Обидные слова: я скоро догорю
Бесхитростный слоган из советской поры «Осторожно, дети!», наверное, еще многие помнят. Берегли тогда мы своих детей. Нынче же его почти не встретишь. Как не встретишь и другого гражданского призыва - «Осторожно, старики!». Детство и старость сходны в одном - в своей беспомощности: первые еще ничего не умеют, в старости уже почти ничего не могут. Вот потому здоровому и энергично-молодому обществу надо этим двум полярным поколениям помогать, протягивать руку. И не обижать. К сожалению, рука наша к ним тянется все реже, а обиды копятся и копятся.
В газетной почте стариковских писем с обидами немало встречается. Когда читаешь такую почту, порой забываешь о том, где, в какой стране ты живешь, в какое время. Большое письмо Любови Федоровны Щеблановой я перечитывал несколько раз - так оно написано, бесхитростно, искренне, и вся ее жизнь как на ладони. Писала его Любовь Федоровна накануне праздника Победы, потому вначале были поздравления тем, с кем училась, работала. И о Победе сказано: «О, как мы ждали ее!».
Война застала пятнадцатилетнюю Любу Панкратову ученицей 9 класса 13-й хабаровской школы. Но уже в июле ей прислали повестку: явиться в райисполком Железнодорожного района. Там повестку отобрали и дали направление на учебу в РУ-14, на завод им. Горького в группу ОТК. Хотя Люба просилась «на токаря». Завод работал на войну, и ему нужны были кадры. «Как только нас пропустили через секретную часть, - пишет Щебланова, - то сразу распределили по цехам. Меня направили в 12-й (сборочно-клепальный) на стажировку к контрольному мастеру Попову. Как только прошла обучение, в конце 1942 года, мне вручили именное клеймо, дали 6 разряд. Работала на приемке изготовляемых самолетных агрегатов, которые сдавала военпредам, затем их пересылали на 126-й завод в Комсомольск. За всю работу не было ни одной рекламации. Работали мы с 8 до 20 часов, с одним выходным, без отпусков. В мае 1943 года мне добавили новый объект, и я заменяла двух контролеров, а в начале 1944 года и третий - участок, где изготовляли бомбосрыватели. Так и трудилась до августа 1945 года, однажды меня пригласили в кадры и предложили поехать учиться в Новосибирск, в авиатехникум. Было нас человек двадцать. Поехали».
Жизнь ее сложилась может быть не так, как кто-то запланировал: техникум пришлось заканчивать другой, вернуться в Хабаровск и десятки лет трудиться в родном городе. Сегодня Любови Федоровне идет 80-й год. По телефону она мне рассказала, что ее не забыли в юбилейные дни Победы, вручили медаль, денег дали и все такое прочее. Благодарна за это.
Но в письме труженицы тыла оставалась доверенная редакции обида. Она и меня терзала, как-то скребла душу, было стыдно и неловко. После смерти второго сына (из троих теперь остался один) у Любови Федоровны случился сердечный приступ. Сын вызвал участкового врача, тот - «скорую помощь», и оказалась она в горбольнице… в хирургическом отделении (зашевелились камни в почках). Было это в феврале. Дальнейшее развитие событий привожу по письму Щеблановой: «Крутили-вертели меня и наконец положили. Врач-хирург бесцеремонно мне говорит: «Что ты, бабка, сюда приехала, мы тебе ничем не поможем. У тебя кости, жир да кожа». Сам в это время торгуется с двумя больными - за сколько сделает им операции.
Когда он в третий раз спросил меня, зачем бабка лежит в больнице, другого слова он не знал, я сказала ему примерно так. Я знаю, что я старуха, но у меня есть фамилия, имя, отчество, ведь вас я называю по имени-отчеству. Врачу это не понравилось, и он велел медсестре поставить мне капельницу, чтобы улучшить кардиограмму. Сделали мне две капельницы и выписали из больницы. Забирал меня сын, вместе с водителем волоком тащили к машине, едва домой привезли. Сейчас я дома, начала ходить с помощью табуретки. Вот какую помощь оказали ветерану». (Любовь Федоровна - инвалид II группы.)
В конце мая по телефону она сообщила мне, что ходит по квартире уже «без табуретки», а с палочкой.
Мысленно представим себе «сороковые - грозовые», недоучившуюся в школе девочку, огромный и холодный заводской цех, бесконечный труд на дело Победы, дальнейшую достойную жизнь этого человека… Подумал: и завершить она ее хочет так же достойно, как начала. Но нашелся человек «самой гуманной профессии», который дал ей беспощадную оценку: бабка, мешок костей. Цинизм медиков сегодня - редкость, но дело даже не в них. Кем бы человек ни стал, но воспитанный в добре и чувствах, он, конечно же, сохранит свою добродетель всегда. Мы даже не стали упоминать фамилию действующего здесь врача. Зачем? Ему уже не помочь в оживлении души. Его ждет такая же старость, как всех нас. И от нее никуда не денешься.
Все в жизни повторяется.
Возьмем из редакционной почты еще одно читательское письмо. «Я тоже помню войну, и мне тяжело вспоминать, как приходили похоронки в наш дом, - пишет Э.В. Григорьева, пенсионерка из Хабаровска. - Мой отец был морским офицером, в годы войны служил на Балтфлоте, защищал Ленинград. Он погиб летом 1941 года, в извещении о смерти написано: «Ваш муж, лейтенант Грищенко Андрей Дементьевич… в бою за социалистическое Отечество, верный военной присяге, проявив геройство и мужество, убит, похоронен на острове Лавенссари».
В письме его дочери есть печальные строки: «Мы с братом не помнили своего отца, жили бедно… Моя мама прожила одна, замуж не выходила, была вдовой морского офицера. Она работала и откладывала деньги, скопила 7 тысяч рублей. Сказала мне: «Доченька, ты сможешь меня похоронить, деньги лежат на сберкнижке». Но когда в 1993 году она умерла, мне дали столько, что я не смогла купить килограмм колбасы. Спасибо директору хлебозавода № 6 М.И. Зубащенко, который помог похоронить мамочку. Больше о ней никто не вспомнил. Вдову лейтенанта Грищенко ограбили за то, что ее муж воевал. А мы, его дети, живем хуже, чем во время войны. Пенсии не хватает, чтобы оплатить жилье, того и ждешь, что с квартиры выгонят. Мы родились в войну, ушли на пенсию в перестройку. Отец мой похоронен в братской могиле на чужбине, забыт, заброшен. Нам, детям убитых на войне, ни внимания, ни льгот, ни поддержки. Семьи погибших - как будто их и не было. Почему же дети репрессированных имеют льготы, а мы, такая же безотцовщина, никому не нужны? Где правда, скажите?».
Заблудилась правда в дебрях нынешней российской жизни. И некому ее искать. Но надо. Дочь лейтенанта Грищенко не должна страдать от безденежья, от плохой пищи, от угрозы выселения из квартиры, от невнимания государства. Не за это принял смерть ее отец. Как восстановить справедливость? Что по этому поводу думают народные избранники-депутаты?

