- А у нас новые жители, - услышал я в эти дни от лесного берендея Ивана Ивановича Кузнецова, живущего на Бычихе. - Цапли, видимо, решили зазимовать в заповеднике.
Если бы не следопыт Иваныч (крошечный островок на Большом Хехцире омывает Уссури), никто бы не знал, что цапли так близко от большого города. Иваныч знает и... помалкивает. На картах в западной части Большого Хехцира его метят еле заметной точкой. Этот закоулок недоступен ни для зверя, ни для браконьера, а цаплям раздолье. Тут они отдыхают во время пролетов. Для них, а также для чаек и уток этот лоскуток суши среди воды - родильный дом.
Темно. Ноги цепляются за коряги, по лицу хлещут мокрые от осенней росы ветки. Но Иваныч раздвигает их, каким-то шестым чувством угадывая тропинку к заветному островку. Он несет с собой беркута в кожаной сумке. По его словам, эта хищная птица - лучшее средство от пернатых разбойников: болотных луней, ворон, сорок, которые досаждают цаплям. Беркут таращит на свет круглые оранжевые глаза, щелкает клювом.
Лежим в шалаше из лиственничных веток. В просвет видны клочок светлеющего на наших глазах неба, камыши. Посреди поляны - осина, на которой сидит привязанная птица. Почуяв свободу, она пытается слететь в темноту ельника, но конец веревки в руке Иваныча.
Целое лето он выхаживал птицу, которую нашел с перебитым крылом в придорожном кювете. Вообще-то, Иваныч не думал-не гадал, что когда-нибудь займется приручением пернатых. А все началось с совы, подстреленной охотниками: она у него прожила целых два года, а потом заскучала и... улетела. С тех пор Иваныч про «красную потеху», так в старину называли охоту с хищными птицами, узнал все до тонкостей. Ястребы, по его словам, делятся на гнездарей, слетков, молодиков, размытов, дикомытов. Если глаза голубые, то птица молодая, если оранжевые, то в годах. Если на груди рябое пятно, то птица - слеток, едва из гнезда снялась, если в полосочку, то взрослая особь.
- Поймать птицу нелегко, но привязать к себе еще труднее, - говорит он. - Среди них, как и среди людей, - свои натуры. Иная лучше умрет, но не примет пищи из рук человека. Такую лучше отпустить на волю...
Поразительное зрелище: если сделать шаг по острову, то можно наткнуться на гнездо цапли. И это не маленький домик, а громоздкое сооружение прямо на земле. На вершине этих башен из веток и тростника мы увидели два, а то и три существа с рыбьими глазами, с клювами долотцом, с поджатыми длинными ногами, пушистым оперением.
Счастливый случай понаблюдать эту боязливую птицу вблизи. Цапля, как известно, покровительства человека не ищет. Увидеть ее сегодня живьем - большая удача.
Беркут сначала вел себя тихо, а потом защелкал круто загнутым клювом, знать почуял черную птицу - ворону. На полянку их залетела целая стая. Не прошло и пяти минут, как они облепили макушку сухостоины, закружились с карканьем возле «подсадной утки». Грянул выстрел Иваныча из двустволки - вещуний, как метлой, смело на землю.
Любопытно, что вместе с цаплями на островной земле обитают енотовидные собаки, которые их почему-то не трогают. Собачьи норы здесь чуть ли не через каждые 100 метров. Одна из собак, не успев залечь в свою «берлогу», выскочила прямо на нас, поглядела на Иваныча подслеповатыми глазами и бросилась в камыши. Видать, между цаплями и собаками существует негласное правило: соседа по «дому» не трогать...
А когда мы уходили с заповедного острова, вдоволь насмотревшись на редких птиц, кстати, здесь их обитает четыре пары, заботливый Иваныч оставил на прокорм цаплям мешок сухарей, чтобы они могли продержаться до холодов.
День настоялся тот самый, осенний, с теплынью и мягкой желтизной, который вливает в вас успокоение и тихую грусть. Островок казался неиспитой выпуклой чашей, по золотой стерне которой уплывали серые тучи.
Напоследок я спросил у Иваныча: «Что такое красота?». Он долго глядел куда-то в пространство немым отсутствующим взглядом, а потом сказал:
«Я не знаю. Мне хорошо - и все. Я лесом иду, вижу утки плавают, рыба ходит - мне хорошо...».
Александр САВЧЕНКО.
Количество показов: 420