21 сентября в Хабаровске суд с участием присяжных заседателей вынес очередной приговор. Событие, казалось бы, рутинное. Но все, что предшествовало ему, заслуживает отдельного разговора. В нем никак не обойтись без деталей, потому что именно они легли в основу доказательственной базы по нашумевшему уголовному делу, которое в дальнейшем постигла довольно причудливая судьба. Но обо всем по порядку.
С 10 на 11 октября прошлого года около полуночи в кафе, что в парке им. Гагарина рядом с цирком, зашел ничем не примечательный субъект лет сорока. Заказал пива. В поздний час посетителей было немного, барменша Соломатова (здесь и далее фамилии изменены) незнакомца хорошо рассмотрела и запомнила. Он не раз подходил к ней за пивом, просил поменять музыку. Обычная ночная смена не предвещала неожиданностей. Но вскоре в кафе появилась троица подгулявших мужчин. Двое уселись за столик, а третий направился к стойке. И столкнулся с упомянутым субъектом. Тот с ходу начал жаловаться на одиночество и вскоре подсел к новоприбывшим. Из-за громкой музыки барменша не слышала, назревала ли за столиком какая-то ссора. Но вскоре самозваный член компании подошел к стойке, поманил барменшу и предложил ей выйти на улицу поговорить.
Соломатова наотрез отказалась. Тогда мужчина произнес странную фразу:
- Не хочешь - спрячься под стойку.
- Это еще зачем?
- Здесь сейчас такое начнется!..
Мужчина направился к выходу. Соломатову охватило беспокойство: не поджог ли затевается? Вскоре она решила выйти осмотреться. На пороге кафе столкнулась с тем самым типом, который возвращался обратно, сжимая в руке небольшой округлый предмет. Он процедил:
- Я тебя предупреждал.
Соломатова увидела, как мужчина швырнул округлый предмет к столику, за которым недавно сидел со своими случайными знакомцами. А через секунду-другую грянул взрыв, поднявший все вверх дном. Началась паника. Кто-то кинулся наутек.
По счастливой случайности неподалеку проезжала машина вневедомственной охраны. Заслышав взрыв, милиционеры рванули к кафе. Мгновенно сориентировавшись в ситуации, бросились в погоню за убегавшими. Вскоре привели одного, а затем и другого. Тут Соломатова всплеснула руками: «Это он, он что-то взорвал!». Опознать задержанного ей не составило труда.
Взрыв произвел в кафе настоящее опустошение: огромная дыра в стене, разнесенные в щепки стойка, столы, скамьи. Потоки пива из разбитых ящиков. (Как установило следствие, ущерб составил более 300 тысяч рублей.) А посреди этого разгрома лежал человек - один из недавних собутыльников бомбометателя. (Прибывшая «скорая» отвезла его в больницу, где наутро он скончался от полученных травм.)
По телефонному звонку барменши объявилась хозяйка кафе Панова. Задержанный к тому времени уже сидел в милицейской машине. Панова бросилась к нему:
- Как ты мог такое сотворить?!
«Бомбист» виновато развел руками:
- Извините, так уж вышло.
То, что взрыв - его рук дело, он не отрицал и на первом допросе. Второпях допрос провели без участия адвоката, как того требует уголовно-процессуальный закон. А с появлением защитника подозреваемый, оказавшийся неким безработным Ермиловым, свои показания резко поменял, заявив, что ушел из кафе задолго до взрыва и о его причинах ничего не знает.
Следователь краевой прокуратуры, принявший дело к своему производству, понял, что на «сознанку» надеяться не приходится. Но доказательств хватало: показания барменши Соломатовой, видевшей все своими глазами, показания милиционеров, обнаруживших Ермилова сразу после взрыва прячущимся недалеко от кафе за бетонной опорой, показания Пановой, которой задержанный практически признался в содеянном. Экспертиза определила, что в кафе взорвалась армейская боевая граната РГД-5. Именно так выглядел «округлый предмет» в руке Ермилова перед броском.
Найти еще одного свидетеля помог случай. После ЧП в злополучное кафе зачастили тележурналисты местных студий. Кто-то из них подошел к посетителям и поинтересовался: что они думают о происшедшем?
