14.11.25 08:01
Семён, больше известный по позывному «Твет», – инструктор по боевой подготовке. Награждён орденом Мужества за штурм Павловки, медалями «За Отвагу», «За боевые отличия». Он прожил всего четверть века, но прошёл испытания, которые многие не встретят за всю жизнь. В зоне СВО он несколько раз выносил товарищей на плечах, оказывал медицинскую помощь, являясь разведчиком-связистом. Спасал и терял товарищей, родного отца.
В старших классах у него была мечта – поступить в железнодорожный институт. Весь 11-й класс усердно готовился, учился, выбрал сразу шесть экзаменов ЕГЭ, но, увы, самый главный по математике завалил.
Повестка, военкомат, распределение в батальон сопровождения воинских грузов в Хабаровске. В изначальных планах было отслужить, повторно сдать предметы и жить обычной жизнью парня-студента. Но с каждым днём службы его интерес к военному делу рос, внутри зарождалось желание посвятить себя защите Родины.
Он не спешил. Присматривался, думал вернуться домой, взвесить и принять окончательное решение. Оно пришло неожиданно, когда шёл десятый месяц его «погружения».
– После ранения из Сирии вернулся офицер. Мне было интересно узнать, как там выполняли задачи. Какая обстановка. Ведь наша часть больше уставная, всё чётко и регламентировано, а там совсем иначе, – рассказывает Семён.
Один разговор, второй, пятый – он и сам не заметил, как в голове отчётливо сформировалась цель: отстаивать интересы России, своей Родины, как внутри страны, так и за её пределами. Нет, в тот момент он не хотел именно воевать, а желал приносить пользу.
И вот демобилизация. Стоя на КПП соединения специального назначения, он уже чётко осознавал: подпишет контракт, попросится в Сирию, когда-нибудь примет участие в боевых действиях. Конечно, в тот момент он не представлял, насколько реальными станут его предчувствия…
Через год в составе группы из двадцати человек отправили в первую заграничную командировку в Африку – в Ливию.
О начале СВО Твет узнал там же. С товарищами начали готовиться самостоятельно.
ВМЕСТЕ С ОТЦОМ
Павловка – населённый пункт под Угледаром. Твет вспоминает: тяжёлые шли бои, кровопролитные. Село несколько раз переходило из рук в руки. Артобстрелы – едва ли не каждый день, а то и час. Мины падали, земля дрожала, пули свистели.
«Как там батя?» – думал, как можно крепче сжимая автомат, Семён, не зная, что много дней спустя в этих краях отец выполнит свою последнюю задачу…
… Время тоже. Бахмут – от Павловки чуть больше 170 км. Первые российские подразделения заходят в населённый пункт. Отец Семёна, призванный по мобилизации в мотострелковую бригаду, среди них. Он мог отказаться, но привык жить по совести и тому же учил мальчика.
В тысячах километров не находила себе места жена и мать. Оба её самых близких мужчины не выходили на связь полтора месяца…
Первым позвонил Семён, через пару недель – отец. Он лежал в госпитале после ранения; это было начало 2023-го.
В отпуск в Хабаровск приехали с разницей в один день. Месяц пролетел незаметно. Твет вернулся на передовую, отец долечил раны и тоже встал в строй.
В следующий раз они встретились почти в конце года при тех же обстоятельствах. Домашний уют, мать, накрывающая стол, отец после уже второго ранения, Семён, переживший несколько тяжёлых задач.
Они много говорили о том, что видели, что чувствовали, поддерживали друг друга перед тем, как снова взять в руки оружие. Работали рядом. Твет с группой шёл вперёд, отец встал на оборону Павловки. Почти полгода их разделяли всего несколько километров.
7 марта пришло сообщение: короткое, жестокое. Мать написала: отец погиб.
Сутки он думал, как поступить. Решил, что должен вернуть батю домой во что бы то ни стало. Был готов пойти на эвакуацию хоть в одиночку. Не понадобилось – тело смогли вынести из-под огня. И вскоре они снова оба оказались дома…
«Судьба так распорядилась, чтобы ты больше не оказался на войне», – иногда произносит мама сквозь проступающие слёзы.
– У меня нет ни одного ранения. Наверное, он отводил, брал на себя, – говорит Семён.
