24.07.26 08:51
Подумать только: уже 46 лет нет с нами Владимира Высоцкого, при том что прожил он всего 42 года. Хотя Владимир Семёнович по-прежнему с нами: в песнях, в кинофильмах.«Не пройдёт и полгода – и я появлюсь, чтобы снова уйти на полгода…» – это строчки из песни Высоцкого «Я, конечно, вернусь». Они словно пророческие. Ведь Владимир Семёнович родился 25 января, а умер тоже 25-го, только июля.
«Мне меньше полувека – сорок с лишним, –
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним».
Это, пожалуй, самое последнее стихотворение Высоцкого, которое он посвятил жене Марине Влади – женщине, которая не раз вытаскивала его «с того света» и много что для него сделала. Оно тоже пророческое. Словно прощание.
А возьмём его песню «Баллада об уходе в рай». Помните строчки: «Вот и сбывается всё, что пророчится. Уходит поезд в небеса – счастливый путь! Ах, как нам хочется, как всем нам хочется не умереть, а именно уснуть…». Высоцкий, как известно, умер именно во сне в своей квартире на Малой Грузинской.
КАК ПРОЩАЛИСЬ С КУМИРОМ
По официальной версии, причиной столь скоропостижного и раннего ухода из жизни стала острая сердечно-сосудистая недостаточность. Хотя вскрытие не проводилось по просьбе семьи и точная причина навсегда осталась тайной. Но образ жизни и тайные пристрастия Владимира Семёновича не оставляли места для каких-либо сомнений.
Москва в эти дни казалась полупустой: летняя Олимпиада-80 была в самом разгаре, из Белокаменной загодя вывезли «проблемный контингент», иногородних пускали только по пропускам, город патрулировали милиционеры в парадной форме и сотрудники КГБ в штатском.
Официальные СМИ молчали, лишь крошечный некролог появился позже в «Вечерней Москве» – об этом договорился Иосиф Кобзон. Но вся столица уже знала, что умер её кумир – настоящий герой своего времени.
Организацией прощания занялись друзья и Театр на Таганке, где Высоцкий работал большую часть своей жизни. Гражданская панихида прошла прямо в здании театра. С ночи у входа выстроилась очередь длиной в несколько километров. Люди забирались на крыши киосков, фонари, сидели на подоконниках соседних зданий – проститься пришли более ста тысяч человек.
Порядок обеспечивали сотни милиционеров, но давки удалось избежать. Среди близких рядом были жена Марина Влади (она прилетела из Франции), родители, коллеги по театру и самые лучшие друзья. В зале звучала музыка, люди плакали, бросали цветы под ноги несущим гроб – актёрам Валерию Янкловичу и Вениамину Смехову, а также худруку театра Юрию Любимову.
Гроб для Высоцкого был необычным – так называемая правительственная «шестёрка», спецмодель для партийной номенклатуры. Слухи про хрустальный гроб оказались мифом, но внимание к деталям было максимальным: всё было оформлено торжественно, но без лишних изысков.
Одет артист был просто – в чёрную водолазку. Этот образ стал каноническим: именно так его запомнили миллионы, такой стиль подчёркивал его бунтарский дух и близость к народу. К тому же именно в ней Высоцкий через два дня должен был играть Гамлета. Хотя спектакль был отменён, ни один человек не сдал купленный билет.
ПАТРИОТИЗМ БЕЗ КАВЫЧЕК И ГРИМА
Разумеется, у каждого из нас свой Высоцкий. Насколько его имя наполнено высотой, настолько же судьба – глубиной и неразгаданностью. Кто он? Поэт, музыкант, актёр? Несомненно! Но главное – ЛИЧНОСТЬ, удивительно привлекательная, которой был дан потрясающий дар – творить для людей, для нас с вами.
И мы с поклоном принимаем этот дар, поём песни Высоцкого, читаем его стихи, которые с годами не теряют своей актуальности и остроты. Словно Семёныч писал их вчера.
Кстати, вы обратили внимание, что в песнях Высоцкого не упоминается слово «Родина»? На первый взгляд это может показаться странным. Певец, которого считают «голосом эпохи», бард, писавший о войне так, что у слушателей перехватывало дыхание, – и ни одного прямого упоминания о Родине?
Между тем разгадка, как считают высоцковеды, оказалась проста и глубока одновременно. Владимир Семёнович как чёрт ладана боялся великих слов, замусоленных пропагандой.
Он ненавидел фальшь. А слова «Родина», «Победа», «патриотизм» в советские годы были настолько заезжены официальной риторикой, что превратились в пустые штампы. Произносить их в песне означало для него фальшивить. Или, что ещё хуже, быть заподозренным в угодничестве власти.
«Для меня война – это особое потрясение, поэтому я так много пишу о ней», – говорил сам Высоцкий. Но он писал о ней без помпезности.
Мастерство Высоцкого проявилось в том, что он умел сказать всё, не произнося запретных слов. Вместо слова «Родина» у него – многомерный, чувственный образ. Вот как он описывает страну в одной из песен:
«Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною,
Перед солоно- да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною».
Чувствуете разницу? Здесь нет пафосного лозунга. Есть живое, дышащее, противоречивое ощущение – родное, но не приглаженное.
То же с Победой. Вместо фанфар – боль и память. Самая страшная его военная песня, пожалуй, та, где нет ни одного громкого слова. А есть строчки, от которых мороз по коже:
«Для меня не загадка
Их печальный вопрос.
Мне ведь тоже несладко,
Что у них не сбылось.
Мне ответ подвернулся:
«Извините, что цел!
Я случайно вернулся,
Ну а ваш – не сумел».
Это о тех, кто не вернулся. О чувстве вины живого перед мёртвым. Это и есть память о Победе, но высказанная не через громкие слова, а через личную трагедию.
Самое наглядное доказательство его метода – песня «Братские могилы». Анализируя её, исследователи отмечают: главный конфликт там – между чувством вины и благодарностью за возможность жить. Это не о «величии», а о цене.
Вместо памятника с орденами – «братская могила, где не ставят крестов». Вместо парадного рассказа о героях – «в Вечном огне видно… горящее сердце солдата». И лаконичный, страшный финальный вопрос: «Но разве от этого легче?»
Это и есть настоящий патриотизм Высоцкого. Не тот, который кричит о любви к Родине с трибуны, а тот, который ноет и болит в груди за каждого, кто не вернулся. Патриотизм без кавычек и без грима.
Высоцкий не пел о любви к Родине. Он жил ею. В песне «Нет меня – я покинул Расею» Владимир Семёнович и вовсе высмеивает сплетни о своей эмиграции, финальным аккордом заявляя: «Не волнуйтесь – я не уехал, и не надейтесь – я не уеду!».
Именно поэтому он до сих пор «свой». Потому что не пытался казаться. Потому что избегал фальшивых слов, но создавал такие образы, которые говорят громче любых лозунгов.
Дмитрий ИГОЛИНСКИЙ.
Количество показов: 95