Казалось бы, что сложного? Встал перед картиной, расставил ноги пошире, чтобы не упасть от восторга, и смотри, любуйся.
Но почему одни и те же вещи одних людей трогают, восхищают, а других оставляют равнодушными и даже раздражают?
Мы только воспринимаем глазами, а видим мозгом. Мозги, вкус и культура у нас разные. Отсюда разброс в мнениях.
Вкус многое говорит о личности его обладателя. Только касаться его следует очень осторожно. Очень легко можно обидеть человека. Я, например, обидел некоторых любителей авангарда и постмодернизма своей последней статьей. Они в ответ попытались обидеть меня. Так всегда бывает. Поэтому и существует поговорка: «О вкусах не спорят». О них ругаются.
Хороший вкус не появляется сам собой. Он воспитывается. Сейчас на радио и телевидении почти нет программ, ставящих такую задачу. Лет пятнадцать назад на хабаровском телевидении была авторская программа «Сумей увидеть красоту». Вел ее Юрий Федосеевич Ефименков.
Этюд
Этюд
- Пошли на дачу к Юре Ефименкову этюды смотреть. Он только что приехал из Греции. Там рисовал. Пошли… - пригласили меня Ниппель Крендель и Татьяна Левинтович, мои соседки по даче.
Пошли. Пришли. Посмотрели. Этюды хорошие, цвет живой. Море так море. Небо так небо. Полный эффект присутствия. Только смотришь на Адриатику не своими глазами, а глазами Юрия Федосеевича.
Свежие, еще пахнущие краской этюды так на меня подействовали, что я решил не терять следующего лета (было это в прошлом году). Один раз живем! Зачем отказывать себе в удовольствиях? Для меня нет приятнее занятия, как уйти в поля - леса, залезть в набитые комарами кусты и ловить свет и тени быстро летящего к закату дня.
Можно сказать, что Юрий Федосеевич направил меня на пленэр. Спасибо ему за это.
Из семейных преданий
Предки Юрия Федосеевича по отцовской линии из села Шапкино. Они были крепостными поэта Федора Тютчева.
Семейное предание говорит о поэте, что «был он человек хороший, но некрепкий. Некрепкий как хозяин». Понятное дело. Самоуглубленная творческая личность. Какое тут хозяйствование…
Биография поэта подтверждает сказанное. Например, когда Тютчев был послом, он страстно влюбился. Недолго думая, он закрыл посольство на ключ и уехал, куда глядели глаза его прекрасной донны. Что делать? Порядок и творчество встречаются нечасто.
- Кстати, - спросил меня Ефименков, - ты знаешь, чем село отличается от деревни?
- Не знаю. Всегда думал, что это одно и то же.
- В деревне есть церковь, а в селе нет. Поэтому мой прадед, сельский кузнец Кузьма, ходил из своего села в церковь в соседнюю деревню.
К сожалению, о прадеде больше ничего неизвестно. Зато дед Мирон Кузьмич оставил о себе память. Он был зажиточным крестьянином. Тружеником. И детей трудиться заставлял. Подъем в четыре утра. И сразу в поле. Наработаются Ефименковы, идут домой, а местные бедняки-лентяи только на крыльцо выходят. В головах солома. Глаза щурятся на утреннее солнышко. Лень и бедность - они родственники. Так раньше было. Раньше тружеников уважали. Мирон Кузьмич, к примеру, был избран церковным старостой и мировым судьей.
Когда дед овдовел, то женился на огромной могучей бабе, рядом с которой он был почти не заметен. Может, это была любовь? А может, хозяйственный расчет. Сыновья подались в город. Работы невпроворот…
Бабахнула «Аврора», и покатилась революция по России. Докатилась она до тех мест в виде нескольких самодемобилизованных солдат в шинелях.