ГЛАВНОЕ ВНУТРИ
Ему 25, хоть в это и сложно поверить. Он не афиширует свой возраст, но и не скрывает от подопечных в учебном центре, если те интересуются. Говорит, авторитет зарабатывается знаниями, умениями, поступками.
Орден Мужества Твет получил за штурм Павловки. Село, примерно 4х2 километра, было плотно застроено: многоэтажки, школа, детский сад.
Одни пробивались и зачищали сам населённик. В этом участвовали бойцы 155 бригады. Другие работали в лесополках, в том числе группа, в которой был Семён. Парни обеспечивали логистику, безопасный подвоз боеприпасов, личного состава, эвакуацию.
Дальше перешли работать в самой Павловке. К тому моменту примерно половина населённого пункта уже была зачищена от бойцов ВСУ. Стояли на прикрытии, проводили эвакуацию.
Постепенно село переходило под контроль российских военных. Парни осторожно продвигались вперёд, каждая группа по своей улице. Давили автоматным огнём, пулемётом, иногда задействовали гранатомёт.
Шаг за шагом, дом за домом.
– Это страшно вспоминать. На каждом перекрёстке «двухсотые» – 2–4–6 человек.
Порой приходилось прятаться в ближайший подвал, чтобы укрыться от артобстрела. Били стволы крупного калибра. На глазах Семёна складывались дома. Хлопот доставляли вражеские снайперы, парни из соседних групп рассказывали о потерях.
– Мы всегда допускали, что можем внезапно встретиться с противником. Соблюдали боевой порядок, правила подхода и отхода к объекту, к укрытию. Действовали по ситуации: когда через дверь, когда через окно заходили.
Оставались последние строения, последние дни до полного освобождения. Устроили привал в одной из уцелевших построек. В гости зашли коллеги из другой группы. Сидели, болтали, строили планы.
«Макар» – это позывной одного из штурмовиков – похвастался, что неделю назад стал отцом, жена родила мальчика.
Как назвали сына он не успел сказать. Рядом ударил снаряд… Взрыв. Комнату окутали клубы дыма вперемешку с пылью.
Звон в ушах сменился звуками боли. Перед глазами лежал «Макар» с окровавленными ногами. Вернее, с тем, что от них осталось… Семён бросился оказывать помощь, перетянул раны. Поддерживал до последнего вздоха.
Ранения получили и другие парни, но все благополучно эвакуировались, вернулись в строй.
«ЗА ОТВАГУ»
Позывной Твет он взял себе перед командировкой в Ливию. Долго перебирал варианты, вспоминал, какие встречал у товарищей. Хотел, чтобы получилось легко, оригинально и просто для восприятия.
– Ещё ни разу не встречал подобного ни у кого, – улыбнулся Семён.
Свою вторую награду – медаль «За Отвагу» – он получил за работу в Никольском. Стояли в обороне. Противник огрызался ожесточённо. Днями и ночами разбирал по квадратам лесопосадки: не жалел ни артиллерийских, ни танковых боеприпасов, ни десятков дронов.
Парни мужественно держались за каждую пядь земли, терпели…
– Перед Угледаром есть участок, который называется «Северные дачи», – он был под контролем ВСУ. Наши пацаны сидели там 30 дней в окружении в каких-то развалинах, держались, никто не оставил позиции. Мы сбрасывали им еду, воду и БК с дронов. Настоящий подвиг русского спецназа, нашего соединения, – говорит Семён.
Второй участок – Южные дачи – всего пара километров от Никольского, но путь туда лежал через открытое поле. Группы регулярно пытались преодолеть его, но каждый раз преграждал вражеский огонь.
Били всем: стволами, миномётами, FPV-шками.
Очередная ночная попытка прорыва принесла ранения всей группе. Кто мог, вернулся самостоятельно, но один остался, получил множественные осколочные ранения ног. Нехрупкого парня весом не меньше 130 кг (и это без бронезащиты) просто не смогли вытащить физически…
Но спецназ своих не бросает! Парни начали думать, как выполнить эвакуацию. Выдвинулись, напоролись на встречный огонь, отошли, снова выдвинулись, снова противник поджидал.
Семён в это время разговаривал с ним по радиостанции. В груди сжималось. Поймал себя на мысли: «Если на его месте был я, то хотел бы, чтобы родным передали хотя бы тело».
