Удивляет и подзадоривает многих известный в России историк Рой Александрович Медведев. Что ни год - в свет выходит его новая книга, иногда и по две случается. У нашей газеты с Медведевым давние и прочные связи, и Рой Александрович взял за правило пополнять нашу библиотеку своими исследованиями. Недавно прислал он книгу под названием «Что читал Сталин?». Название в некотором роде условное, потому что затрагивает более широкую тематику: люди и книги, писатель в тоталитарном обществе, встречи и воспоминания о тех, с кем автор был знаком.

Личный опыт известного советского диссидента Р.А. Медведева богат и хранит много накопленного и осмысленного материала, редкого по сути своей. Драматические судьбы братьев Медведевых, Жореса и Роя, игравших заметную роль в диссидентском движении, теперь широко известны. Оба они долго и настойчиво изучали, обобщали, анализировали т.н. «феномен Сталина».
«Сталинизм был гораздо более сложным политическим и социально-экономическим феноменом, чем гитлеризм, и разобраться в сущности сталинизма в 30-40-е годы было просто невозможно, - пишет автор книги. - Я сам 1 мая 1936 года в первый раз в жизни прошел со своим отцом на демонстрации на Красной площади, я видел Сталина, и я был счастлив. Я был уверен тогда, что все мы живем в самой хорошей стране мира, и эти настроения не сразу ушли из моего сознания и после ареста отца. Нет смысла обсуждать сегодня… советских людей… за все наши ошибки и заблуждения. Но мы должны извлечь уроки из нравственных и политических поражений прошедших эпох».
По литературным эпохам и совершает путешествие Рой Медведев.
Российскому диссидентству 60-70-х годов прошлого века предшествовала «безымянная» литература 50-х годов. Без имен сочинителей тайно кочевали в обществе язвительные стихи, поэмы, частушки. Позднее они обрели авторов (Борис Слуцкий, Ю. Алешковский, Борис Чичибабин). Автор книги собрал обширную коллекцию «самиздатовской» и «тамиздатовской» литературы. Сегодня он открывает авторов этих безымянных книг, их псевдонимы. Тогда же это было пристальной заботой и непростой работой для органов КГБ. Нередко поиски авторов «зловредных» книг заканчивались безрезультативно или длились несколько лет. Рой Медведев приводит в своей книге несколько поучительных примеров. Один из них - загадка Абрама Терца и Николая Аржака. В 1958 году на Западе была опубликована на русском языке книга-пародия «Говорит Москва». Имя ее автора - Николай Аржак - было выдумано. Но по многим признакам можно было сделать вывод, что это литератор, который живет в Москве. Через год этот же автор опубликовал в США свой рассказ «Руки», также с гротескным сюжетом. В это время во Франции стали появляться «зловредные» повести и рассказы некоего Абрама Терца. Этих авторов неплохо знали на Западе. И со временем советские компетентные органы начали поиски, выяснение подлинных имен авторов «антисоветских» книг. Есть несколько версий о том, как вычислили, кто скрывался за псевдонимами «Абрам Терц» и «Николай Аржак». Одна из них - в результате операции двух спецслужб (американской и советской) и что подлинные имена назвал Евгению Евтушенко Роберт Кеннеди, брат американского президента. По другой версии, анонимов вычислили по их знакомству с неопубликованными письмами Ленина к Инессе Арманд, которые хранились в Институте марксизма-ленинизма. Доступ к ним можно было получить по особому разрешению, всех желающих это сделать строго проверяли. Таких читателей писем в списке за пять лет набралось 20 человек. Так удалось выйти на след А. Синявского и Ю. Даниэля. Их арестовали и судили.
Очень показательна судьба другого диссидента - Лена Карпинского, писавшего под псевдонимом Окунев. Его очерк «Слово и дело» получил широкое распространение в самиздате и попал в поле зрения Пятого управления КГБ. На поиски автора с рыбной фамилии забросили широкий невод и долго ничего не могли поймать. Но тут помог тогдашний Главлит (цензоры). Во всех его отделениях были развешаны образцы литературных и публицистических приемов «Окунева» - для сравнения, ведь он не мог не печататься под другими фамилиями в газетах, журналах. И Лен Карпинский тоже попался в сети.
Рой Александрович подробно рассказывает и о том, как была инспирирована кампания по дискредитациям Шолохова в его авторстве «Тихого Дона», о деле еще одного известного автора диссидентских книг и статей Льва Тимофеева, о псевдонимах и анонимных изданиях 70-х годов.
Но что же, какие книги и как их читал Сталин? Придется признать, что книгочеем он был с большим опытом и разносторонними вкусами. Читать Сталин любил с детства, учась в Горийском духовном училище, где обучение вели на русском языке. В тифлисской духовной семинарии круг его чтения расширился. Особое влияние на него оказал грузинский писатель, почитатель народовольцев Александр Казбеги, особенно его роман «Отцеубийца». В семинарии Сталин прочел первые брошюры социал-демократического направления, за что попадал в карцер и, в конце концов, был исключен из семинарии. За пропаганду марксизма.
Позже, накануне революции, Сталин сам стал писать статьи, и эти публикации показывают его начитанность, эрудицию. Он мог читать и запоминать книги отдельными страницами. Много читал в ссылке, тюрьмах. И это была самая разнообразная литература - классическая, философская, политическая, экономическая.
Оказавшись в Кремле, вождь народов скомплектовал огромную библиотеку, своему помощнику И. Товстухе велел квалифицировать книги не по авторам, а по вопросам. Таких направлений оказалось более тридцати - от философии до словарей. Конечно, приоритеты Сталина-читателя со временем менялись. Каждый день он успевал просмотреть, почитать по нескольку книг, дневная норма была 500 страниц. Это был единственный свободный читатель в стране - Сталин мог читать то, за что других сажали. Зачастую его чтение имело страшные результаты: одни авторы исчезали из жизни, другие становились лауреатами.
Подробно, по этапам развития, становления страны и ее диктатора автор книги исследует вкусы, привязанности, поступки главного читателя государства. Он любил оставлять на полях прочитанных книг свои заметки. Это была как бы оценка прочитанному, звучат они коротко, но выразительно: «Ха-ха!», «Болтовня», «Вздор» или «Сволочь!», «Дурак!», «Подлец и сволочь!». Только на сочинениях Маркса и Ленина он не делал замечаний, а лишь подчеркивал разными карандашами некоторые фразы. А вот при чтении книг Энгельса Сталин был менее почтителен и оставлял на полях такие пометки: «Смутно», «Теперь это неверно».
Известна многим фраза Сталина, написанная на тексте юношеской поэмы-сказки М. Горького «Девушка и смерть»: «Эта штука сильнее, чем Фауст Гете (Любовь побеждает смерть)». Когда-то это был перст, указующий ключ к творчеству пролетарского писателя. Сегодня эта оценка вызывает улыбку.
Есть в книге Медведева зарисовки о встречах Сталина с известными писателями, глава о том, как создавались мемуары Н.С. Хрущева и как сочиняли и поправляли «Краткий курс истории ВКП(б)».
Из своих воспоминаний о писателях автор выбрал К. Симонова, И. Эренбурга, Ю. Трифонова, А. Твардовского. Такая вот любопытная и насыщенная малоизвестной информацией получилась книга у Роя Александровича Медведева. Десять ее очерков написаны в разные годы, формально не связанные друг с другом единой концепцией или сюжетом. Они объединены общей темой, которую условно можно назвать «Люди и книги в тоталитарном обществе». В таком обществе судьба и людей, и книг бывает трудной, причудливой, но также поучительной.

Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.