Пленение императора

Мы продолжаем публиковать документы из фондов государственного архива Хабаровского края. В них отражены события окончания второй мировой войны на Дальнем Востоке, вошедшие в историю человечества.

В освобожденном Харбине

г. Харбин, 21 августа 1945 г.

Никогда жители Харбина не переживали такой радости, как 19 августа 1945 года. Все знали, что Япония капитулировала, все с нетерпением ждали, когда настанет светлый день избавления от японского рабства.

И вот над городом появилось несколько самолетов с десантниками, машины сделали несколько кругов над Харбином и пошли на посадку.

Тысячи жителей с красными флагами, букетами цветов хлынули им навстречу на городской аэродром. Туда же приехали представители японского командования. Японцы заявили о готовности сложить оружие и сдаться в плен в тех пунктах, где укажет представитель советского командования. Десантники между тем приступили к выполнению своей задачи. Они взяли под охрану мосты через Сунгари, железнодорожный вокзал, здания полицейского и жандармского управлений, телеграфа и другие стратегические объекты.

Еще до прихода наших войск в Харбин в городе был создан комитет самообороны. Он готовился защищать от возможных разрушений стратегические объекты. С первых же минут прихода советских войск он стал оказывать им помощь в выполнении боевого задания. Комитет самообороны издал и распространил среди населения печатные листовки. В них население Харбина призывалось соблюдать порядок. Во всех районах города готовились к встрече. Дома украсили флагами, многие хозяева выбелили фасады.

20 августа по Сунгари прибыл морской десант под командованием офицера Кравцова, а еще позже - два эшелона пехотинцев.

Когда отдельные отряды вновь прибывших войск с песнями прошли по китайским кварталам, на тротуарах по обеим сторонам улиц собрались тысячи местных жителей. Они подносили воинам-победителям букеты цветов. Ликованию и радости харбинцев не было конца.

Японский гарнизон, получив от представителей советского командования указание о сдаче оружия, начал частями выходить за пределы города и разоружаться.

Майор П. Макрушенко.

Оперативная сводка от Советского информбюро за 23 августа 1945 года

В течение 23 августа в Маньчжурии и южной части острова Сахалин наши войска продолжали продвигаться вперед.

Войска Забайкальского фронта заняли в южной части Маньчжурии города Линьюань, Ляоян и вступили в Порт-Артур, где соединились с нашим авиадесантом.

Войска 2-го Дальневосточного фронта на острове Сахалин заняли города Мотомари, Коноторо.

Южнее Камчатки войска фронта заняли острова Сюмусю, Парамушир из группы Курильских островов.

В Мукдене на аэродроме нашими войсками задержан и интернирован вместе со свитой император марионеточного государства Маньчжоу-го - ставленник Японии Пу и.

За 22 августа нашими войсками взято в плен 35 тыс. японских солдат и офицеров, в том числе 15 генералов.

С 9 по 22 августа нашими войсками, по предварительным данным, захвачены следующие трофеи: самолетов - 483, танков и самоходных орудий - 171, полевых орудий - 642, минометов - 298, пулеметов - 2764, складов с боеприпасами, вооружением, снаряжением и продовольствием - 481.

Прием капитулирующих японских частей и соединений продолжается.

«Сталинский Комсомольск». 1945 г., 25 августа.

Оперативная сводка от Советского информбюро за 28 августа 1945 года

В течение 28 августа войска 2-го Дальневосточного фронта закончили очищение всей южной половины острова Сахалин от японских войск.

Южнее Камчатки войска фронта, действуя совместно с кораблями Тихоокеанского флота, заняли острова Шинюири (Синсиру-То), Уруп, Итуруп (Эторофу) из южной группы Курильских островов.

За 27 августа нашим войскам сдалось в плен более 36 тыс. японских солдат и офицеров.

На других участках фронта существенных изменений не произошло.

Продолжается прием капитулирующих японских частей и соединений.

«Тихоокеанская звезда».

1945 г., 30 августа.