Светало. Увидеть цель в открытом поле, да ещё и при свете, легче лёгкого. Твет, собрав в кулак волю, надежду на русский авось, такого же, как и он, безрассудного товарища, сделал первый шаг, второй, десятый. Добежали, нашли! Тот лежал под небольшим кустом почти без сознания.
Правда, носилок с собой парни не взяли. Тогда Семён взвалил его на плечи и, дав команду напарнику идти позади, слушая выходы артиллерии и жужжание дронов, взял обратный курс. Больше километра полубегом, пешком, как получалось. Удача была на их стороне. Боец из последних сил твердил: «Спасибо, думал, что там умру».
Этот случай произошёл, когда Семёну было 22 года…
ГЛАВНОЕ – ПО СОВЕСТИ
Один из ярких примеров того, что возраст порой не главное, произошёл во время штурма лесопосадки под Павловкой. В группе было несколько мобилизованных. Один, с опытом боевых действий в Чечне, имел государственную награду.
Во время передвижения на технике Семён начал объяснять ему возможные сценарии развития событий – от лучшего к худшему. На что тот с недоверием, а скорее с издёвкой, спросил: «Ты в свои 22 года хочешь учить воевать 43-летнего мужика?»
А спустя всего пару дней они попали под интенсивный обстрел. Танк бил так, что нельзя было поднять голову, все прижались к земле и искали укрытие. В какой-то момент Твет увидел того мужчину: он полз к нему и не сдерживал слёз. Паника, страх, желание выжить. Гордыня сменилась мольбой о помощи и защите.
– Я лишь улыбнулся. Главное в таких ситуациях – это не только практические действия, но и моральная поддержка. Начал успокаивать его, шутить, переводить разговор на другие темы, чтобы снять напряжение. Через пару часов мы снова приступили к работе.
Этот случай ещё раз доказал группе, что опыт и знания не зависят от возраста, а умение сохранять хладнокровие в критических ситуациях может спасти жизнь.
Твет говорит, что быстро повзрослел, поменял мировоззрение. Не любит ярлыки вроде «добрый» или «злой» – это слишком поверхностно. Главное для него – действовать по совести, независимо от обстоятельств.
– Даже если понимаю, что какое-то решение может принести мне личный ущерб – будь то потеря времени, ресурсов или возможностей – я всё равно выбираю путь, который считаю правильным с точки зрения морали и справедливости. Чистая совесть для меня важнее сиюминутной выгоды.
Мария Герман. Фото из личного архива Твета.
Количество показов: 284
В старших классах у него была мечта – поступить в железнодорожный институт. Весь 11-й класс усердно готовился, учился, выбрал сразу шесть экзаменов ЕГЭ, но, увы, самый главный по математике завалил.
Повестка, военкомат, распределение в батальон сопровождения воинских грузов в Хабаровске. В изначальных планах было отслужить, повторно сдать предметы и жить обычной жизнью парня-студента. Но с каждым днём службы его интерес к военному делу рос, внутри зарождалось желание посвятить себя защите Родины.
Он не спешил. Присматривался, думал вернуться домой, взвесить и принять окончательное решение. Оно пришло неожиданно, когда шёл десятый месяц его «погружения».
– После ранения из Сирии вернулся офицер. Мне было интересно узнать, как там выполняли задачи. Какая обстановка. Ведь наша часть больше уставная, всё чётко и регламентировано, а там совсем иначе, – рассказывает Семён.
Один разговор, второй, пятый – он и сам не заметил, как в голове отчётливо сформировалась цель: отстаивать интересы России, своей Родины, как внутри страны, так и за её пределами. Нет, в тот момент он не хотел именно воевать, а желал приносить пользу.
И вот демобилизация. Стоя на КПП соединения специального назначения, он уже чётко осознавал: подпишет контракт, попросится в Сирию, когда-нибудь примет участие в боевых действиях. Конечно, в тот момент он не представлял, насколько реальными станут его предчувствия…
Через год в составе группы из двадцати человек отправили в первую заграничную командировку в Африку – в Ливию.
О начале СВО Твет узнал там же. С товарищами начали готовиться самостоятельно.
ВМЕСТЕ С ОТЦОМ
Павловка – населённый пункт под Угледаром. Твет вспоминает: тяжёлые шли бои, кровопролитные. Село несколько раз переходило из рук в руки. Артобстрелы – едва ли не каждый день, а то и час. Мины падали, земля дрожала, пули свистели.
