- Митрич. А много раньше здесь изюбря было? - Маленько было… - отвечает бывалый таежник. - Бывало выйдешь за околицу, заорешь: «Подь сюда!», а он с сопки: «Тута я!..».

Выходим с бывшим егерем Матайского охотничьего заказника Дмитрием Беспаловым на засыпанную багряным листом полянку. Если бы птицы летели ниже, услышали бы сухой костяной звук сталкивающихся рогов. Без секундантов, не видя друг друга, дерутся быки. Удары так часты, что кажется, будто звери не сражаются, а, стоя напротив, мотают головами, ударяясь лишь концами рогов. Да мало ли что может показаться в непроглядной лесной темени, когда не видно самих бойцов, а слышны треск, шорох, топтание.
Митрич показал мне коротковатый рог - «оружие», подобранное на месте боя. Это не сплошная, жесткая и хрупкая кость, а одетая прочной оболочкой костяная губка: миллионы тончайших перекладинок придают рогу крепость, упругость, легкость. Если его разгибать постепенно, можно не только выпрямить, но и перегнуть.
- Бык рожки чистил, - показывает Митрич искромсанные молодые стволики маньчжурской аралии.
Когда осень начинает менять зелень на пурпур, появляются первые трубачи. Есть на Матае релка, куда много лет подряд приходят реветь изюбры.
- Главное - хрипло, - утверждает Митрич, подманивающий быков берестяной трубой.
Конечно, звук из нее жидковат, но эта искусственная стонущая нота вносит оживление в стадо. В ответ издалека доносится слабый рев.
Отвечают в основном «пятилетки» - взрослые рогачи. Митрич определяет возраст самцов по «басам».
Ночная тишина обостряет внимание, мы почувствовали: кто-то наблюдает за нами. Так и есть, изюбр рядом, стоит где-то за деревьями.
Около часа мы водили изюбря за нос: «жених» то подходил совсем близко, то отбегал, уловив посторонний запах: Митрич без передыха дымил «невскими».
…Гон в разгаре. От заката солнца до полуночи плывет над лесом песня: яростная и страстная. На всю осень, до предзимья, таежная тишина поделена между взрослыми рогачами, которые летом жили мирно. К зиме они снова соберутся вместе.
Откуда собачьи
следы на косе?
- Собака и есть. Енотовидная, - раскрывает их тайну Митрич.
Енот - животное ночное. Излюбленной его пищей является мелкая рыбешка, которая во множестве обсыхает в озерцах во время спада воды. Перед тем как залечь на зимовку, спешат еноты жирок накопить и поменьше израсходовать, чтобы четыре-пять месяцев продремать под землей без пищи.
Мы стоим перед кучей сухих листьев у входа в нору: еноты ждут сплошного листопада, чтобы собрать шуршащий дар осени и затолкать его в нору.
А вообще зверь этот скрытный и тихий. И беззащитный. Застигнутый человеком или собакой, он притворяется мертвым и легко становится охотничьим трофеем. Обходя свои угодья, охотник как бы собирает енотов - иногда живьем, иногда мертвыми, в зависимости от нрава собаки.
Самым интересным была находка около енотовой норы семейки груздей. Под старыми березами будто специально были посажены свежие грибки.
- Енот - большой любитель грибов. Он, как и еж, скорее не охотник, а собиратель, - раскрыл еще один секрет Митрич.
Чем длиннее ночи, тем меньше зверь сидит в норе. Главное - еда. Главное - побольше накопить сала.
Енотовидную собаку, вернее лохматую тень, промелькнувшую в сумерках, мы увидели в мелколесье. Странное животное протрусило в нескольких шагах от нас. Чем-то оно напоминало… кабана: та же манера держать низко голову, да и тело без всяких выступов и перехватов.
Что интересно, жизнь в норе научила енота двигаться назад, не разворачиваясь. Встретившись неожиданно на тропе с человеком, он быстро пятится назад, а потом, обернувшись, удирает.
Самый спелый лист
- Лист, - говорит Митрич, - первый, что упал, - самый спелый, - подхватывает он на лету ажурный лист бересклета.
Пора эта очень недолгая - дней десять всего. Деревья, как на витрине, - одно к одному. На языке синоптиков бабье лето - «устойчивый антициклон», а в лесу - праздник. Теплынь. Затишье. Любопытно, что самые первые сбрасывают свой наряд березы и липы. За ними поспешают тополя, осины, ильмы, а уж потом «листопроводец» обметает и отрясает «гербарий» до самых верхушек.
Мы присели на ворох сухой листвы. Запоздало цвела какая-то трава, березы, клены, калина освещали кружок леса красным и желтым светом. Красные ягодки лимонника горчили во рту. Было тихо. Нити паутины летели, подгоняемые ветерком.
- Золотая осень нынче не догуляла, гляди, черемуха еще зеленая, - выдал еще секрет Митрич.
А потом растолковал, что когда слишком много влаги в почве от дождей, то листва долго не облетает. Есть такой термин - дефолиация. Сухость почвы. Она-то вызывает листопад. Листья не сохнут, а потому долго не расцвечиваются в багрец и золото. Хлорофилл, придающий им зеленый цвет, не разрушается, глуша желтый и красный пигменты.
- Липка нынче в августе свалилась, - поднимает таежник лимонный экземпляр с земли.
- Вот он, свиненок, - мой спутник ножом поддевает что-то в почве и достает клубень, внешне похожий на картофелину.
Митрич называет их «трюфелями». Грибы чаще всего сидят в лесной подстилке по одному. Почему «свиненок»? Оказывается, эти грибы - любимое лакомство кабана. Рядом с нашей тропой - звериный наброд. «Столовая» для копытных и прочих рогатых. Кабаны в эту пору снимают двойной урожай - желудевый и грибной.
А это что за странный гриб, похожий на смятую бумагу коричневого цвета да еще с рожками?
- Лопастник - съедобный гриб, - авторитетно заявляет бывалый таежник. Он срезает несколько комков прямо с поваленного дерева и кладет себе в рюкзак.
У каждого истинного грибника есть миг или час удачи.
Попались нам рядовки на толстенькой крепенькой ножке, с крупной - блюдце со слегка загнутыми краями - шляпкой. Да-да, самые настоящие, фиолетовые. Последние в грибном сезоне опята. Несколько шоколадных шляпок подберезовиков, огненно-красных подосиновиков. Да и других грибов собрали: маслят, сыроежек, свинушек. В четыре руки забили свои рюкзаки…
День по-осеннему короток. И все же много успеваешь увидеть. Золото и багрец - еще не хозяева в лесу, а только робкие гости. Их время впереди.
Александр САВЧЕНКО.