В Санкт-Петербурге завершился фестиваль современной пьесы «Новая драма». Спектакль «Клаустрофобия», поставленный известным режиссером и литератором Николаем Колядой по пьесе хабаровского драматурга, члена творческой группы «Натюрлих» Константина Костенко, призов на нем не получил, но скандал спровоцировал. Как, собственно, и предполагал режиссер Коляда накануне спектакля. Своими впечатлениями поделился автор нашумевшей пьесы, вернувшийся с фестиваля.
О Константине Костенко «Тихоокеанская звезда» писала не раз. Молодого драматурга открыл театр КнАМ из Комсомольска-на-Амуре, поставив его пьесу «Диагноз: Happy Birthday». Потом худрук театра Татьяна Фролова поставила ее во Франции, и пьеса в итоге вошла в вышедший в Париже сборник произведений новой русской драматургии, наряду с Гришковцом и Сорокиным. В прошлом году Николай Коляда, худрук екатеринбургского «Коляда-театра» и главный редактор литературного журнала «Урал», поставил другую пьесу Костенко - «Клаустрофобия». Творческие векторы двух людей полностью совпали. И Костенко, и Коляда исследуют мир тех, кого Достоевский называл «униженными и оскорбленными». И хотя сам Коляда упорно открещивается от термина «поэзия совка», который на его работы повесили журналисты, порой это выглядит действительно так. И то же относится к текстам Константина Костенко. Действие «Клаустрофобии» происходит в тюрьме, персонажи и диалоги соответствующие.
- Николай Коляда придумал интересное решение, - рассказывает Константин Костенко. - Действие происходит в жилом помещении, в квартире. По ходу действия открываются окна, в комнату врывается свежий воздух. Там есть такой мистический момент - шествие с факелами вдоль окон. Так однажды на представление заявились милиционеры, увидевшие огонь в окнах с улицы, и потребовали потушить факелы.
В Петербурге пришлось представлять сценическую адаптацию: фестивальные спектакли шли на сцене театра им. Ленсовета.
- Декорацию мы не везем, - говорил в интервью «Новой газете» накануне фестиваля Николай Коляда. - Только реквизит: цветы, снег, наручники, банки из-под сгущенки, фонарь, нож, майка, трусы, пиджак, крыса. Хотя крысу лучше в Питере на рынке за сорок рублей купить. Хочу, чтобы артисты показались - есть просто грандиозная работа Сергея Колесова. А про себя я знаю, что опять подставляюсь, - навтыкают, что и режиссура не та, что непрофессионально, хорошо хоть пьеса не моя.
Пьесу действительно многие приняли в штыки. Константин Костенко, при поддержке радио «Восток России» побывавший на фестивале, рассказывает:
- Публика отреагировала на спектакль скандально. Группа женщин демонстративно покинула зал, причем одна из них зачем-то стукнула сумочкой по режиссерскому пульту. В перерыве ушли театральные критики. Но тем, кто остался, спектакль, мне кажется, понравился. Пьеса, конечно, брутальная: тюрьма, заключенные... Но ведь это метафора. Правда, Коляда сказал, что скандал спектаклю даже на руку. А вот в прошлом году в Польше, наоборот, «Клаустрофобию» принимали исключительно хорошо. Сейчас пьесу переводят на польский язык.
Сегодня, по словам Костенко, у столичных драматургов наметилась такая тенденция. На диктофон наговаривается текст, диалоги, потом все это считывается, распечатывается и в итоге переносится на сцену. Считается, что это помогает приблизиться к реальности, насколько возможно.
- Но мне показалось, - говорит он, - что в итоге остается голый текст. Поначалу это цепляет, но потом приедается и становится скучно.
Дмитрий ТЮЛЕНИН.
Количество показов: 439