Обращение заведующего Хабаровским краевым отделением ТАСС к начальнику политотдела Краснознаменной Амурской флотилии Орлову с просьбой разрешить выезд корреспондентов в Маньчжурию

21 августа 1945 г.

Хабаровское краевое отделение ТАСС просит предоставить возможность для выезда в освобожденные районы Маньчжурии нашим корреспондентам Комарову П.С. и Задорнову Н.П. Им дано задание описать жизнь маньчжурского населения при оккупантах, зверства и издевательства японцев над китайцами, работу советских комендантов, установление новой жизни в городах и т.д. Эти материалы предназначены для печати Советского Союза и заграницы.

Заведующий Хабаровским краевым отделением ТАСС Бочарников.

Из воспоминаний B.П. Сысоева

Настоящими участниками Великой Отечественной войны считают себя те, кто воевал на Западном фронте против немцев.

Да, сражения с самураями длились не более месяца, но по ожесточенности и напору, героизму и потерям они не уступали сражениям с фашистами. Чего стоили одни японские смертники-камикадзе!

Наш 97-й фронтовой медсанбат, в котором я служил помкомбатом, за одну ночь потерял четверть личного состава - погибла целая рота. При продвижении за боевыми порядками нам приходилось ехать на машинах буквально по трупам противника. Машины так расплющивали тела убитых, что мне они напоминали плакаты с изображением людей.

Но вот Япония капитулировала! Мы в ту пору стояли в маньчжурском городе Беяньджене. Захотелось мне отметить день празднования победы чем-то приятным для раненых, находящихся в нашем госпитале. Проезжая по городу, я увидел на одном из зданий греческий флаг. Удивился: может, это посольство? Оказалось, что это кондитерская фабрика, принадлежавшая греку дяде Яне. Он говорил по-русски.

У меня появилась идея: угостить каждого раненого тортом. Дядя Яня согласился выполнить заказ в обмен на два самосвала японских меховых ботинок.

В день праздника Победы у каждого раненого на тумбочке красовался большой аппетитный торт.

Приказ начальника Хабаровского гарнизона об отмене режима военного времени, введенного 9 августа 1945 года г. Хабаровск, 22 августа 1945 г.

Приказываю:

С сего числа режим времени и светомаскировку, введенные по моему приказу № 125 от 9 августа 1945 г., отменить.

Начальник Хабаровского гарнизона генерал-майор Юшкевич; комендант Хабаровского гарнизона подполковник Чернояров.

«Тихоокеанская звезда». 1945 г., 23 августа.

Секретный заказ партизан выполняли белорусские льноводы

«Рельсовая война» - так назывались в годы войны боевые операции партизан. Удары наносились по железнодорожным коммуникациям врага. Цель - помешать перевозкам военных грузов, крушить живую силу и технику захватчиков.

И в первый год войны, когда враг был у ворот Москвы, и в Сталинградской, а затем Курской битвах партизаны крепко подсобили Красной Армии.

В канун операции «Багратион» - операции по освобождению Беларуси - «рельсовая война» охватила всю оккупированную территорию и продолжалась до полного освобождения республики. Каждому отряду и бригаде в начале лета 1944 года был намечен определенный участок железной дороги и количество рельсов, которое нужно было уничтожить. Масштабная партизанская операция координировалась с действиями регулярной армии. Полностью были выведены из строя наиболее важные железнодорожные линии, частично парализованы перевозки врага.

Партизаны взрывали железнодорожные мосты, водокачки, стрелочные переводы и тысячи рельсов. Для многих эшелонов врага дорога к фронту становилась дорогой в ад.

Таким образом, начиная с 1941 года, для захватчиков постоянным кошмаром были партизанские «концерты» на железной дороге. Именно так - «концертами» - называли народные мстители очередные этапы «рельсовой войны», которые следовали один за другим в оккупированных областях России, Украины, Беларуси.

Для диверсий постоянно была нужна взрывчатка. Часть ее получали в партизанских мастерских, выплавляя тол из добытых разными путями снарядов. Рискованной была эта работа. Но ее делали. Ну а где взять бикфордов шнур? Или обыкновенный, так называемый детонирующий шнур?

