08.11.22 09:26
Сейчас уже невозможно себе представить привокзальную площадь дальневосточной столицы без памятника первопроходцу Ерофею Хабарову, ставшего визитной карточкой города. «Я объехал весь мир, но Хабаровск - это первое место, где я увидел полное соответствие «входа» в город: памятник первопроходцу, открытая площадь, бульвар…» - воскликнул экс-чемпион мира по шахматам Борис Спасский после посещения краевого центра.Между тем скульптором памятника Ерофею Хабарову являлся Абрам Мильчин, которому 9 ноября исполнилось бы 110 лет. Очевидцы вспоминают, что на торжественном открытии памятника Абрама Пейсаховича качали на руках, словно тренера, приведшего команду к чемпионству.
«Поколения будут с любовью вспоминать имя скульптора, создателя такого искусства», - писал Мильчину чуть позже биробиджанский писатель Сальвадор Боржест.
У властей такие не в почёте
А ведь памятник долгое время оставался как бы безымянным (имя автора указано не было). Говорят, что Мильчина это сильно угнетало. Он всегда щепетильно относился к вопросу соблюдения своих авторских прав.
Когда в Хабаровске выходили различные красочные фотоальбомы, посвященные очередным юбилеям города, составители, разумеется, помещали фотографию памятника Хабарову, но Мильчина даже не упоминали.
И лишь в 1995 году историческая справедливость была восстановлена, и на памятнике Хабарову появилась табличка с указанием автора. Жаль только, что сам Абрам Пейсахович не дожил до этого дня.
На стене дома на улице Пушкина, 64, где прожил скульптор с 1959-го по 1994 год, есть мемориальная доска, посвящённая Абраму Пейсаховичу. В день рождения Мильчина сюда обычно приносят цветы. И это лишний раз говорит о том, что его по-прежнему помнят.
Кстати, именно коллеги скульптора сделали все возможное, чтобы Абрама Пейсаховича (пусть и после его смерти) восстановили в Союзе художников России. Это произошло в 2014 году.
А вот почетным гражданином Хабаровска он так и не стал. Хотя попытка увековечить таким образом память о скульпторе предпринималась. Однако большинством голосов городская Дума отказала автору памятника Ерофею Хабарову в праве быть достойным этого звания.
Когда же искусствовед Валентина Старостина стала рассказывать депутатам о скульпторе, из зала раздалась реплика: нам, мол, здесь виднее, каким он был. Да, Мильчин был ершистым, принципиальным. А у властей такие обычно не в почете…
Способный парень!
Что же вообще за человек был Мильчин? Как детдомовский мальчишка, родившийся еще в царской России, стал известным скульптором?
- Мой дедушка родился далеко от Дальнего Востока - в белорусском городе Бобруйске - в семье музыканта, - рассказывает об Абраме Пейсаховиче его внук Валентин Мильчин. - Но любовь к музыке родители, видимо, не успели привить будущему скульптору: он рано осиротел и попал в детский дом. Именно там проявились первые творческие способности мальчика, который хорошо рисовал, лепил.
Рассказывают, что свою первую работу - бюст Ленина - он выполнил еще в детском доме. Причем вылепил вождя буквально за одну ночь, успев ко дню похорон Ильича. Затем судьба занесла Абрама в Биробиджан, куда он приехал двадцатилетним юношей, и четыре года проработал художником в Государственном еврейском театре и в отделе иллюстраций газеты «Биробиджанер штерн».
«Способный ты парень, - говорили ему старшие товарищи, - тебе учиться надо». И вот в 1937 году областной отдел народного образования направил Мильчина учиться в Москву на скульптурном отделении Всесоюзной образцовой изостудии ВЦСПС.
Первым педагогом и наставником его была сама Вера Мухина, прославившаяся монументом «Рабочий и колхозница». Она сразу распознала в юноше талантливого скульптора.
Здесь, думается, надо сделать небольшое отступление. Когда в 1939 году студию закрыли, Вера Игнатьевна приняла участие в судьбе Мильчина и не допустила, чтобы он без образования вернулся домой.
Немало ей пришлось похлопотать, чтобы Абрама без документов о среднем образовании приняли в Институт изобразительных искусств.
Кстати, экзамены по общеобразовательным дисциплинам Мильчин сдал, мягко говоря, неважно. И если следовать букве закона, его не должны были зачислять в институт. Решающее слово оказалось за Верой Мухиной. Она убедила приемную комиссию, что Мильчина надо принять.
На войне был артиллеристом
Что ж, учеба в Москве, разумеется, была для будущего скульптора очень полезной. Но окончить вуз ему не удалось - грянула Великая Отечественная война. Естественно, о творчестве пришлось забыть на долгие четыре года. И Мильчин добровольцем уходит на фронт.
- Дед на войне был артиллеристом. Наводчик, как он говорил о себе, - продолжает Валентин Мильчин. - Его глазомер, который у дедушки был, очевидно, от природы, здорово пригодился и в боевых действиях. Война след в жизни деда, конечно же, оставила. Он бережно хранил все документы, связанные с войной. Среди наград деда - орден Отечественной войны I степени, медали «За отвагу», «За боевые заслуги». В одном из боев он был тяжело ранен и получил контузию.
Об огнях-пожарищах, по воспоминаниям внука, Абрам Пейсахович рассказывать не слишком любил, но один случай, когда вся родня собиралась 9 мая за праздничным столом, вспоминал часто.
В артиллерии ведь такая схема: один снаряды подносит, другой орудие заряжает, третий целится. И вот в одном бою погибли два артиллериста, и деду пришлось все делать самому: бегать за снарядами, заряжать, стрелять…
- Меня в детстве жутко интересовало, сколько он вражеских танков подбил. Но дед только руками разводил: не помню, дескать, - улыбается Валентин.
