Машины на трассе мимо деревни Кругликово пролетают на большой скорости. Скоро в этом месте они невольно начнут замедлять ход. А кто-то и вовсе остановится в изумлении, свернув на обочину. И из машины выйдет, забыв про дальний путь. Прямо у дороги строится церковь. Маленькая, деревянная, почти домовая.

Внутри пахнет елкой. В венец, как полагается, положили лиственницу, стены - из елки, а уж поверху пустили кедр. Брус уложен стык в стык, без единого гвоздя. Бревна отшлифованы и покрыты воском. Такие вот стены, не предполагающие никакой отделки! От деревянного этого естества - ощущение легкости и основательности, простоты и сложности. Чистоты. Так строили когда-то избы и церкви. С такой тщательностью, наверное, делают макеты, в игрушечном масштабе, который позволяет искусно подобрать фактуру дерева. Но церковь-то настоящая, с алтарем и приделом для исповеди. Никаких следов делания. Почти ручная работа.
И банкир, и плотник
Строит церковь Валентин Михайлович Польгуев. На свои деньги. Местный предприниматель держит придорожное кафе. Не бог весть какие доходы, обедают у него в основном «дальнобойщики». Все, что зарабатывает, тратит на церковь. Сам работник, сам себе и банкир.
Польгуев родом с запада. Отец его служил в охране Сталина в Кунцево. А как вождь всех народов помер, отца из органов уволили, переехали они семьей в Серпухов. Помнит Валентин Михайлович, что дедушка, бабушка и мама были людьми верующими. На праздники ходили в монастырь, которым их небольшой городишко и славится. Он этого не понимал. Ушел в море, занимался бизнесом. Не будучи строителем, кое-что успел в этой жизни построить - дом в Кругликово, заправочную станцию, кафе и вот теперь церковь с домиком для священника. Это только кажется, что скромная церковь - невелики и расходы. На самом деле Польгуеву пришлось продать квартиру в Хабаровске и машину.
Картинку ему нарисовал знакомый художник. Польгуев посмотрел и согласился: именно так и должна выглядеть его церковь. А чего тут мудрствовать, помнит церквушки Золотого кольца России. Словом, на проекте сэкономили. Строить же церковь должно мастерам. Надо полагать, не одну его жизнь стоять храму.
Бревном по «Усадьбе»
Так совпало. Увидел объявление в газете и пошел в «Усадьбу», которая обещала построить загородный дом по цене однокомнатной квартиры. В переулке Дзержинского, 7 его встретили как клиента, которого ждали. Церковь? Святое дело. Дело пахло заказом, как минимум, на миллион рублей. Заключили договор. Растроганный Польгуев пообещал, что снимет для бригады дом в соседней деревне Зоевке, чтоб не ездили из города, время не тратили, и даже будет кормить три раза в день.
Через неделю четверо строителей к нему и приехали. Фундамент уже был готов. Стали укладывать брус. Польгуев чем бы ни занимался, все наведывался на стройку. Душа его там. К вечеру придирчиво обследовал венцы, и ему не понравилось, как они сложены. Небрежно, щели такие, что воробей пролетит. Словно и не церковь, а, извините, надворные постройки городят. Предупреждал же, что бревна обшиваться не будут, идея у него такая, а потому нужна красивая работа. Польгуев заволновался и уже не отходил от церкви.
Даже и после замечания дело не поправилось. Строители хорошо ели, а бревна, как песня, не складывались. Он стал звонить в фирму, требовать директора, дескать, мы так не договаривались. А. Коломеец приехал в Кругликово, пожурил рабочих. А поутру они делали то же самое. После очередного звонка Польгуева к ним наведался юрист «Усадьбы» А. Кулик, признавшийся, что у компании нет лицензии на строительство. Сам понимаешь, какой с них спрос? Стало ясно, почему Польгуев, который точно помнит, что ходил в «Усадьбу», дома обнаружил договор с фирмой «Проект-строй». По простоте душевной подумал еще, что это одно и то же. Вроде бы не наивный Польгуев человек, тертый, а попал в скверную историю.
Несколько раз он заставлял разбирать бревна и укладывать заново. Раздосадованные представители фирмы стали говорить, что брус плохой, а Польгуев попросту мешает бригаде работать. Иначе они бы давно объект закончили. Валентин Михайлович-то понимал: это строители перед начальством отвечают, а он будет перед Богом.