- А что тут думать? - откликнулся молодой человек, сидевший за столиком. - Я в тот раз был здесь и сам все видел.
Телерепортаж поднял следствие на ноги. Срочно затребовали видеокассету с записью разговора и изображением неизвестного свидетеля. Не стоит пересказывать оперативно-поисковые коллизии, благодаря которым парня удалось установить. Он оказался жителем отдаленного поселка в районе им. Лазо. Отправившиеся за ним оперативники из-за пурги лишь со второй попытки добрались до цели и смогли доставить свидетеля на допрос. Парень рассказал, что в октябре находился в Хабаровске и в ту ночь сидел в злополучном кафе. К нему подошел незнакомый мужчина и предложил убираться отсюда, так как сейчас произойдет взрыв. Парень допил пиво и направился к выходу. Далее его показания совпадали с показаниями барменши Соломатовой. (Впоследствии свидетель без колебаний опознал Ермилова на суде.)
Наконец, расследование уголовного дела закончилось. Ермилов, так и не признавший свою вину, пожелал предстать перед судом с участием присяжных заседателей. Он имел на это законное право.
Того, что произошло дальше, не ожидал никто. Коллегия присяжных добросовестно выслушала показания свидетелей, «за» и «против» обвинения и защиты, ознакомилась с вещественными уликами. Старший прокурор отдела крайпрокуратуры Н.Д. Рогаль, поддерживавшая обвинение, обошла присяжных, показывая фотографии, запечатлевшие разрушения, причиненные взрывом. Для нее стало настоящим шоком, когда присяжные, выйдя из совещательной комнаты, огласили свой вердикт. Его первый пункт гласил, что сам факт взрыва в кафе считать доказанным… нельзя. То есть выходило, что взрыва, быть может, никакого и не было. А ломать голову, откуда в таком случае взялись труп и разрушения, - не в обязанности присяжных.
Естественно, при таком обороте о виновности Ермилова уже и речи не шло. Судье ничего не оставалось, как вынести оправдательный приговор и освободить подсудимого из-под стражи.
Крайпрокуратура не согласилась с исходом процесса. Но сам вердикт присяжных по закону непреложен, обжалованию и пересмотру не подлежит. Обжаловать можно лишь приговор судьи, вынесенный на основании этого вердикта. Но для этого нужны строго оговоренные законом причины.
И они нашлись. Удалось выяснить, что один из присяжных скрыл судимость своего близкого родственника. Знай об этом обвинение, оно имело законное основание заявить отвод такому заседателю. С этим отнюдь не впечатляющим аргументом представление крайпрокуратуры, ходатайствующее о пересмотре приговора, отправилось в Верховный суд РФ.
Пока бумаги кочевали по инстанциям, события приняли неожиданный оборот.
В ночь с 9 на 10 мая нынешнего года в отремонтированном после взрыва кафе по случаю праздника было людно. За стойкой работала все та же барменша Соломатова. Здесь же присутствовала и хозяйка кафе Панова. Соломатова вдруг заметила непонятное волнение в зале - посетители стали спешно покидать заведение. Дальнейшее смахивало на дежа вю. Встревоженная барменша поинтересовалась у кого-то: что происходит? И услышала в ответ, что некий тип объявил присутствующим, что в кафе сейчас… произойдет взрыв(!). Тут же объявился и сам распространитель страшного слуха. Им оказался не кто иной,.. как вчистую оправданный присяжными Ермилов, пришедший «разобраться» с «обидчиками». Он был пьян и настроен сурово. Увидев хозяйку кафе, выхватил нож и бросился на нее. Женщину спасло лишь проворство. Ей на помощь подоспели мужчины. Ермилова удалось обезоружить, скрутить и передать вызванному милицейскому наряду. Никакой взрывчатки, к счастью, на этот раз при нем не оказалось.
Против Ермилова возбудили еще одно уголовное дело - об угрозе убийством. В установленный срок оно поступило в мировой суд Индустриального района, где и пребывает без рассмотрения по сей день. Когда крайпрокуратура поинтересовалась причинами такой неспешности, из мирового суда ответили, что ждут… окончательного решения по делу о взрыве.
