его отсутствие заведующим хирургическим отделением был назначен Леонид Якубовский. Когда Черепанов восстановился на работе, Якубовский уволился. Почему?
- В хирургии очень важно доверие, - объясняет свой поступок Якубовский. - То, что меня назначили на эту должность, для Владимира Васильевича было равносильно оскорблению. У меня уже была возможность это понять. В 1994 году, когда больницей руководил другой главный врач, я был назначен его заместителем по лечебной части. И знаете, что сделал Черепанов? Он перестал ходить на медицинские планерки. Не желал чувствовать себя в роли подчиненного у своего ученика. Мы полгода оперировали за одним столом молча, потом помирились. А на этот раз ситуация сложилась острее. Черепанов схлестнулся с главой района. Если бы он «слетел» с должности главного врача, то рядовым хирургом работать бы не стал. А я не хотел, чтобы меня унижали, потому что имел неудовольствие наблюдать, как врачи по звонку Черепанова спускались в ординаторскую и стояли перед подчиненным навытяжку в то время, как их распекали. Владимир Василевич не терпел соперничества. Он всегда был лучшим! Привык быть лучшим! У него есть только один недостаток, который ставит его на одну ступень с главой района, затеявшим эту нелепую «медицинскую войну»: оба отбирают кадры по личной преданности. А я, заняв в отсутствие Черепанова должность заведующего хирургией, превратился в предателя.
И тогда я спросила Якубовского прямо: «А если бы Черепанов позвонил вам и рассказал о несчастье, вы согласились бы прооперировать Коробова?»
- Безусловно, - ответил он. - И просьба не обязательно должна была исходить от Черепанова. Достаточно было звонка из больницы. Впрочем, там могли справиться и собственными силами. Я не знаю результатов обследования Коробова, допускаю, что у дежурных хирургов недоставало опыта, но такой врач, как Черепанов, умел руководить операциями даже по телефону: корректировать диагностику, давать советы, направлять действия. Владимир Васильевич - Хирург с большой буквы!
Жертва честолюбия
Когда я писала этот материал, позвонил коллега из московской газеты: «Над чем работаешь?» «В одном районном центре под названием Чегдомын главный врач больницы и талантливый хирург по фамилии Черепанов сбил на машине человека. Человек умер!» - грустно сказала я. «Боже мой! Черепанов? - закричал москвич. - Я его знаю! Писал про него, когда был в командировке на БАМе. Там тогда работали северокорейские лесозаготовители, и троих привалило деревом. Он их с того света вытащил, сам Ким Ир Сен потом восторгался. А следом привезли мальчишку, у которого самопальный пистолет в руках взорвался. Кусок железа, помню, пробил лобную кость и застрял в черепе. Пацан зрение мог навсегда потерять. Черепанов трепанировал череп и провел сложнейшую операцию. Московские светила хирургии не поверили, что в сельской больнице такое возможно».
В ответ я рассказала коллеге историю о том, как Черепанову бесплатно сделали операцию на сердце в Америке. Как приехала в Чегдомын баптистская гуманитарная миссия, в составе которой оказался врач. И как он обалдел, когда прогулялся по палатам с хирургическими больными. «Этому больному была сделана лапараскопическая операция», - объяснял Черепанов. «Кто оперировал?» - интересовался врач. «Я, - отвечал хирург. - А этому больному была сделана резекция желудка». - «Кто оперировал?» - «Я, - говорил Черепанов и шел дальше. - Почки, переломы, огнестрельное ранение... Оперировал тоже я». Но американский врач был сражен наповал не тогда, когда закончился обход (в Америке каждый хирург специализируется на операциях отдельного органа), а когда узнал от коллег Черепанова, что у того больное сердце и на операцию по аортокоронарному шунтированию нет средств. Вернувшись домой, миссионер рассказал меценатам о гениальном враче из российской провинции, и Черепанову сделали операцию в США.
Тысячи спасенных жизней на одной чаше весов и смерть человека - на другой чаше? Какая перевесит? И можно ли вообще ставить вопрос в такой плоскости? Ибо вовсе не трусость обратила Владимира Черепанова в бегство: за свою жизнь этот человек перевидал так много крови и страданий, что хладнокровие стало его второй кожей.
Что же обратило в бегство хирурга? Честолюбие? Политика? Или… Говорят, что на грядущих выборах Черепанов намеревался баллотироваться на пост главы района. Одно его имя гарантировало победу. А ДТП разрушало карьерные планы.
Он пытался спасти свое имя, но люди расценили, что честнее было остаться.
Ему помогали спасти имя. На это указывает то, что кровь пострадавшего не проверили на содержание алкоголя. Но одна из сотрудниц тайно сделала забор крови и отправила на экспертизу, которая показала: Коробов был трезв. И то, как бурно Чегдомын осуждает домашнее лечение главного врача после ДТП, его даляньский отдых, визиты в больницу его сына - следователя прокуратуры, говорит о том, что свою оценку потенциальному кандидату во власть люди уже дали.
«Я не чувствую за собой вины», - сказал мне Черепанов. Это, если хотите, тоже диагноз! Окончательный?
Ирина МАШНОВА.
Количество показов: 722