Метеор, который вечером возвращается в Хабаровск из Николаевска-на-Амуре, напоминает последний корабль из России. Все три салона забиты битком пассажирами и их немыслимых размеров сумками, коробками и ящиками. Люди едут по делам, в гости, возвращаются с рыбалки. В низовьях Амура закончился ход осенней кеты.
Осенью это никого не удивляет - обычное явление. Ведь никаким другим видом транспорта до Ульчского района и самого Николаевска-на-Амуре просто не доберешься. Путь один - водный.
Путь трудный. Особенно когда выбираешься из глубинки. В Богородское теплоход из Николаевска-на-Амуре приходит в половине пятого утра. К четырем часам на дебаркадере собираются все желающие уехать. Людей иногда бывает много и очень много. Никакой уверенности, что попадешь на борт, у людей нет. Ракета порой идет уже переполненной. Глава администрации Ульчского района Виктор Колесняк, которому часто приходится ездить в Хабаровск в командировку, рассказывал, как недавно, приехав за сорок минут до отправления метеора, все равно опоздал. На дебаркадере ему сказали, что теплоход ушел минут пять назад. Пришлось возвращаться домой с тем, чтобы завтра в ночных бдениях повторить свои попытки уехать в Хабаровск.
По маршруту следования метеора находится бальнеологическая больница «Анненские Воды». Точнее, село Сусанино. Представьте, как заканчивается трехнедельный и почти всегда успешный курс лечения для больных. Им надо успеть проехать семь километров до пристани, чтобы оказаться там к половине четвертого утра. В дни массовых выездов людей возит автобус больницы. А представьте, что вы задержались на несколько дней или уезжаете раньше? Частники, конечно, не прочь отвезти вас, но тариф за ночные вояжи соответствующий. Хорошо, если повезет, и больной, купив билет, найдет свободное место. Часто мест нет, и людям приходится стоять несколько часов до Комсомольска-на-Амуре в надежде, что там пассажиры выйдут, и тогда можно будет сесть.
Но и в Сусанино бывает, что метеор даже не пристает к дебаркадеру. Матрос с борта кричит, что мест нет. Людям, не спавшим ночь, приходится назавтра повторять попытку выбраться домой. Нельзя ли организовать предварительную продажу билетов хотя бы для больницы, не раз просили те, кто приезжает туда постоянно.
По пути следования метеора есть совсем маленькие села: Киселевка, Циммермановка, которые отрезаны от всех дорог. Не зайдет метеор - останется на берегу человек, которому нужно срочно в больницу или по неотложным делам в город. Чтобы снять транспортное напряжение, который год подряд в навигацию Комсомольский-на-Амуре речной порт пускает свой метеор до Николаевска-на-Амуре и обратно. Для удобства пассажиров, которые едут до Хабаровска, в стоимость билета сразу входит проезд на автобусе. Но и два метеора не решают проблему. Желающих уехать бывает гораздо больше.
Как только на реке станет лед, из Хабаровска в Богородское полетят самолеты. Нынешним летом билет стоил три с половиной тысячи рублей. Совсем недешево. Народ же в районе живет небогатый. И тогда по зимникам пойдут машины. Как-то в разговоре Виктор Колесняк сказал, что их отдаленный район плохо сообразуется с существующей транспортной схемой. Добраться сюда трудно. И, тем не менее, в последние годы они перестали брать кредиты под северный завоз. Все идет с колес - продукты, топливо. Но и мука в пекарнях, и фрукты в магазинах есть почти круглый год. Причем торговые точки в том же районном центре буквально на каждой улице. И ассортимент мало чем отличается от городских магазинов. Значит, добраться можно?
По сути, дорог в районе нет, кроме трассы Селихино - Николаевск-на-Амуре, но и она пока строится. Край на нее деньги, конечно, выделяет, но не может же он одновременно и на Ванино пробивать путь, и на Нижний Амур. Что дорога к Татарскому проливу, что эта - стройки грандиозные.
Полотно, по которому ездят машины, называется и не дорогой вовсе, а технологическим проездом. Рейсовые автобусы пустить по нему нельзя, одно остается - искать машину. Частники свою востребованность знают. К примеру, доехать из Де-Кастри в Хабаровск стоит полторы тысячи рублей. И цены постоянно растут. Водители ссылаются на то, что бензин не дешевеет, да и рискуют они. Те, кто занимается частным извозом, деньги с пассажиров берут, но налогов не платят.
Оказывается, официально зарегистрироваться в качестве предпринимателя и получить лицензию на частный извоз они не могут. Почему? Так дороги-то по бумагам нет. А на нет, как известно, и суда нет. Выбраться в командировку в Хабаровск мало того, что трудно, еще и накладно. Частник никаких документов, подтверждающих проезд, понятно, не выдает. Приходится хитрить, чтобы не ехать за свой счет.
Нынешним летом, когда зачастили дожди, дорогу недалеко от Богородского перемывало так, что не проехать. Своей техники у районных дорожников не хватало. Один раз решили обратиться к американцам, которые строят в Де-Кастри нефтеналивной терминал в рамках проекта «Сахалин-1». Ситуация, вызванная циклоном, без преувеличения оказалась чрезвычайной. Связались с представителем компании «Эксон Нефтегаз Лимитед». Он выразительно посмотрел на часы и сказал, что один из руководителей компании, который может принять такое решение, сейчас в Москве. Там, извините, ночь. Вот когда он проснется, тогда его можно будет побеспокоить и спросить насчет бульдозера. Такое вот дружеское понимание. А между тем американцы жалуются на бюрократию в России. Они бы, дескать, уже все построили и давно качали нефть, если бы не бесчисленные согласования, которых от них требуют. Это надо еще разобраться, кто из нас больше преуспел по части соблюдения буквы инструкции. Боюсь, при всей разности тут мы удивительно похожи.
Понятие глубинки определяется не столько географическими расстояниями, сколько оторванностью от больших городов и дорог. Жителю ульчских сел - Дуди, Булавы, или Мариинского, куда по малой воде метеор вообще не заходит, трудно чувствовать себя человеком мира. Единственное средство передвижения для него - лодка. Но на ней далеко ли уплывешь?
Елена Ищенко.
Количество показов: 816