Солдаты выкатили посреди улицы бочку, один из них залез на нее и стал кричать: «Царь - кровопийца! Долой царя!» «Правильно», - говорили мужики и некоторые даже хлопали в ладоши. Потом на бочку залез другой солдат и закричал: «Царь - батюшка! Как без царя?! Без царя мы все погибнем!» «Правильно», - говорили вконец сбитые с толку землепашцы и чесали бороды. Потом на бочку лез третий солдат… И так продолжалось изо дня в день до глубокой ночи. Такая вот была бестолковая революция.
Дед Мирон Кузьмич перехитрил советскую власть, потому что сразу ее раскусил: к власти пришли лентяи. Он быстро-быстро выдал замуж дочерей. Пораспродал все имущество и остался гол как сокол. В колхоз он не пошел, а занялся ремесленным трудом.
Есть семейное предание, что погиб он в 1942 году, партизаном. Защищал Мирон Кузьмич не советскую власть, а свою Родину.
В этом же 1942 году родился Юрий Федосеевич, который всем - и лицом, и фигурой, и характером вылитый дед. Так, по крайней мере, утверждал его отец Федосей Мироныч.
Детство
Он был пятым в семье. Со стороны мамы Елизаветы Федоровны это был серьезный поступок - родить в тяжелые годы войны.
Всю жизнь Елизавета Федоровна ходила в церковь, не обращая внимания на насмешки мужа. Он смеялся над ее безграмотностью. Но возможно, не будь Елизавета Федоровна православной, не было бы Юрия Федосеевича. Потому что для православного человека аборт - убийство. Смертный грех.
Как бы то ни было, в своих рассказах о первых жизненных впечатлениях Ефименков выделил те, которые подтолкнули его к творчеству, потому что, по его словам, «из ничего ничего и получается».
Отец его, Федосей Мироныч, был человеком творческим. Работал механиком, но все время что-то изобретал и рационализировал. Кроме того, он писал стихи. Соседям стихи нравились. Но газеты их почему-то упорно отказывались печатать.
Мама, как и многие женщины, старалась украшать жизнь. Она вязала кружевные покрывала и накидки. Юрий Федосеевич до сих пор показывает их своим студентам на занятиях как образцы народного творчества.
Когда Юре было лет пять, по соседству случилось несчастье. Погиб художник. Мальчик зашел в его дом и впервые увидел краски и палитру. Его заворожила магия цвета. Как он хотел себе такие краски! Но кто послушает малыша?
Немного позже он наковырял в овраге мерзлой глины и принялся лепить из нее. Что он лепил? Да, конечно, танки и самолеты. Война окончилась, но не ушла. Ее гул продолжал звучать даже в детских душах. Поэтому первый рисунок, который похвалила учительница, Юра назвал «1943 год». Наши наступают! Ура! Трах! Тарарах!!! Все мальчишки того времени, взяв в руки карандаши, начинали бредить воздушными боями и танковыми сражениями.
Изокружка в школе не было. Зато был духовой оркестр. Юра пошел туда. Он быстро освоил кларнет, саксофон и трубу. Это стало его второй профессией. Где он только не играл! В парке над Амуром, в цирке, в ресторане «Амур». Еще он руководил инструментальным ансамблем «Трудовые резервы».
Повторяя путь отца, он окончил механический техникум. Работал много. После работы выпивал. И так каждый божий день. Кажется, ничего нового уже не случится.
Была еще одна особенность. Он повсюду брал с собой краски, в надежде выкроить время и что-то нарисовать.
Потом случилось необъяснимое. Ему исполнилось 29 лет, и включилась новая жизненная программа. Он оставил музыку и связанную с ней «веселую» жизнь. Бросил, как отрезал. Вначале было трудно. Его прямо ломало. Если вы пробовали хоть раз изменить свою жизнь, то поймете.
Свой выбор Юрий Федосеевич сделал потому, что в нем проснулся художник. Он поступил на заочное отделение художественно-графического факультета ХГПИ.