«И тогда, в нужный момент, подрывник рванул шнур...» Многие знают эту традиционную фразу по воспоминаниям народных мстителей, из литературы о партизанской войне в Беларуси.

Детонирующий шнур взрывателя... Это, в общем-то, обыкновенная крученая или плетеная тонкая веревка. Но она должна быть прочной, обязательно гладкой, чтоб не цеплялась за возможные препятствия на пути от мины до подрывника. Тонкий шнур должен скользить и ни в коем случае в ответственный момент не порваться.

На партизанские аэродромы из-за линии фронта садились самолеты. Доставляли взрывчатку. Сбрасывали ее и на парашютах. Тонны взрывчатки и готовых взрывных устройств за годы войны получили партизаны для рельсовых боевых операций. Доставлялся и бикфордов шнур: его невозможно изготовить в кустарных условиях лесных мастерских. А вот шнур обыкновенный, детонирующий - «тонкая, плетеная веревка»... Откуда он появился у партизан?

Представьте себе, и детонирующий шнур доставляли самолетами с «большой земли». Однако очень и очень мало. В одном из энциклопедических словарей даже указано количество в метрах: чуть более 10 000 метров, или всего 10 километров. И это на все партизанские отряды на оккупированных территориях Беларуси и соседних областей России и Украины. Порой, рискуя жизнью, подрывник вынужден был после взрыва спешно сматывать остатки детонирующего шнура. И часто под огнем врага, охранявшего железную дорогу. Рискованный, смертельно опасный способ экономии.

И вот здесь пора рассказать о необычном крестьянском промысле, послужившим борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Это ремесло в годы войны было распространено повсеместно. Но вот так случилось, что оно осталось незамеченным в истории партизанской войны. Кустарным способом в оккупированных областях, часто на виду у врага, выполнялся военный заказ. А стало быть, секретный, партизанский.

Вот «в низенькой светелке огонек горит - молодая пряха у окна сидит». Народная песня дает представление о народном промысле. Да, на оккупированной территории за прялкой сидели многие женщины. Немецкий патруль в крупном селении мог видеть этот обычный эпизод из крестьянской жизни. Из льняной кудели скручивали, сучили на прялке льняную нить. Из нее ткали суровое полотно. Льняная самодельная ткань - самотканка -была просто необходима для многих целей, для одежды - рубашек, платьев, белья.

На оккупированной территории выращивали, как и до войны, лен. Словно синь белорусского неба отражалась на этих полях, когда лен цвел. Ну, а затем - вся трудоемкая технология: его уборка, теребление. Обмолот - и на семена, и на продовольственное льняное вкусное масло. Соломку, как и до войны, выстилали под августовские росы. Обрабатывали потом вылежавшуюся тресту - получалось волокно. А затем - прялка и самодельный ткацкий станок.

И посев льна, и его обработка вплоть до получения ткани были вместе с тем и вполне военно-стратегическим делом. Ведь льняная ткань часто использовалась в партизанских госпиталях как ткань перевязочная: бинтов не хватало. Такая ткань еще обладает и антисептическими свойствами, то есть способствует лечению раны, становится целебной.

Так что лен в годы оккупации был действительно стратегическим сырьем. Но именно боевое применение нашел льняной шнур. Нити, свитые из кудели на прялке, опять скручивали, свивали с другими нитями. Получалась прочная тонкая веревка. Именно такого качества, какого требует боевой детонирующий шнур. Но шнур должен быть, как мы помним, и скользким. Ну что же - в деревнях были пчелы, а значит, был и воск. Вот воском и лакировали тонкую прочную веревку.

В партизанских зонах на территориях, подконтрольных народным мстителям, где не ступала нога оккупанта, такие цеха по производству работали повсеместно. Производился шнур, разумеется, скрытно, и в оккупированных белорусских селах и местечках. Об этом боевом промысле в годы войны в Беларуси узнали мы благодаря Степану Леончуку. В начале войны ему было шесть лет. В год освобождения Беларуси исполнилось десять. Жил мальчишка в большом селе на Брестчине. В селе стоял гарнизон оккупантов. Но мальчишка знал, для чего крутятся прялки в домах многих сельчан. Знал и, конечно, хранил эту тайну. А после войны она перестала быть тайной. И просто забылась. А вот сейчас то былое ему вспомнилось, стало необычным эпизодом из истории народной борьбы белорусских партизан с гитлеровскими захватчиками.