Он еще надеялся, что все образуется, и деньги исправно платил.
В конце концов бригаду увезли в Хабаровск. Прислали другую. Один из рабочих ну вылитый студент-двоечник. Польгуев поинтересовался: откуда такой? Тот признался, что учится, ушел в академический отпуск и решил подкалымить. Куда послали, туда и пошел. Еще одного плотника нашли на вокзале. Что вагоны разгружать, что церковь строить - ему все едино. Бригада быстренько и выложила десять венцов. Терпению Польгуева пришел конец. Обычно спокойный, он разошелся и пригрозил привезти строительную инспекцию.
Разговор был вечером. Утром Польгуев глазам своим не поверил. Были стены и нет стен. Бревна валялись в беспорядке окрест. Сторож объяснил, дескать, точно, приезжали ночью.
- Сказали, что с тобой, Михалыч, все согласовано. Подчистую стены и разобрали.
Директор по строительству А. Мельничук пытался уладить конфликт миром. Во искупление очевидной своей вины клялся: они и брус новый купят, и уложат его бесплатно. Правда, бревна почему-то стали собирать старые.
Валентин Михайлович, который знает, что ничего случайного в жизни не бывает, увидел в том знак судьбы. Не божьи они люди, не им церковь и строить.
Как человек верующий, Польгуев должен всем прощать, ни с кем не судиться. Но деньги-то увели, на храм предназначенные! Почти тридцать кубов бруса испортили, несколько рулонов утеплителя, а 110 тысяч рублей он отдал строителям наличными. Польгуев бы уже и простил обидчиков, вернули бы деньги. Над ним откровенно посмеялись: кто ж добровольно «бабки» отдает? Валентин Михайлович даже с отцом Владимиром, священником хорского храма, прихожанином которого Польгуев себя считает, стал советоваться. И тот благословил его дело так не оставить.
Судный день
На май пришелся суд. Представитель «Усадьбы» А. Кулик стал отпираться. Собственно, их компания тут ни при чем. Договор заключен совершенно с другой организацией, которая лично ему не известна. И повторил про лицензию. Это ли не доказательство, что строить они в принципе не могли? А в Кругликово он ездил исключительно как частное лицо. «Проект-строй» с «Усадьбой» работают по договору простого товарищества. «Усадьба» занимается рекламой, предоставляет помещение для офиса, а сотоварищи строят.
Коломеец тоже изображал крайнее удивление, договорившись до того, что никаких отношений с Польгуевым у него не было. Да, деньги брал, но не для себя, а для той самой фирмы, с которой у Польгуева договорился.
Представитель «Проект-строй» В. Столяр на суд не явился, хотя был извещен надлежащим образом. Представляю удивление Вениамина Леонидовича, когда он получил повестку в суд. Живет себе человек, никого не трогает. Год назад потерял паспорт, вернули за вознаграждение. Теперь оказывается, он… директор фирмы.
Мельничук, чья подпись стоит на договоре о строительстве храма в Кругликово, от «Проект-строй» открещивался, как от нечистой силы. Точно, работает, но он просто сотрудник.
Суд района имени Лазо удовлетворил все требования Польгуева до копеечки. Не мелочный человек, Валентин Михайлович посчитал все сполна, и моральный ущерб тоже. Набралось 420 497 рублей. Эту сумму суд и определил взыскать солидарно с ООО «Проект-строй» и ООО «Усадьба». Ответчики в препирательстве выглядели не так солидно, как в рекламных обещаниях.
Это милиция сначала района имени Лазо, а потом и Индустриального района Хабаровска не нашла оснований для возбуждения уголовного дела. Туго с доказательствами? Отнюдь. Просто директора «Проект-строй», оказывается, найти не удалось. Фирма есть, а директора нет. С кого взять объяснения? Кто прояснит, какое отношение к означенной организации имеют А. Коломеец и А. Мельничук? Ну а всякие сомнения, как известно, толкуются в пользу обвиняемых.
