16.04.20 23:01
В редакцию пришло письмо из Николаевска-на-Амуре от нашего давнего читателя Юрия Любушкина, в котором он рассказал о своих героических родственниках - дедушке Федоре Бочарникове и его младшем брате Владимире.Как Иваныч спас всю
дивизию
Мой любимый героический дедушка Федор Иванович Бочарников принимал участие в грандиозной битве на Орловско-Курской дуге. Тогда в июле 1943-го под Прохоровкой в их артдивизионе заканчивались снаряды. Такое, увы, бывает на войне сплошь и рядом… Ещё немного - и лавина танков с крестами на башнях сомнёт батареи. Грозные пушки молчали. Казалось, трагедия неминуема, но…
Чтобы отсечь бронированные чудовища, нужно было скорректировать огонь других дивизионов. А связи с КП бригады не было. Обрыв на линии. Рухнул последний шанс? Ой, ли?! Где наша не пропадала!
Иваныч, как уважительно называли моего деда солдаты и офицеры, под жутким огнём, будучи раненым, устранил обрыв, восстановил связь и доложил ситуацию комбригу. Вовремя!
На войне каждое мгновение дорого. На вес золота. Ибо цена мгновения - это чьи-то спасённые жизни. Жизни твоих боевых товарищей, друзей. Батареи просят огня!..
Так и не смогли танкисты вермахта проутюжить гусеницами позиции артиллеристов. Не по зубам была такая задача. Между тем, в поле, то там, то тут, вовсю пылали вражеские танки. И поделом им!
Сам командир бригады сопровождал носилки с раненым солдатом-связистом в медсанбат. И скупые мужские слёзы убелённого сединой полковника были, вне всяких сомнений, знаком высшей благодарности гвардейцу. Святое боевое братство!.. Здесь нет разделения на звания. Здесь все солдаты Отчизны.
Чуть подлечился -
и в бой
В госпитале дед долго не задержался. Сбежал. Поспешил за своей частью, всё дальше и дальше уходившей с боями на запад. Успел-таки…
Бригада готовилась к форсированию Днепра и к жестокой схватке на узеньком участке крохотного плацдарма. Впереди были тяжелейшие испытания для Иваныча и его фронтовых братьев. Впереди был лежащий в руинах некогда красавец - Киев.
А за подвиг у русской деревеньки Прохоровки, на Белгородщине, гвардии рядовой Бочарников Фёдор Иванович был представлен к ордену Отечественной войны Первой степени.
Думается, здесь, как никогда, уместны несколько поэтических строк о людях того героического племени:
Невозможное нам по плечу
Всем друзьям моего поколенья.
Нам беда никогда не задует свечу,
Наши души не сгинут в забвенья.
Мы горели, сражаясь на Курской дуге,
И тонули в Днепре на стремнине,
Чтоб на этой войне, в этом жутком огне
Сдох фашизм в этой адской пучине!
Или вот еще строчки:
Окопная правда. Сермяга…
Ещё вся война впереди.
Не орден - медаль «ЗА ОТВАГУ»
Блестит у него на груди.
В том блеске огни и пожары,
И подвиг Великой страны.
Страдания, муки, кошмары -
Всё есть в закромах у войны…
Солдатское сердце не дрогнет
Пред лютым коварным врагом.
Но боль это сердце догонит,
Но всё это будет потом.
Солдатская правда. Сермяга…
Крутой перелом позади.
Будь верен армейской присяге,
Победа, солдат, впереди!..
Победа нас ждёт впереди…
На фронт - к старшему брату
Также хочу в этих заметках рассказать о младшем брате моего деда - Владимире Ивановиче Бочарникове.
… С детства Володя мечтал о море и далёких экзотических странах. Бредил во сне и наяву морской романтикой. А о чём ещё мог мечтать мальчишка, выросший на берегах таёжного Амура, в городе со славными традициями российских флотоводцев? Однако помешала война…
В 15 лет, приписав себе для «солидности» два лишних года, Владимир бежит к старшему брату Федору на фронт. Однако не удалось. Сняли его с поезда, идущего на запад.
Но прознав про заветную мечту парнишки о море, военные начальники направили его, всё рвавшегося «на фронт к старшему брату», в школу юнг во Владивостоке.