Ю. Федорова.

Поход канлодки «Пролетарий»

Из воспоминаний дальневосточного писателя Дмитрия Нагишкина, 31 августа 1945 года

«Мы идем на канонерской лодке «Пролетарий». И в тот час, когда корабли из Сунгари вступают в советские территориальные воды, еще одна радость встречает их. Пришла неожиданная телеграмма. Командир корабля Игорь Сорнев знакомится с ней и невольно меняется в лице. На палубе звонит колокол - большой сбор личного состава. Сорнев перед строем краснофлотцев громко зачитывает телеграмму. Амурцы слушают ее не шелохнувшись, и лишь под конец счастливые улыбки, которые никак нельзя сдержать, освещают их лица. И можно ли не улыбаться от счастья и радостной гордости!

Четырем кораблям Краснознаменной Амурской флотилии - мониторам «Сун Ятсен», «Свердлов» и канонерским лодкам «Красная звезда», «Пролетарий», - отличившимся в Сунгарийской и Уссурийской операциях, присвоено звание гвардейских. Родина, народ высокой наградой встречают вернувшихся с победой лучших своих сынов».

Справка о канлодке

«Пролетарий»

Канонерская лодка - артиллерийский корабль, предназначенный для ведения боевых действий в прибрежных районах моря, на озерах и реке. Когда началась русско-японская война, то появились опасения, что японцы могут проникнуть через устье Амура вверх по реке к Хабаровску. Поэтому было принято решение построить специально для Амура канонерские лодки. В Сормово построили десять канонерских лодок типа «Бурят», которые были зачислены в состав отряда на Амуре в апреле 1905 года. Канонерская лодка «Пролетарий» вошла в состав Амурской флотилии в июле 1908 года под названием «Вотяк». В 1918 году была захвачена в Хабаровске японскими интервентами и осенью 1920 года уведена на Сахалин. Лишь в мае 1925 года Япония возвратила корабль Советскому Союзу. Он был восстановлен в 1927 году и переименован в «Пролетарий».

В августе 1945 года канлодка «Пролетарий» была придана для усиления из состава 3-й бригады речных кораблей (Уссурийской) в состав 2-й бригады речных кораблей, действовавшей на Амуре. На вооружении лодки было два 100 мм и три 37 мм орудия, пять 12,7 мм пулеметов и 40 мин.

В составе экипажа числился 81 человек.

Бой в Фуюане

9 августа 1945 года

В 4 часа 30 минут корабли

2-й бригады Краснознаменной Амурской флотилии вышли из Нижне-Спасской и через три часа подошли к китайскому городу Фуюань, опорному пункту японцев на берегу Амура.

На борту канлодки «Пролетарий» был десант из состава 630-го стрелкового полка, 274 военнослужащих. Экипаж корабля в сложной метеорологической и навигационной обстановке (в августе шли ливневые дожди, Амур вышел из своих берегов), в условиях противодействия противника проявил высокое боевое мастерство.

При обстреле берега корабль сам попал под шквальный ружейно-пулеметный огонь. Вскоре японцы выкатили из-за укрытий пушку и начали бить по канлодке прямой наводкой.

В сложной обстановке решительно, смело и расчетливо действовал командир корабля старший лейтенант Игорь Сорнев. Он умело маневрировал и непрерывно вел обстрел вражеских позиций. Не прекращая артиллерийско-пулеметного огня, Сорнев пришвартовался к берегу и организовал высадку десанта. Руководил высадкой его помощник старший лейтенант Виктор Цуканов. Слаженно работала боцманская команда во главе с мичманом Медведевым. Высадку десанта прикрывали пулеметчики старшина 1-й статьи Роман Минаев и старший краснофлотец Иван Коваленко.