У суда же сомнений не осталось. Договор подписывался в офисе «Усадьбы», она же покупала строительные материалы, есть счета, фактуры и накладные. Деньги Валентин Михайлович платил именно этой фирме. Более того, и сам Коломеец на суде не отрицал, что брал у Польгуева 25 тысяч рублей. А куда ему деваться, если на приходном ордере стоит его подпись. И докладную затеявший строительство храма предприниматель писал на имя все того же Коломейца. И такие мелочи, как ответное послание, напечатанное на фирменном бланке, суд счел доказательством. Опять же в объяснении работникам милиции А. Кулик представился юристом «Усадьбы». Не раздвоение же личности у человека.
Выслушав решение суда, Польгуев не испытал особой радости. Понимал: все только начинается. Редкое противостояние сторон, особенно с предпринимателями, заканчивается первой инстанцией. В любом случае последует кассационная жалоба. И все это растянется на долгие годы.
Но кассации, представьте, не последовало. Решение суда вступило в законную силу ровно через десять дней. Вот оно, раскаяние и осознание неправедности жизни! Люди суетились, лукавили, но пришло озарение, и они готовы расстаться с почти полумиллионом рублей.
Как бы не так! Поражение для них все равно, что большая победа. Судебные приставы не взыщут с компаний ни гроша. Да потому, что взять с них нечего. В офисе судебным приставам охотно стали показывать договоры аренды на помещение, даже компьютеры, оказывается, им не принадлежат. Единственное, что удалось арестовать банковский счет. На 533 рубля 16 копеек. Вот уж воистину самый большой капитал - интеллектуальная собственность. Ну и как вам после этого дом по цене однокомнатной квартиры?
Ручная работа
Николай Горошанский признается, что церквей никогда не строил. Он резчик по дереву. Не без гордости говорит, что резьба у него авторская. Такую ни повторить, ни скопировать. Но, кажется, получается. Вот маковку сделали. С благословения отца Владимира подняли наверх. Теперь церковь далеко видно. Внутри маковка деревянная, а сверху покрыта чешуйками железа. Штук шестьсот их, и каждая вручную вырезана. И технологию они сами придумывали.
В теперешней бригаде - кругликовские мужики. Один - в прошлом капитан дальнего плавания, от Арктики до Антарктики все моря прошел. Другой - брат Николая. Начали они церковь строить в первых числах января, в самый мороз. Отогреются у печки в подсобке - и опять за работу. По холоду стены и возвели. И сами увидели: ладно. Мужики смеются: тут без помощи высших сил не обошлось.
Польгуев давно в том не сомневается. Заболела у него жена. Тяжелейшая операция, казалось, никаких надежд. Тогда-то он и дал слово построить церковь. И ведь жена поправилась. Чудо! Сколько аварий на их третьем километре случалось. То человека собьют, то корову. А как болото осушили, крест поставили на церковном дворе, спокойно стало. И такая благодать, что Валентин Михайлович решил поставить и себе дом рядом с церковью. Куда он теперь от нее? Пока жив, будет содержать храм, платить батюшке зарплату и, как водится, кормить народ в трапезной. А там баню срубят. Говорит, что построившему церковь прощаются все грехи. И детям, и внукам, и всему роду.
Церковь собираются освятить к 1 августа, в честь преподобного Серафима Саровского. Тогда он и передаст церковь Хабаровской епархии. Работы осталось немного, главное - иконостас. Это уже по части Горошанского. Эскизов не делает. Вот возьмет резец, и все, что на душе, в рисунке и обнаружится.
Ну и, конечно, по мелочи - дорожки уложить, пруд почистить.
Польгуев собирается летом съездить к себе на родину и заказать монахам серпуховского монастыря копию чудотворной иконы «Неупиваемая чаша», которая исцеляет от пьянства. Для их деревни в восемьсот человек - актуальная тема. Вроде народ не при деле, а работать не дозовешься. Эх, беда наша российская, но надо же что-то с этим делать.
У Польгуева трое внуков во Владивостоке. Про церковь знают. Звонят, интересуются, когда на освящение приезжать. Другие бы обиделись, деньги семейные дед транжирит, наследство их. Лишние - помог бы. Но тут деда понимают.
Вот освятят церковь, и пойдет Валентин Михайлович с законной супругой своей Надеждой Дмитриевной под венец. Столько лет прожили, а не венчаны. Он, может, для того и церковь строит, чтоб случилось это наконец. Красиво и душевно. Много ли человеку надо для счастья?

Елена Ищенко.