Свои воспоминания о пережитом прислала в редакцию Тамара Александровна Метелева. Она не сражалась с врагом на поле боя, но, как говорили в то время, ковала нашу победу в тылу.
«Война застала меня, тогда студентку второго курса горного факультета Московского института цветных металлов и золота имени М.И. Калинина, далеко от Москвы. Вместе с двумя сокурсниками мы проходили летом 1941 года геологическую практику в Киргизии, высоко в горах, на самой границе с Китаем. Мы были в геопартии, ведущей разведку месторождения кобальта Ак-Джилга. О войне узнали по рации. В конце августа 1941 г. нашу партию закрыли, расформировали, и мы должны были вернуться в Москву. Поезда ходили медленно, пропуская воинские эшелоны, и останавливались за 100 км от Москвы. А дальше надо было по паспорту с московской пропиской уже ехать электричкой до самого города; электрички ходили ночью, чтобы избежать бомбежки.
Добравшись домой утром, пошла в институт, т.к. я везла с собой вместительный рюкзак с геологическими образцами минерала эритрин (очень красивый, в виде нежной красной розы), чтобы сдать их в геомузей института. Но там уже никого не было.
Москву часто бомбили. Мне приходилось вместе с другими жильцами ночью дежурить на крыше нашего дома и сбрасывать немецкие «зажигалки» с крыши на землю или засыпать их песком, чтобы не было пожара.
Немцы в октябре подошли близко к Москве, и Государственный комитет обороны принял постановление об эвакуации из Москвы важнейших предприятий, заводов, организаций и учреждений, дипкорпуса в другие города страны. Наш институт был эвакуирован в Алма-Ату, где он слился с Казахским горно-металлургическим институтом. Несмотря на голод, тяготы и трудности, я с отличием окончила горный факультет этого института и по направлению поехала на Дальний Восток.
Во время учебы в КазГМИ мы, студенты, помогали убирать пшеницу на полях Казахстана, а я сдавала кровь для раненых бойцов. Всего за три года я сдала восемь литров крови.
В Умальтинском рудоуправлении (пос. Умальта Верхнебуреинского района Хабаровского края) я работала горным мастером, начальником смены на шахте по добыче руды, содержащей молибденит. Руда обогащалась и шла на доводочную фабрику, где из нее извлекался молибден. Этот металл шел в присадку при выплавке броневой стали для танков. Сталь делалась упругой, вязкой и не пробивалась мелкими и средними снарядами, не кололась, как стекло.
Рабочий день тогда длился 12 часов, а т.к. горные выработки находились под рекой Умальтинкой, шахта была очень водообильной: за час насосы откачивали из водосборников по 300 кубометров воды. При водопроницаемой спецодежде из брезента уже через час все мы становились как «мокрые курицы». А зимой спецодежда даже замерзала прямо на теле. Так я проработала до окончания войны.
Боже мой, вы не поверите, какое ликование, какая радость охватила всех, и спецпоселенцев, и заключенных, и вольных, при известии о капитуляции фашистской Германии. Весь поселок, от мала до велика, собрался около рудоуправления на импровизированный митинг. Все радовались, смеялись, обнимались и даже плакали».
Количество показов: 585