Как курил Нечепаев, говорят, не курил никто. Это был целый ритуал: каждое утро на планерке в ординаторской хирургического отделения Серафим Карпович изящно и неспешно доставал непременно новенькую пачку «Столичных», хитро улыбался, а потом не спеша тянул за целлофановую ленточку, опоясывающую пачку. Большим пальцем поддевал крышку, выбивал сигарету, разминал ее, артистично доставал зажигалку… А потом с чувством затягивался и, чуть помедлив, выпускал тонкой струйкой дым. Курить в ординаторской запрещено было всем, только не заведующему кафедрой, ректору мединститута Серафиму Карповичу Нечепаеву, чьим именем сейчас названа 3-я городская больница Хабаровска.

- Мне это так нравилось, что я решил было закурить и сам. А может, настолько был силен авторитет Серафима Карповича, что даже в этом хотелось ему подражать? - вспоминает сейчас профессор, заведующий кафедрой общей и факультетской хирургии ДВГМУ Владимир Корита. - Но все же не выдержал: «Столичные» были дорогими, так что приходилось выбирать - либо кусок колбасы, либо пачка сигарет.
Член крайкома КПСС, депутат краевого Совета депутатов трудящихся, депутат Верховного Совета РСФСР, глава краевой организации общества «Знание», член правления краевого научного общества хирургов, заслуженный врач России Серафим Нечепаев в те времена был человеком не бедным и мог позволить не только дорогие сигареты. Нечепаев мог позволить себе распоряжения давать тихим и спокойным голосом - знал, что выполнят непременно, чего бы это ни стоило. И при всем этом был он человеком доступным, пациентами и студентами искренне любимым.
Нечепаева, возможно, подвели как раз его интеллигентность и лояльность. В годы хрущевской «оттепели» все вдруг поверили, что и в самом деле можно говорить все, что думается, и критиковать тех, кто этого заслуживает. Студенты мединститута издали как-то газету, в которой со свойственным этому возрасту максимализмом сказали о недостатках тогдашней жизни. Газетка, понятно, на парадном стенде не висела, передавалась из рук в руки, но «куда полагается» все равно попала. За «антисоветчину» ректор мединститута и поплатился. Хотя официально о причинах снятия Нечепаева с должности тогда никто не говорил. Впрочем, современники уверены, что, скорее всего, газетки этой Нечепаев в глаза не видел. Есть даже версия, что Серафима Карповича умышленно подставили. Ведь он был птицей высокого полета, ему завидовали...
Но как было на самом деле, сейчас уже никто и не вспомнит, да и надо ли? Профессор Владимир Корита, во многих смыслах последователь и преемник Нечепаева, собирает сейчас материалы для книги об учителе. И эти факты он, скорее всего, опустит. Что в этой истории вымысел, а что правда, разве спустя 34 года после смерти человека разберешь…
Вспомнить о Нечепаеве Владимира Романовича заставил солидный повод - столетие со дня его рождения. Впрочем, в историю хабаровской медицины Нечепаев вошел не как заметный деятель тогдашней политэлиты, а как ученый, педагог и классный врач. И в этой сфере его взгляды, статус, возможные политические просчеты уже молчат…
По комсомольской путевке и с рекомендательным письмом своего научного руководителя профессора Бельца в 1937 году Нечепаев приезжает в Хабаровск. В письме замечалось, что молодой хирург проявляет необыкновенную любознательность, а в прежней клинике слыл самым способным сотрудником. У нас Нечепаева зачисляют в штат кафедры общей хирургии медицинского института, а потом переводят в клинику факультетской хирургии к профессору Дыхно. Научный интерес Нечепаева - воздействие иприта на человека, язвенная болезнь, заболевания щитовидной железы и т.д. Он ввел в хирургическую практику того времени несколько новых операций. Это огромное достижение в те годы, если вспомнить, что в конце 40-х годов, в 50-е годы у хирургов не было на подмоге даже качественного наркоза. Полостные операции делались под неуправляемым наркозом потому, что даже самые несложные длились по пять-шесть часов.
