Скажите, приходилось ли вам хоть раз употребить выражение «Как во всем цивилизованном мире»? В нем и горький упрек, и отчаянное требование, и твердая надежда. Вероятно, это идет от желания как можно скорее увидеть Россию на передовых позициях во всех сферах научно-технического прогресса. Но при чем тут цивилизованность? Любой мало-мальски образованный человек знает, что мир состоял, состоит и будет состоять из многих цивилизаций (или, если хотите, из совершенно разных культурно-исторических сообществ).
Но почему же «западная» идея стремительно проникает в нашу жизнь? И, прежде всего, через язык: учреждения называют офисами, завхоза - не иначе как офис-менеджером, секретаршу в приемной - референтом, популярную книгу - бестселлером, хороший фильм - блокбастером и т.д. И даже вместо русского простецкого «ах» стали говорить «вау».
Соответственно, меняется и стиль жизни. Все определяют «спрос» и «предложение». Как замечает Михаил Леденев в своем публицистическом очерке «Понять - значит победить», даже в громадных фолиантах «Экономикса», которыми заставлены все вузы России, не упоминаются некоторые классические экономические постулаты.
Экономика - эта наука о труде - категории труда не содержит. Занятость, безработица, оплата труда и дифференциация заработной платы - вот, пожалуй, и все. Но ведь всякая наука по-своему метафизична, а экономика, политэкономия - в особенности. Где труд, там и душа человека. Как же без нее, души-то, в России трудиться?
Задавшись этим и другими вопросами, Михаил Леденев и написал свой очерк. Опубликован он в четвертом номере журнала «Дальний Восток» за этот год. Это посмертная публикация Михаила Ивановича, который был не только ярким, самобытным ученым-экономистом, но и талантливым публицистом. Его статьи, конечно, помнят и читатели «Тихоокеанской звезды». Публиковался он у нас нечасто, но каждое его выступление непременно вызывало отклики.
Сам я всегда читал статьи Михаила Леденева с интересом, но не всегда с ним соглашался. Он, например, считал, что реформы в России надо было начинать с образа жизни. Еще года два назад это суждение вызывало у меня усмешку. Потому как менять образ жизни - это долго. Уж лучше сразу - в омут головой, а там, глядишь, стерпится-слюбится. Но, увы, стремительность преобразований на пользу не пошла. И, может, прав мудрец, который не торопится? Китайцы, например, сразу же заявили, что их реформы будут продолжаться сто лет. И это при том, что труд для массы китайцев стал потребностью через привычку. А у нас такой привычки, увы, нет.
Великий Лев Толстой, познакомившись с жизнью рабочих, ужаснулся: они трудились за копейки в невыносимых условиях. Будучи гуманистом, он решил, что нужно сокращать рабочее время - пусть пролетарий развивается духовно, возвышается духовно. Но сокращение рабочего дня, увы, лишь увеличивало время, проводимое трудягами в кабаках.
Лев Толстой буквально вымучил свою статью «Рабочий вопрос»: ее черновики составляют 1889 листов, сохранилось двадцать корректурных гранок, яростно испещренных поправками писателя. Но он так и не смог признать, что труд для подавляющей массы людей не является органической, внутренней потребностью.
Михаил Леденев считал, что разделение труда обусловлено не только потребностью производительности, но и тем, что труд чужд человеку. Человека может заставить трудиться только нужда или принуждение.
Но только труд «по-христиански» ставит человека на ноги. Как это? А так: сделал больше, а взял меньше. Только так человек становится на ноги. И идет по жизни, совершая чудеса.
Л.Н. Толстой понял это на склоне лет, когда его жизнь, казалось, потеряла всякий смысл. Хотя вроде бы уж ему-то на что жаловаться? Мировая слава, огромное богатство, прекрасная семья, могучее здоровье - с лихвой хватило бы на десятерых. Он полностью разочаровался в жизни, видя ее конечность и, следовательно, ее бессмысленность. Потрясение было тем более сильным, что, как ему было известно, к такому же выводу приходили и многие другие выдающиеся мыслители. Но он все-таки нашел ответ: жить надо так, как жили миллиарды до нас, - работать для других.
Он разглядел тщеславцев, таких же, как он сам, взялся, кроме литературного труда, за соху, и жизнь его наладилась. Речь не о том, что писать статьи или романы - не труд. Речь о том, для чего и для кого писать.
Например, для студента стать начитанней друзей, дать возможность родителям похвастать успехами своего дитяти - это не труд. Нет ничего производительного и в торговле. Великий философ
Ш. Фурье, двадцать лет отслуживший в торговле, прямо заявлял оппонентам: не рассказывайте мне сказок, труда там нет. «Купить подешевле, продать подороже - разве это труд? - пишет Михаил Леденев. - И много других таких же работ, которыми никак нельзя гордиться, которых впору стыдиться. Но главная проблема в том, что «встречают по одежке». Деньги, неважно как добытые, - вот что в урбанизированном обществе определяет статус человека». Многие из нас «крутятся», но разве ж это работа?
Романтик-экономист, Михаил Леденев считает, что победа в конечном счете будет за собственностью, рожденной трудом, поскольку лишь в этой среде человек становится Человеком. Его публикация «Понять - значить победить» - это, прежде всего, приключение мысли. Тем она и интересна. Может быть, еще и поэтому стоит прочитать четвертый номер журнала «Дальний Восток».
Николай СЕМЧЕНКО.
Количество показов: 536