Вся жизнь - учеба
- Поступил я без подготовки. Как говорят, «с улицы». Многие сокурсники - после училищ. Они хорошо рисовали. Как я с ними буду учиться? - подумал я тогда.
В характере Ефименкова есть хорошая особенность: он о себе много не мнит и стремится к совершенству. Бывают люди, внутренне застывшие в гордой позе. Они ощущают себя состоявшейся идеальной личностью. Таких ничему толком не научишь. Юрий Федосеевич, не стесняясь, приставал ко всем - к студентам, педагогам - и просил объяснить, показать. Скоро он догнал и перегнал многих своих однокурсников.
После института он вел студию во Дворце пионеров, был директором художественной школы, в настоящее время преподает в колледже искусств. И что бы он ни делал, в нем жило стремление узнать секреты мастерства и чему-то научиться. Бывая в командировках, Ефименков встречался с народными мастерами, изучал народные промыслы. Скоро он стал мастером по работе с деревом, берестой, освоил ивовое плетение. Из ивы он плетет мебель, беседки, посуду.
Изобилие талантов расширило поле его деятельности, ему все интересно. Но хорошо ли это? Может, стоило сосредоточиться на главном - на живописи? Потому что в его работах есть правда и цельность. Я бы назвал это естественностью. Заинтересованный живой взгляд на мир. Это такая редкость.
Академия
В 1990 году он на полгода уехал в Москву на стажировку в Академии художеств.
Работа в мастерских, пленэр, копирование в Эрмитаже, лекции в лучших музеях страны. Ему все было интересно.
Удивила Москва тех лет. Митинги, сборища, листовки, повсеместная барахолка. Опять, сменяя друг друга, лезут на трибуны люди и кричат: «Долой!» Опять толпа в ответ гудит: «Правильно!»
Юрий Федосеевич наблюдал это со стороны. Ему интереснее был мир красок, тайны которого можно разгадывать всю жизнь, но одна, главная, всегда остается нераскрытой. Потому что тайна эта не на палитре, а в душе художника. Почему пейзаж Левитана оставляет в душе отзвук? Как человеческое волнение и любовь укладываются, вместе с мозгами на холст? Понять этого нельзя.
Ректор академии - известный художник Илья Глазунов. Он художник и политик. Умеет делать дела. Например, когда Горбачев пришел к власти и впервые вошел в свой кабинет, то первым посетителем был Илья Глазунов. Как первому посетителю откажешь? Точный расчет. Так в Москве появилась Академия художеств.
Ректор требует, чтобы студенты ходили на занятия по живописи в черных костюмах и при галстуках. И никакой богемы. Один студент пожаловался Глазунову, что у него нет денег на костюм. «Я тебе выдам».
Однажды Глазунов пригласил стажеров к себе в мастерскую. Ефименков не пошел. Жил далеко. А коллеги пошли. Как они потом ругались, как матерились! Глазунов принял их. Включил им видик с фильмом о плохой жизни в России, а сам уехал на день рождения к какому-то послу. И немолодые художники, многие из которых носили звание заслуженных, сидели, запертые, до 11 часов вечера, пока не явился хозяин. Явился - выпустил. Очень показательный случай. Для делового человека все люди делятся на нужных и ненужных. Художники оказались в тот момент не очень нужными.
Интересно велась учеба. Один педагог все объяснял, а другой сидел молча и рисовал ту же постановку. «Вот у этого молчаливого я много взял. А тот, что говорил, говорил хорошо. Я сам студентам то же говорю».
Это точно. Теоретиков полно. Все знают, как. Но практика, как истина, конкретна. Теория не рождает мастера.
Пленэры в Греции
Уже два лета подряд Юрий Федосеевич отправляется с этюдником на пленэр в Грецию. Для него это свидание с дочерью, внуком и живописью.
Греция - родина европейской цивилизации. Люди живут там, не напрягаясь. Предки постарались. Они создали столько красоты, что их потомкам остается только обслуживать туристов.