До сих пор оперирующие хирурги находят подтверждение подготовленной Нечепаевым еще в 1948 году докторской диссертации, в которой обосновывается модная в то время медицинская версия об оперативном лечении комбинированных заболеваний брюшной полости. Если упрощенно, то тогдашние хирурги полагали, что системы в организме взаимосвязаны, и если «болен» один орган, то удалять надо и связанный с ним. Считалось, что если хирург вырезает, например, аппендикс, то под скальпель должен идти и желчный пузырь. Поэтому хирург за раз выполнял несколько операций.
Но судьба этой научной работы была печальной - защитить ее Нечепаев смог лишь спустя 10 лет. Современники и ученики Серафима Карповича, к сожалению, не смогли найти объяснения этому факту. Но, возможно, во всем «виновата» элементарная занятость - в том году Нечепаев стал ректором Хабаровского мединститута. На 20 лет! С его приходом начинается развитие мединститута, его строительство, рождение новых кафедр...
- В те годы в вузе произошли большие преобразования, - вспоминает ученица Серафима Карповича профессор Елена Кропачева. - Он стал одним из лучших на Дальнем Востоке, открылись первый в регионе педиатрический факультет, фармацевтический факультет и факультет усовершенствования врачей, родилось подготовительное отделение народов Севера. Для учеников Нечепаев был образцом трудолюбия и самодисциплины, никогда не повышал голос, даже если кого-то требовалось наказать за серьезную ошибку. Его молчание, скорее, было самой тяжелой карой. Он умел радоваться чужим успехам, являл пример самокритичности, удивительной выдержки. Никогда не навязывал своего мнения, требовал четкости и обязательности от других, а своим ученикам говорил: «Если работаешь над диссертацией, трудись 24 часа в сутки, забудь про сон». Он учил студентов творческому и логичному мышлению.
Конечно, за давностью лет Владимиру Корите приходится не просто собирать материалы для книги. Тем не менее, в ней он видит исполнение своеобразного сыновнего долга перед учителем. Личность Серафима Карповича была настолько влиятельна для 3-й больницы, что идею Кориты враз поддержали все, кто работал с Нечепаевым, кто знал его. Получилось ни много ни мало 26 воспоминаний. Кстати, выручает Владимира Романовича и собираемая годами летопись «тройки».
Наша газета уже рассказывала о тех исторических реликвиях, что хранятся в кабинете Кориты. Возможно, они будут мало интересны для знатоков и профессиональных архивариусов, но для отдельно взятой больницы это уникальнейшие свидетельства из жизни маленького, но, без преувеличения, великого коллектива. Ведь в «тройке», как привычнее называют ее хабаровчане, работала плеяда известнейших для хабаровской, да и российской медицины светил: Ратнер, Гейнац, Синович, Соколов, Сергеев, Александрович, Флеровский, Кропачева, Шпрыгина, Туровцев, Ташкинов, Михайлова, Росляков и многие другие. Здесь и сейчас врачуют профессор Борис Сиротин, чье имя занесено американцами в международный регистр самых известных докторов планеты, да и сам Владимир Корита.
Для издания хотя бы ста экземпляров книги о Нечепаеве авторам надо, по приблизительным расчетам, не меньше 50 тысяч рублей. Найти эти деньги для муниципального медучреждения, не обласканного, как другие больницы, любовью свыше, сложно. Здесь всегда стоят перед дилеммой: либо пустить деньги на ремонт, либо закупить лекарства и оборудование для нескольких десятков тысяч хабаровчан, живущих в Центральном и Кировском округах. Ведь другой больницы для этих, большей частью простых людей, в Хабаровске больше нет. Нет и подобного диабетологического центра, и специализированного неврологического отделения.
Но если в одном отдельном коллективе, где и без того хлопот выше пятого этажа, помнят традиции и чтят учителей, да еще пытаются издавать книжки, то это значит, что не все еще потеряно в нашем обществе.

Татьяна Баулина.