В послевоенные годы при школах стали сооружать спортплощадки по типу военных городков. Вот и во дворе нашей деревенской школы, кроме обычных гимнастических снарядов, шведской стенки и бума, поставили также высоченную деревянную лестницу в виде буквы П. С нее свисал еще и длинный шест вместо каната.
Однажды я нечаянно сорвался с этой лестницы, почти с самого верха. Вниз летел «солдатиком», должно быть, не более секунды - один раз моргнуть, но мне показалось что падение продолжалось очень долго. Я отчетливо видел все, что происходило вокруг.
Упал я плашмя, успев подложить под грудь левую руку ребром (видимо, намеревался опереться о землю). Это непроизвольное движение и спасло меня: грудная клетка и внутренности остались невредимыми, рука в предплечье странно сплющилась (первая мысль: скрыть от матери не удастся), да и встать сам не смог - правая нога выглядела кочергой (была вывихнута ступня и сильно растянута связка).
Долгое время я не мог объяснить себе, почему это падение показалось столь медленным, пока недавно не ознакомился с работой философов Е. Князевой и А. Туробова «Познающее тело». Причина, оказывается, во временной структуре познавательного акта.
Многие, наверное, замечали, что из вагонного окна трудно разобрать надпись на табличке встречного поезда - ее никак не разглядеть. Мы стараемся «провести» вслед за ней головой, «поработать» еще глазами, чтобы ухватить ее на долю секунды как бы в неподвижном состоянии. Еще французский философ Анри Бергсон высказал гипотезу, что воспринимать - значит, делать неподвижным. Восприятие сжимает в один момент то, что само по себе распределилось бы на несчетное число моментов.
Этот механизм дробления информационного потока на кадры он назвал кинематографической природой восприятия. Гипотеза Бергсона получила подтверждение в современных исследованиях по нейрофизиологии зрительного восприятия.
В сфере зрительного восприятия происходит естественное разложение наблюдаемого на кадры, это «кадрирование» связано с ритмом мозговой деятельности длительностью порядка 0,1-0,2 секунды.
Ученые-биофизики также задавались вопросом, действует ли механизм кадрирования и при слуховом восприятии. Если да, то не впечатываются ли свет и звук в один и тот же кадр, обрабатываясь в нем синтетически, или для восприятия света и звука запущены отдельные «киноленты»?
Выяснилось, что частотный диапазон «раскадровки» в мозгу и диапазон звуковых частот близки, если они вообще не перекрываются. Средней длительности кадра 0,15 секунды соответствуют семь смен кадров в секунду, что дает частоту около семи герц - ту самую магическую дозвуковую частоту, которая, как считается, способна нарушить мозговую деятельность и привести чуть ли не к мгновенной гибели. Как тут не вспомнить о брошенных «летучих голландцах»? С них команда якобы спрыгивала в море, подверженная невидимым и неслышимым, но вызывающим безотчетную панику механическим колебаниям масс воды!
Чилийский ученый Франциско утверждает: наш мозг будто «тикает» и может обрабатывать информацию лишь дискретно, для чего специально дробит ее на порции, как бы квантует ее.
С одинаковой ли частотой «кадрируют» поток восприятия человек и другие существа? Очевидно, нет. Вспомните, как стремительно и безошибочно пролетает лесная птица через сложное сплетение веток, как трудно настигнуть надоевшую муху - скорость реакции ее в тысячу раз больше нашей. А вот медленный комар-кровосос рискует жизнью намного чаще. Легко предположить, что насекомые, птицы, звери живут в каких-то других, им присущих скоростях, поэтому и жизнь проживают разной интенсивности и длительности (впрочем, как и люди).
В обычных условиях человек живет в замедленном, монотонном ритме. Но в экстремальных моментах его восприятие и двигательные реакции многократно ускоряются.
Возможно, это произошло и со мной на той деревянной лестнице. Подобный случай в своих воспоминаниях описал и знаменитый полярный радист Эрнст Кренкель. Однажды при полете на дирижабле отказало рулевое управление, и его понесло прямо на колокольню. Казалось, гибель неизбежна, но в считанные секунды радист догадался всем телом налечь на провисший трос и тем самым чуть-чуть сдвинул руль. Это был один из очень немногих шансов остаться в живых. «Как всегда в такие минуты, когда сознание работает с невероятной быстротой, время словно растягивается, помогая выбрать и реализовать наиболее правильное решение», - пишет Кренкель.
Наука когда-нибудь даст ответ на вопрос, что же на самом деле происходит в мозгу в такие моменты.
П. ЗИМИЧ.
Количество показов: 457