После войны Мильчин вновь вернулся в Биробиджан. Снова работал художником в еврейском театре и газете «Биробиджанер штерн». Между прочим, в это же время Абрам Пейсахович познакомился и со своей будущей женой, молодой учительницей русского языка и литературы Ниной Герцвольф. Они жили долго и счастливо до кончины Мильчина в 1994 году. Нина Лазаревна, к слову, в свое время стала самым молодым заслуженным учителем в СССР.
От Дежнёва до Хабарова
И все же стезя художника не стала главным делом в жизни Абрама Пейсаховича. Ему нравилось создавать скульптуры. Барельеф еврейского прозаика Шолом-Алейхема (дело рук Мильчина) до сих пор находится в областной научной библиотеке в Биробиджане. Выполнял он также скульптурные портреты прославленных жителей ЕАО.
Весть о Мильчине, конечно же, дошла и до Хабаровска, и в 1947 году по приглашению местного отделения Союза художников Абрам Пейсахович переезжает в краевой центр. И сразу же становится ведущим скульптором.
- У деда было немало интересных работ, - продолжает рассказ его внук. - Он изготовил бюсты Сергея Лазо, Дерсу Узала, дальневосточных селекционеров Лукашова и Шуранова. В Уссурийске есть его памятник Зое Космодемьянской, в поселке Проведение на Чукотке - Семену Дежневу, в Гвасюгах увековечен удыгейский писатель Джанси Кимонко. В Ленинском и Смидовиче имеются памятники Ленину, на Волочаевской сопке - Блюхеру, в селе Найхин - обелиск павшим воинам «Скорбящая мать». Над бюстом на могиле еврейского писателя Бузи Миллера также работал дед.
Но по-настоящему прославил Мильчина, конечно же, памятник Ерофею Хабарову. Он, кстати, первый из дальневосточников, кто участвовал во всесоюзной выставке в Москве. Привезенная им в столицу метровая фигура первопроходца, именем которого назван город на берегах Амура, была приобретена Государственной закупочной комиссией.
А к 100-летию Хабаровска было принято решение установить на привокзальной площади памятник Хабарову, положив в основу получившую признание скульптуру.
Образ получился собирательным
Кстати, тема русских первопроходцев всегда интересовала Мильчина. Первой работой из этой серии стал памятник Семену Дежневу. А над памятником Хабарову он работал пять лет.
- Естественно, фотографий Ерофея Павловича не сохранилось, - говорит Валентин Мильчин. - Так что образ первопроходца получился собирательный. Это плод воображения автора. Между прочим, некоторые черты первопроходца дед взял со своего друга, дальневосточного писателя Эммануила Казакевича. Это был такой здоровый дядька с бородой, который с удовольствием позировал скульптору.
Получилось, думается, очень даже неплохо. Крупная голова, слегка запрокинутая назад, простое лицо, обрамленное бородой, крутой лоб, пытливый взгляд, устремленный вдаль…
Кстати, спустя много лет история с памятником получила странное продолжение. Одна дама написала заметку в газету, где речь шла в основном о русских первопроходцах, которые якобы создавали новые земли на костях коренных народов, уничтожая местное население. Вот, мол, даже Хабаров на постаменте стоит на… нанайской шапочке.
Естественно, никаких подобных мыслей у скульптора во время работы над памятником даже не возникало. И вдова Абрама Пейсаховича потом по этому поводу писала опровержение.
Кстати, на денежную премию за памятник Ерофею Павловичу Мильчин собирался поехать с супругой по туристической путевке в ГДР. Но Абрама Пейсаховича за границу не пустили, и Нина Лазаревна вынуждена была путешествовать одна. Оставшуюся сумму потратили на приобретение дефицитного в ту пору мебельного гарнитура.
«И ничего я в землю не унёс…»
- Понимаете, власти считали деда неблагонадежным, - продолжает Валентин Мильчин. - Он всегда имел свое мнение, которое нередко расходилось с мнением окружающих. А кому это понравится? Его и из Союза художников в 1970-е годы исключили. Говорят, что незадолго до этого дед дал интервью какому-то западному журналисту, где не совсем хорошо отзывался о Советском Союзе и коммунистической партии. Так что до конца жизни он был невыездным, хотя мыслей об эмиграции у него никогда не возникало.
Дед вообще был полностью погружен в работу. В мастерскую ходил лет до восьмидесяти. И все время что-то лепил. Также занимался фотографией. Был у него по тем временам неплохой зеркальный фотоаппарат «Киев».
Творческий человек талантлив должен быть во всем. Он ведь еще и стихи писал.
Кстати, на могиле Абрама Пейсаховича под портретом на памятнике кроме традиционных в таких случаях дат есть строчки, написанные им самим: «И ничего я в землю не унес, что на земле живым принадлежало».
А еще Мильчин, по воспоминаниям внука, очень много времени уделял своему здоровью. Всегда был в хорошей форме. Каждое утро делал зарядку. Шутка ли, в 80 лет он мог закинуть ноги за голову!
- Естественно, когда я учился в школе, деда нередко приглашали выступить перед моими одноклассниками, - говорит Валентин. - Правда, оратором у нас в семье была бабушка. На такие встречи они приходили обычно вместе.
Дед только начинал что-то рассказывать, как бабушка тут же перехватывала инициативу. Впрочем, дедушка к этому относился спокойно. По натуре он был человеком не особо разговорчивым, можно сказать, даже замкнутым. За деда говорили созданные им скульптуры.
… Кстати, у Валентина Мильчина подрастает сын Давид. Династия Мильчиных продолжается!
Дмитрий ИГОЛИНСКИЙ.
Количество показов: 950