«Как там батя?» – думал, как можно крепче сжимая автомат, Семён, не зная, что много дней спустя в этих краях отец выполнит свою последнюю задачу…
… Время тоже. Бахмут – от Павловки чуть больше 170 км. Первые российские подразделения заходят в населённый пункт. Отец Семёна, призванный по мобилизации в мотострелковую бригаду, среди них. Он мог отказаться, но привык жить по совести и тому же учил мальчика.
В тысячах километров не находила себе места жена и мать. Оба её самых близких мужчины не выходили на связь полтора месяца…
Первым позвонил Семён, через пару недель – отец. Он лежал в госпитале после ранения; это было начало 2023-го.
В отпуск в Хабаровск приехали с разницей в один день. Месяц пролетел незаметно. Твет вернулся на передовую, отец долечил раны и тоже встал в строй.
В следующий раз они встретились почти в конце года при тех же обстоятельствах. Домашний уют, мать, накрывающая стол, отец после уже второго ранения, Семён, переживший несколько тяжёлых задач.
Они много говорили о том, что видели, что чувствовали, поддерживали друг друга перед тем, как снова взять в руки оружие. Работали рядом. Твет с группой шёл вперёд, отец встал на оборону Павловки. Почти полгода их разделяли всего несколько километров.
7 марта пришло сообщение: короткое, жестокое. Мать написала: отец погиб.
Сутки он думал, как поступить. Решил, что должен вернуть батю домой во что бы то ни стало. Был готов пойти на эвакуацию хоть в одиночку. Не понадобилось – тело смогли вынести из-под огня. И вскоре они снова оба оказались дома…
«Судьба так распорядилась, чтобы ты больше не оказался на войне», – иногда произносит мама сквозь проступающие слёзы.
– У меня нет ни одного ранения. Наверное, он отводил, брал на себя, – говорит Семён.
ГЛАВНОЕ ВНУТРИ
Ему 25, хоть в это и сложно поверить. Он не афиширует свой возраст, но и не скрывает от подопечных в учебном центре, если те интересуются. Говорит, авторитет зарабатывается знаниями, умениями, поступками.
Орден Мужества Твет получил за штурм Павловки. Село, примерно 4х2 километра, было плотно застроено: многоэтажки, школа, детский сад.
Одни пробивались и зачищали сам населённик. В этом участвовали бойцы 155 бригады. Другие работали в лесополках, в том числе группа, в которой был Семён. Парни обеспечивали логистику, безопасный подвоз боеприпасов, личного состава, эвакуацию.
Дальше перешли работать в самой Павловке. К тому моменту примерно половина населённого пункта уже была зачищена от бойцов ВСУ. Стояли на прикрытии, проводили эвакуацию.
Постепенно село переходило под контроль российских военных. Парни осторожно продвигались вперёд, каждая группа по своей улице. Давили автоматным огнём, пулемётом, иногда задействовали гранатомёт.
Шаг за шагом, дом за домом.
– Это страшно вспоминать. На каждом перекрёстке «двухсотые» – 2–4–6 человек.
Порой приходилось прятаться в ближайший подвал, чтобы укрыться от артобстрела. Били стволы крупного калибра. На глазах Семёна складывались дома. Хлопот доставляли вражеские снайперы, парни из соседних групп рассказывали о потерях.
– Мы всегда допускали, что можем внезапно встретиться с противником. Соблюдали боевой порядок, правила подхода и отхода к объекту, к укрытию. Действовали по ситуации: когда через дверь, когда через окно заходили.
Оставались последние строения, последние дни до полного освобождения. Устроили привал в одной из уцелевших построек. В гости зашли коллеги из другой группы. Сидели, болтали, строили планы.
«Макар» – это позывной одного из штурмовиков – похвастался, что неделю назад стал отцом, жена родила мальчика.
Как назвали сына он не успел сказать. Рядом ударил снаряд… Взрыв. Комнату окутали клубы дыма вперемешку с пылью.
Звон в ушах сменился звуками боли. Перед глазами лежал «Макар» с окровавленными ногами. Вернее, с тем, что от них осталось… Семён бросился оказывать помощь, перетянул раны. Поддерживал до последнего вздоха.
Ранения получили и другие парни, но все благополучно эвакуировались, вернулись в строй.