Несколько месяцев напряжённой учебы и - вот уже юнга Владимир Бочарников полноправный член экипажа на одном из судов ДВМП (Дальневосточное морское пароходство).
Нелёгок, тернист и смертельно опасен был путь транспортов в составе конвоев, доставлявших груз по ленд-лизу из Сан-Франциско. Весь многодневный путь от главной военно-морской базы Советского Союза на Тихом океане до берегов солнечной Калифорнии и обратно был сопряжён со смертельным риском.
Денно и нощно суда караулили японские подводные лодки, не ведавшие пощады. Тут уже ничего не убавить и не прибавить - работа для настоящих мужчин!
Да и к слову сказать, в самой Америке на наших моряков смотрели, не скрывая восторга и восхищения. Как на настоящих героев. А они такими, собственно, и были.
О героическом подвиге гражданских моряков, положивших на алтарь Победы свои жизни, говорит скорбно-величественный монумент Славы и плиты с высеченными фамилиями членов экипажей морских транспортов, погибших в океанской пучине. И горит в честь их Вечный огонь на высоком берегу бухты Золотой Рог, в самом центре Владивостока.
И потому-то, конечно же, каждая американская семья, невзирая на своё социальное положение, считала за высшую честь принять у себя дома отважных моряков. Гостеприимство не имело границ по своему радушию и душевности. Было такое в нашей истории? Было! Лишь бы память людская былью не поросла.
Если сильно хочешь, своего добьёшься
А неугомонный юнга Владимир Бочарников рвётся на действующий боевой флот, подавая рапорт за рапортом «по команде», как в общем и положено служивому флотскому человеку. И добился-таки своего! Командование КТОФ пошло навстречу: в победном мае сорок пятого он был зачислен в состав бригады тральщиков. Мечта сбылась!
Он знает, что их бригада готовится к боевому походу. Восторг переполняет мальчишеское сердце. А пред глазами у него снова и снова мелькают увиденные в кинотеатре кадры из фронтовой кинохроники.
Там, где советские матросы, сведённые в полки морской пехоты, как последний резерв фронтового командования под торжественные звуки «Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает…» и молодецки-залихватское «Полундра!», шли отчаянно-смело на немецкие позиции под Севастополем и Ленинградом, Керчью и Феодосией.
Их храбрости и мужеству не было предела! А их боевая слава, помноженная на гордые профили боевых кораблей, светилась отблеском грядущей победы на кончиках штыков.
… Скоро боевой поход. Да что ни говори, а не каждому доверено проделывать проходы в минных полях японцев у берегов Южного Сахалина и Курил. Проходы для решительного броска наших кораблей с десантом на борту.
Операция, рассчитанная на молниеносную внезапность, всегда сопровождена со смертельным риском. Так или иначе. Это неумолимый закон войны.
Ну а к риску юнге Владимиру Бочарникову не привыкать. Ведь за его плечами уже два года службы. Да какой службы! Хоть и на гражданском флоте.
Недаром, наверное, его более взрослые товарищи называли юнгу «братишка». Такое негласное признание на флоте заслужить надо. И не словом, а делом!
Все погибли,
а он выжил
В первом же бою - во время боевого траления - под огнём береговых батарей японцев, их тральщик подорвался на вражеской мине. Огненная вспышка. Какой-то миг - и, казалось, мир померк навсегда в жутком грохоте взрыва. Весь экипаж корабля погиб.
Но судьба и Всевышний, видно, берегли юного моряка, хранили его от страшной беды. Его, полуживого, тяжело контуженного, подобрали моряки с других кораблей.
Почти сутки в бреду он провел в холодной неласковой воде. На грани между жизнью и смертью. Но выжил! Выжил всем смертям назло! А шёл ему тогда всего семнадцатый год…
После войны Владимир Бочарников продолжал служить матросом в составе КТОФ. Затем был демобилизован и вернулся в родной Николаевск-на-Амуре. Работал председателем сельского совета с. Касьяновка и рабочим на судостроительном заводе.
Ушёл из жизни бывший юнга КТОФ в феврале 2004 года, немного не дожив до 76 лет.
… На русском флоте испокон веку верили, что души моряков и после своего земного пути никогда не уходят от нас. Они переселяются в сердца белых чаек. И потому вечно с нами. Всегда…
Подготовил
Игорь ДМИТРИЕВ.
Количество показов: 536