Отлично корректировал огонь артиллеристов старший лейтенант Константин Хорошев, сын легендарного героя Гражданской войны на Дальнем Востоке, моряка с канлодки «Монгол» Николая Гавриловича Хорошева, имя которого увековечено на базе КАФ в Хабаровске.

Бой за высадку десанта окончился около 8 часов утра, а к 16 часам город Фуюань был полностью освобожден от японских оккупантов. В боях были полностью разгромлены части и подразделения 7-й отдельной пехотной бригады Квантунской армии, захвачены пленные, оружие и боевая техника.

Жители города, китайцы, тепло встречали советских воинов. На месте захоронения погибших моряков, пехотинцев и пограничников китайское правительство установило памятник-обелиск, увенчанный пятиконечной звездой… На лицевой стороне памятника иероглифами сверху вниз выгравирована надпись: «Памятник погибшим героям морского флота Советского Союза».

В тот же день канонерская лодка в составе 2-й бригады речных кораблей, приняв десантников, совершила переход вверх по Амуру до устья Сунгари. Экипаж «Пролетария» успешно действовал и во всех последующих боевых действиях против японцев при овладении опорными пунктами на берегах реки Сунгари.

Командир корабля

Командующий Краснознаменной Амурской флотилией контр-адмирал Н.В. Антонов своим приказом наградил командира канонерской лодки «Пролетарий» орденом Красного Знамени. Это случилось в первых числах сентября. А через две недели вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении ему звания Героя Советского Союза.

Игорь Андреевич Сорнев родился в 1919 году в Смоленской области. После окончания средней школы в 1937 году поступил в Ленинградское высшее военно-морское училище имени М.В. Фрунзе. Через год курс, на котором он учился, был переведен во Владивосток, где только что было открыто Тихоокеанское высшее военно-морское училище. В 1941 году после окончания училища в звании лейтенанта прибыл в Хабаровск для прохождения службы на кораблях Краснознаменной Амурской флотилии. Первая должность - командир группы на мониторе «Свердлов», через два года - командир артиллерийской боевой части на этом же корабле.

После учебы на высших специальных курсах командного состава ВМФ в Ленинграде вернулся на Амурскую флотилию. Вскоре был назначен помощником командира, а затем командиром канонерской лодки «Пролетарий».

В 1944 году в напряженной боевой учебе корабль в короткий срок добился высоких результатов и вышел на призовое место на флотилии. В этом большая заслуга командира Игоря Сорнева, его талант и умение руководить экипажем.

Высокие боевые качества «Пролетария» проявились в боях с японскими милитаристами. В послевоенные годы И.А. Сорнев продолжал (до расформирования в 1956 году) служить на Краснознаменной Амурской флотилии. В 1957 году окончил военно-морскую академию. Занимал ответственные должности в штабах ДВО и Тихоокеанского флота, а затем и в Главном штабе ВМФ. Уволился в запас в 1978 году в звании вице-адмирала. Работал консультантом в Институте военной истории. Оставил о себе добрую память у жителей Хабаровска и края.

Биография вице-адмирала И.А. Сорнева вошла в 4-й том краевой книги Памяти.

А. Мережко, руководитель рабочей группы краевой книги Памяти.

Узница № 1124

...10 лет исполнилось Рите, когда началась война. А накануне, в 1940 году, в семье Иониных родилась двойня - на удивление рыженький мальчик и крохотная девочка. Так что Рита как старшая из детей стала первой и незаменимой помощницей родителям. Жили они тогда в Смоленске. Отца на фронт не призвали: он в связи с болезнью был совершенно не годен к несению военной службы. В городе Александра Ивановича Ионина знали. Не только как опытного шофера, но и как отличного портных дел мастера. Многие щеголяли в одежде, сшитой его поистине золотыми руками.