Ефименкова поразило отсутствие в стране художников. Есть мастера по изготовлению сувениров, а художников нет. В галереях продаются современные картины, но нарисованы они в основном гастролерами из России. Хорошая, добротная академическая живопись. Картина стоит в среднем 10 тысяч евро. Так что реализм из моды не вышел, как бы его ни обсмеивали снобы.
Юрию Федосеевичу удалось познакомиться с одной художницей-гречанкой. Она хозяйка небольшой галереи у подножья Акрополя и торгует исключительно своими работами. У нее есть два тюбика с краской, синей и белой. Синей она красит море. Добавив белой, красит небо, белой рисует домики. Маленькая картина - 100 евро, побольше - 350. Юрий Федосеевич, посмотрев ее живопись, посоветовал ей учиться. «Зачем? - удивилась она. - У меня и так все хорошо».
«В Греции все есть», - сказал как-то герой чеховского рассказа, и получилась поговорка. Действительно, там все есть для комфортной беззаботной жизни. Но многого там не обнаружил художник Ефименков. Там нет травы. Пройдя босиком по камням в полдень, Юрий Федосеевич сначала взвыл, а потом обнаружил на ступнях волдыри. Как он вспоминал свою ухоженную дачную травку!
Еще в Греции нет наших синих гор, облаков и закатов. Горы даже на горизонте коричнево-лиловые, облака бывают зимой. А закат только мелькнул - и тут же наваливается глубокая, черная южная ночь.
В Греции дефицит красивых женщин. У всех талия в прошлом. Смешав греческую кровь с турецкой, гречанки утратили грацию и совершенство. Афинское ТВ показывало конкурс красоты. Юрий Федосеевич глянул и пошел спать: «В Хабаровске на каждом углу можно встретить больше красавиц, чем они насобирали со всей Греции».
Удивительно, но в Греции, где в каждой таверне продают вино, он ни разу не увидел шатающегося человека. В Греции нет пьяниц. Зато приехав в Хабаровск и войдя в собственный двор, Юрий Федосеевич увидел пьяную женщину, лежащую на скамейке. Другая лежала под скамейкой. «И стало до боли обидно».
В Греции совсем нет лесов. Нашел он небольшую рощу, но войти в ее тень не смог. Все переплетено, как колючей проволокой, терновником. Юрий Федосеевич решил отломить веточку на память. Подумал: дома сплету венок, подобный тому, что был на голове Иисуса Христа во время его Голгофских мучений. Какое там! Он исколол все руки. Бесполезно. Очевидно, венок не плели. Просто отрубили и загнули ветку. Она сама вцепилась мертвой хваткой.
Греция - прекрасная страна. Куда ни посмотришь, везде красиво. Раскрывай этюдник и рисуй. Люди очень доброжелательные. К художнику с холстом - большое любопытство и симпатия.
У каждого греческого дома по утрам выставлено блюдечко с молоком. Вдруг будет проходить бродячая кошка и захочет пить.
Кухня греческая Ефименкову не показалась. Все слишком соленое, жареное. Он предпочитал сам варить, что, в общем-то, не принято. Все питаются в ресторанчиках и тавернах.
Поразил греческий патриотизм. Патриос - с греческого «отец». Сыновье отношение к родине у греков носит характер поклонения. И подумалось художнику: почему так плохо с патриотизмом у нас? Конечно, Россия обворована, осквернена, больна. Но если мать болеет, это не повод относиться к ней хуже. Как раз наоборот.
Последние дни он буквально считал по часам. Хотелось домой. Мерещилась трава в росе и синий Хехцир над Амуром. Он не понимает, как можно жить в чужом довольстве и благополучии. Все великолепно, все хорошо, но все чужое. Даже на Олимпиаду не стал оставаться. Прилетел в Хабаровск и счастлив.
Так что с патриотизмом у художника Юрия Федосеевича Ефименкова все в порядке.
Количество показов: 658