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.

Энергия газетной строки
Хабаровский межрайонный союз садоводов признателен «Тихоокеанской звезде» за внимание к проблемам дачников, прежде всего города Хабаровска. Думаем, в частности, что опубликованный 14 мая материал «В воскресенье, чуть не плача, собирались мы на дачу» вызвал внимание и дачников, и тех, кто отвечает за пассажирские перевозки.
Руководство нашего союза в начале года поднимало, и не единожды, вопросы о работе автобусного и других видов транспорта на дачных маршрутах. 14 января этого года на собрание председателей садоводческих обществ г. Хабаровска были приглашены руководители управления транспорта, Амурского пароходства, Дальневосточной железной дороги… Нас заверяли, что, кроме постоянных, появятся и сезонные пригородные маршруты.
«Тихоокеанская звезда», как ведущая газета края, глубже и объективнее других изданий отражает насущные нужды частных земледельцев, их интересы. Это мы почувствовали 1 апреля, когда с пригородных перевозок ушел муниципальный транспорт, а перевозку доверили коммерсантам. И правы оказались руководители муниципальных автобусных предприятий краевого центра, когда в своей публикации, опять же в «Тихоокеанской звезде», указали на то, что никто, кроме муниципалов, лучше не обеспечит пригородные, в том числе сезонные перевозки.
Правильную позицию заняли, считаем, мэр Хабаровска А.Н. Соколов и городское управление транспорта. Напряжение на дачных сезонных маршрутах было снято к началу мая, на 13 дачных маршрутов вышли свыше сорока муниципальных автобусов, снятых с городских трасс.
Мне нравится, с какой энергией и выдумкой «Тихоокеанская звезда» ведет подписку. И можно не сомневаться, что хабаровчане, а большинство среди них дачники, останутся верны своей газете. И подпишутся на нее!

Ю. УСТИНОВ,

председатель Хабаровского межрайонного союза садоводов и огородников.

Анонимы из филиала
Увы, мы живем в стране, в которой все доведено до абсурда.
В 1985 году я получил травму - перелом позвоночника. Через год мне дали инвалидность III группы с 30-процентной потерей трудоспособности. Спустя время осмотрели вторично и пришли к выводу, что до конца дней мне придется смириться с полной невозможностью работать. Впрочем, компенсацию я так и получаю из расчета 30 процентов потери способности к труду.
Казалось бы, все со мной ясно. Но нет. Периодически я должен представлять документы в фонд социального страхования. И тут же следуют угрозы. Если я не представлю им справку из паспортного отдела (а делать это я должен два раза в год, очевидно, чтобы там убедились, что я еще жив), то меня лишат денег. Возмещения за ущерб здоровью. Если я не представлю копию трудовой книжки, то они опять же вправе лишить меня денег. Признаться, не понимаю: зачем через двадцать лет после травмы понадобилась моя трудовая книжка? В ней ничего не изменилось.
Но при этом никого почему-то не волнует, что выплаты не индексируются уже много лет. Растут цены на продукты, лекарства, оплату жилищно-коммунальных услуг, даже минимальный размер заработной платы подрос, а страховые выплаты остаются неизменными. Почему?
Последнее письмо, которое я получил из фонда социального страхования, даже не подписано. Внизу просто стоят два слова «руководство филиала». Что за безымянное такое руководство у нас? К кому обращаться, к кому апеллировать?

М. Кибирев,

участник Великой Отечественной войны.

Получите полис у главы
В материале «Полисмены не торопятся» газета рассказывала, как идет в крае обмен полисов обязательного медстрахования, выданных ХКФОМСом, на новые - страховых медицинских компаний. Сложности возникли у неработающих жителей поселка Солонцовый района им. Лазо. Как они написали в письме в «Тихоокеанскую звезду», еще в ноябре прошлого года сдали документы местному главе. Но и в марте нынешнего года не получили полисы страховой компании «Даль-Росмед», под чью «опеку» попали. В ситуации разбирались в краевом фонде ОМС.
Как выяснилось, проблема возникла из-за отдаленности этого населенного пункта и… забывчивости главы местной администрации. Как утверждается в официальном письме Хабаровского краевого фонда ОМС, получить документы жители поселка Солонцовый сейчас могут, обратившись к главе администрации п. Долми С. Кругликову или доверенному лицу А. Василенко.

Т.Б.