Смоленск со всех сторон окружен лесами, где с первых же дней оккупации города сформировались партизанские отряды. Люди нуждались в верхней одежде. В перешитых Иванычем (так к нему обращались связники) куртках было тепло, а главное - в них мужчины меньше бросались в глаза. Переправлять в лес готовые изделия (одежду) приходилось Рите. Девочке со временем стали знакомы каждая лощинка, яма, канавка, деревце, кустик, попадавшиеся на ее пути. Чтобы переправляемая вещь была менее заметна, ее туго скручивали, стягивали бечевкой и укладывали в сумку. Отец, отправляя дочку в лес, наказывал:

- Рита, спрячь одежду в ямку, которую я тебе показывал (углубление было подготовлено заранее), да только прикрой потом все получше.

И Рита, худенькая маленькая девочка, шла на задание, стараясь быть никем не замеченной. Назад она возвращалась веселая, довольная, всегда вприпрыжку. И так было почти каждый день.

...Летом 1943 года к дому на окраине города подъехала машина с эсэсовцами. Сначала забрали Александра Ивановича. Через две недели приехали за остальными.

- «Матка, киндер!» - скомандовал немец и стал жестикулировать, пытаясь объяснить, что от нас требуется, - вспоминает Маргарита Александровна Ионина. - Мама все поняла и успела кинуть в мешок кое-что теплое для себя и для детей.

Товарный состав на железнодорожной станции Смоленска загружался рабочей силой для Германии. Брали всех подряд. Со страшным грохотом открывались и закрывались двери вагона. А внутри по периметру протянулись нары из неструганых досок. Грохотали колеса. Мы ничего не знали о том, куда нас везут и зачем, - рассказывает моя собеседница. - Состав сутками шел без остановок. Помнится, в Белостоке проводили глубокий медицинский осмотр. Немцы боялись инфекции. Потом снова изнурительная дорога без остановок. Лишь где-то на территории Польши состав остановился. Оказалось, что нас доставили в распределительный пункт. До сих пор помню этот казавшийся бесконечным сарай без окон и дверей. Измятая солома, крысы, крики рожениц, рев детей, стоны умирающих, и... яблоку негде упасть от людского столпотворения.

...И снова «товарняк», скрипучие ворота, стоны, плач детей. Приехали. Река Рейн. Портовый город Дюссельдорф, концентрационный лагерь. Всем узникам был присвоен свой номер. Номер девочки - 1124. Каждый прожитый день, как пытка. Ранним утром - проверка. Рита, всегда голодная, продрогшая, в лохмотьях, выходила из строя и по-немецки выкрикивала: «Айн таузенд, айн хундерт фир унд цванциг!»

- Кормили нас изо дня в день одним и тем же - похлебкой из турнепса, - продолжает свой грустный рассказ Маргарита Александровна. - Работали мы в порту на разгрузке баржи с кирпичом и черепицей по 12-14 часов в сутки. С ладоней у многих не сходили кровавые мозоли. Чтобы хоть как-то защитить руки от повреждений, узники выкраивали из резины, парусины, картона что-то вроде рукавиц. Но и это служило плохой защитой. Обессиленные, мы возвращались в лагерь. Вечерняя перекличка и... спасительный сон. Валившиеся с ног люди засыпали мгновенно. А утром снова перекличка.

...И вот, наконец, долгожданная свобода! Несколько дней над лагерем с ревом летали самолеты, неподалеку рвались бомбы и снаряды. Это были американцы. В лагере началось оживление. Люди по цепочке передавали друг другу: «Утром нужно бежать». Сборы были недолги. Покинули ненавистные бараки в считанные минуты. И тут кто-то увидел лошадь, рядом с которой стояла телега. Проходивший мимо мужчина жестами пояснил, что она бесхозная и ее можно использовать. Две семьи с малолетними детьми разместились в телеге и отправились в путь.

Не скоро вернулись домой хоть и сильно измученные, но живые. Город встретил их сплошными руинами.

Маргарита Александровна Ионина, бывшая малолетняя узница фашистского концлагеря, после возвращения домой окончила школу и поступила в Костромской пединститут. В 1954 году она приехала в дальневосточную Николаевку и проработала в средней школе № 2 более трех десятков лет. Никто из учеников не знал о ее страшном прошлом.

Л. БАРБЫШЕВА.

пос. Николаевка.