«ЗА ОТВАГУ»
Позывной Твет он взял себе перед командировкой в Ливию. Долго перебирал варианты, вспоминал, какие встречал у товарищей. Хотел, чтобы получилось легко, оригинально и просто для восприятия.
– Ещё ни разу не встречал подобного ни у кого, – улыбнулся Семён.
Свою вторую награду – медаль «За Отвагу» – он получил за работу в Никольском. Стояли в обороне. Противник огрызался ожесточённо. Днями и ночами разбирал по квадратам лесопосадки: не жалел ни артиллерийских, ни танковых боеприпасов, ни десятков дронов.
Парни мужественно держались за каждую пядь земли, терпели…
– Перед Угледаром есть участок, который называется «Северные дачи», – он был под контролем ВСУ. Наши пацаны сидели там 30 дней в окружении в каких-то развалинах, держались, никто не оставил позиции. Мы сбрасывали им еду, воду и БК с дронов. Настоящий подвиг русского спецназа, нашего соединения, – говорит Семён.
Второй участок – Южные дачи – всего пара километров от Никольского, но путь туда лежал через открытое поле. Группы регулярно пытались преодолеть его, но каждый раз преграждал вражеский огонь.
Били всем: стволами, миномётами, FPV-шками.
Очередная ночная попытка прорыва принесла ранения всей группе. Кто мог, вернулся самостоятельно, но один остался, получил множественные осколочные ранения ног. Нехрупкого парня весом не меньше 130 кг (и это без бронезащиты) просто не смогли вытащить физически…
Но спецназ своих не бросает! Парни начали думать, как выполнить эвакуацию. Выдвинулись, напоролись на встречный огонь, отошли, снова выдвинулись, снова противник поджидал.
Семён в это время разговаривал с ним по радиостанции. В груди сжималось. Поймал себя на мысли: «Если на его месте был я, то хотел бы, чтобы родным передали хотя бы тело».
Светало. Увидеть цель в открытом поле, да ещё и при свете, легче лёгкого. Твет, собрав в кулак волю, надежду на русский авось, такого же, как и он, безрассудного товарища, сделал первый шаг, второй, десятый. Добежали, нашли! Тот лежал под небольшим кустом почти без сознания.
Правда, носилок с собой парни не взяли. Тогда Семён взвалил его на плечи и, дав команду напарнику идти позади, слушая выходы артиллерии и жужжание дронов, взял обратный курс. Больше километра полубегом, пешком, как получалось. Удача была на их стороне. Боец из последних сил твердил: «Спасибо, думал, что там умру».
Этот случай произошёл, когда Семёну было 22 года…
ГЛАВНОЕ – ПО СОВЕСТИ
Один из ярких примеров того, что возраст порой не главное, произошёл во время штурма лесопосадки под Павловкой. В группе было несколько мобилизованных. Один, с опытом боевых действий в Чечне, имел государственную награду.
Во время передвижения на технике Семён начал объяснять ему возможные сценарии развития событий – от лучшего к худшему. На что тот с недоверием, а скорее с издёвкой, спросил: «Ты в свои 22 года хочешь учить воевать 43-летнего мужика?»
А спустя всего пару дней они попали под интенсивный обстрел. Танк бил так, что нельзя было поднять голову, все прижались к земле и искали укрытие. В какой-то момент Твет увидел того мужчину: он полз к нему и не сдерживал слёз. Паника, страх, желание выжить. Гордыня сменилась мольбой о помощи и защите.
– Я лишь улыбнулся. Главное в таких ситуациях – это не только практические действия, но и моральная поддержка. Начал успокаивать его, шутить, переводить разговор на другие темы, чтобы снять напряжение. Через пару часов мы снова приступили к работе.
Этот случай ещё раз доказал группе, что опыт и знания не зависят от возраста, а умение сохранять хладнокровие в критических ситуациях может спасти жизнь.
Твет говорит, что быстро повзрослел, поменял мировоззрение. Не любит ярлыки вроде «добрый» или «злой» – это слишком поверхностно. Главное для него – действовать по совести, независимо от обстоятельств.
– Даже если понимаю, что какое-то решение может принести мне личный ущерб – будь то потеря времени, ресурсов или возможностей – я всё равно выбираю путь, который считаю правильным с точки зрения морали и справедливости. Чистая совесть для меня важнее сиюминутной выгоды.
Мария Герман. Фото из личного архива Твета.
Количество показов: 284