Вот уж воистину: в огороде бузина, а в Киеве дядька! Как одно связано с другим? Допустим, Ермилов и вправду не кидался гранатами. Но то, что он угрожал Пановой ножом и пытался пустить его в ход - очевидный факт. Странное какое-то получается правосудие, с оглядкой. Как, интересно, соотносится оно с прописным беспристрастием Фемиды?
Тем временем судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ 8 июля отменила оправдательный приговор, вынесенный Ермилову на основании вердикта присяжных, и направила дело на новое рассмотрение. 8 сентября в Хабаровском краевом суде начался новый процесс с участием уже другой коллегии присяжных.
По свидетельству обвинителя Н.Д. Рогаль, прокуратура на новом процессе не добавила к материалам дела ни единого слова. Все свои аргументы она уже огласила. Новых взять было просто негде.
21 сентября присяжные заседатели, вернувшись из совещательной комнаты, вынесли Ермилову… обвинительный вердикт. А судья приговорил его к 20 годам колонии строгого режима по четырем статьям УК - за убийство и покушение на него общественно опасным способом, уничтожение имущества, незаконное приобретение и хранение взрывчатых веществ. Факт взрыва на этот раз присяжные признали единогласно. (Теперь, наверняка, сдвинется с мертвой точки в мировом суде и второе ермиловское дело. Ведь опасаться «судебной ошибки» больше не приходится.)
Удивительно! Присяжные на обоих процессах слушали одних и тех же свидетелей, обозревали одни и те же фотографии и «вещдоки», внимали тем же доводам обвинения и защиты. И во второй раз, наконец, увидели и услышали. А те, прежние, что - были слепы и глухи? Нет сомнения, что в данном конкретном случае виновный справедливо получил по заслугам. Но именно такие истории крепят в народе убеждение: закон, что дышло… И подрывают доверие не только к суду.
Если бы вышеописанное оставалось досадным исключением! Но вот цифры. В прошлом году в крае суды с участием присяжных вынесли почти 30 процентов оправдательных вердиктов. В нынешнем - немногим меньше. И уже не первое такое дело пересматривается по решению вышестоящих судебных инстанций. Сколько сил, времени и государственных средств тратится впустую! Сколько квалифицированных юристов месяцами вынуждены исправлять ошибки некомпетентного присяжного жюри!
Впрочем, стоит ли так уж винить присяжных? Обычные суды края на фоне нынешнего разгула криминала выносят не более 30 процентов приговоров, предусматривающих реальное лишение свободы для уголовников. Прочие имеют скорее символический характер. Сторонники такой политики кивают на пример Запада: там, дескать, сажают еще меньше. Но посмотрим на вещи реально. Российский криминал давно переплюнул и европейский, и даже американский. Можно сократить количество зэков и колоний. Но сократится ли от этого преступность? Станет ли безопаснее наша жизнь? Праздные вопросы.
Заслуженный ветеран судейского корпуса Л.Ф. Филиппов как-то рассказал, что на одной из недавних краевых судебных конференций как большое достижение прозвучали данные о том, сколько судебных помещений оборудовано железными решетками и дверями и на сколько увеличена их охрана. Лев Федорович невесело усмехнулся: раньше за решетками и под охраной держали преступников, а теперь, выходит, судей? А ведь они реально защищены законом и теми структурами, которые призваны его исполнять. Что взять с присяжных, выносящих вердикты убийцам, если не существует закона, обеспечивающего их безопасность?
Уголовный терроризм, как и всякий другой, нельзя обуздать без жестких мер, адекватных преступным деяниям. По мнению юристов-практиков, опыт работы судов с участием присяжных в России (а теперь и в нашем крае) свидетельствует, что эта судебная форма не столько ограждает от старых судебных ошибок, сколько способствует новым. Суды присяжных эффективно работают в странах с высоким уровнем морали и правовой культуры населения, стабильностью законодательства, экономики, общественных устоев. При нашем же правовом и нравственном нигилизме они нередко дают совсем не тот результат, который ожидался. Со временем, хочется верить, все как-то утрясется. Но ждать цивилизованного правосудия нам, похоже, предстоит еще долго.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 451