Андрей Петрович Колюжный недавно отметил своё 90­летие. «Род наш крепкий! ­ восклицает он в беседе со мной. ­ Мой прадед Иван ­ да будет ему земля пухом! ­ радовался жизни аж до 120 лет. И до последнего своего часа лапти плел».

На Центральном рынке Хабаровска этот старичок с приветливой улыбкой в центре внимания. При мне согнул руку в локте и пригласил пощупать:
­ Есть силенка.
В руках у него лапти лыковые. А на асфальте лежат и берестяные, и войлочные. Цена на его диковинный товар, как сам он шутит, «христианская» ­ 100­200 рублей.
­ Это же сущие гроши! ­ корит деда дородная женщина с пальцами, унизанными желтым металлом. ­ Свой труд, дедуля, не ценишь.
­ Я ж не ради денег, ­ оживляется лапотник. ­ Знаешь, какую я пенсию огребаю? Четыре тысячи рублей с гаком!
Что такое «гак», сегодня мало кто знает, но слово ­ не воробей, на покупателей оно действует, как магнит: лапоточки на ноги примеряют то один, то другой.
Дед рассказал, что лыко дерет с молодых деревьев ­ берез, лип, ив ­ аккуратно, чтобы расти не перестали, специальным «воротом». В два ряда обкручивает ствол и крутит­вертит, как кольцо на пальце, снимает. Трудная эта работа и нудная ­ тут и терпение нужно, и знание дерева. А как снимет таких «рубашек» с десяток ­ природу умилостивит, стаканчик водочки на грудь примет за ее здоровье.
Плести обувку из лыка Андрея Петровича дед научил: «В 100 лет лазил по липам, как молодой!».
­ Откуда родом? ­ спрашиваю.
­ Не видать конца и края. Только синь сосет глаза! ­ ответил он стихами, а потом махнул в сторону синих Хехцирских хребтов ­ Лазовский я, а крещен был в Могилевке.
В лесу, рассказал Андрей Петрович, он и живет. Надо снимать ту кору, что наверху. А как? Тащить лестницу из деревни? Дед, царствие ему небесное, ставил его на свои плечи, подавал «водило».
Видя мое недоумение, мастер пояснил, что это такое. Оказывается, острая деревяшка. Ею, как тесаком, прорезали кору березы и начинали сдирать ее ленточкой, по кругу. Водить и драть.
­ Просто не просто, но еще лучше могу, ­ небрежно мнет в руках лапоть соломенного цвета. ­ Записывай, студент…
Березовое лыко, по его словам, берется со ствола, а липовое ­ с поросли или с молодых ветвей. Снимаешь кожу, как перчатку, выворачиваешь наизнанку. Скручиваешь в рулончики и вешаешь сушить на веревку. Через два­три дня смачиваешь колодезной водой, тогда можно уже плести.
Лапти лыковые плетут руками: начинают с пяты, завершают носком. Когда лапотник кладет второй ряд, берет кочедык ­ изогнутый крючок с деревянной ручкой, чтобы подсовывать им под первый ряд лыка.
А чуньки ­ иначе. Ставят деревянную колодку на стол, начинают «пеленать» ее тонкой пеньковой веревочкой.
­ А есть еще берестянки, поршни, шелюжники, ­ поясняет дед Андрей, показывая хитро сплетенный «сапог».
Скажу честно, это артистическая работа. На заказ.
­ Смотрю, на свалке валяются обрезки войлока ­ не пропадать же добру. Наловчился поршни плести…
А потом наш разговор неизбежно касается «проблемы кадров»: кому передать забытый промысел­рукомесло.
­ В нашем деле нужен охотник. Страсть нужна, ­ говорит Колюжный. ­ Нет у нас и понятия, что лапоть в хозяйстве тоже сгодится…
…В краеведческом музее довелось увидеть лыковые лапти с пеньковыми веровочками. Помещены, между прочим, в стеклянный шкаф, оборудованный сигнализацией. Так обычно хранят сокровища.
­ Да эти липняки и есть настоящее сокровище! ­ уверен дедуля. ­ Ведь ходили в лапоточках наши деды и прадеды.
Уже после нашей встречи заглянул я в старинные книги. Прочел о лаптях много интересного. Узнал, как называлась «короткая плетеная обувь на ножную лапу, по щиколотку». Те, что из мочальника, ­ мочалами, из ивы ­ ивняками, из тала ­ шелюжниками, из дуба ­ дубочами. Были и волосяники: их вили из конских волос. А еще ­ соломенники. Легко догадаться, что изготавливали их из «спелой соломы ржи».
Так что лапти деда Колюжного ­ исконно русская обувь. Ведь недаром самое первое упоминание о них есть в «Повести временных лет».

Александр САВЧЕНКО.