Таких самолетов всего три в России. Если увидишь его в небе, едва ли отличишь от других. Но отличается. Даже внешне. Верхняя часть и крылья самолетные, а низ - как у катера. Под крыльями лодки-поплавки. А на боку красным обозначена ватерлиния. Это самолет-амфибия Бе-200 ЧС.

Названный так в честь своего создателя Бериева, он может взять на борт 44 пассажира. Но сейчас, пока совершает в основном тренировочные полеты, никаких пассажиров на борт не берут.
Скорость - 240
Вылета пришлось ждать долго: это не пассажирский лайнер с продуманным расписанием. В перспективе Бе-200 будет срываться с аэродрома по тревожному сигналу. Но пока он только привыкает к нашей дальневосточной земле, пробует на ощупь взлетно-посадочную полосу, вглядывается в рельеф незнакомой местности. Потому что прибыл в Хабаровск только месяц назад. Вместе с московским экипажем, который сейчас стажирует наши хабаровские летные составы. Хотя за этот месяц Бе-200 совершил около пятидесяти вылетов, и не только тренировочных. Трижды в районе Троицкого отрабатывали методики тушения пожаров. Тушили пожары в Приморье, на Сахалине. Принимали участие в поисковых работах, когда перевернулась баржа в Охотском море. Приходилось несколько раз приводняться в Татарском проливе, на залив в районе Корсаково. Причем один вылет - это не значит взлет и посадка. В одном вылете может быть множество посадок как на сушу, так и на воду.
Но сегодня никаких специальных сигналов тревоги и стихийных бедствий в регионе не наблюдалось. И поэтому машина готовилась к полету с чувством, с толком, с расстановкой. Планировали слетать до Николаевска-на-Амуре и вернуться в Хабаровск.
Наконец взвыли турбины, самолет завибрировал, авиационные техники поспешно покинули салон и откатили трап подальше от взлетной полосы. В наушниках громко зазвучали разные голоса. Летный состав проверял готовность множества мудреных приборов, незнакомых сухопутным обывателям. Диспетчер аэропорта время от времени давал свои важные указания. И вот кусты за стеклом иллюминатора резко дернулись и побежали куда-то назад. А в наушниках:
- Скорость - 200, скорость - 220, скорость - 240, отрыв, подъем…
Подъем такой резкий, что земля отскочила мячиком и сразу превратилась в географическую карту. Всех участников полета вдавило в сиденья. Минута необычных ощущений - и стало комфортно, как в междугородном автобусе. Только шумно.
Мне сверху видно все, ты так и знай
В мире есть отдельно самолеты-искатели, разведчики, есть спасатели, грузовые, пожарные. А Бе-200 умеет это все. И перевезти груз до пяти тонн, и транспортировать раненых, и погасить пожар, и найти затерявшихся в тайге. Даже снять с воды терпящих бедствие. Для этого существует специальный грузовой люк, находящийся выше ватерлинии.
- А когда мы будем садиться на воду? - спрашиваю, предвкушая занимательное приключение. И разочарованно узнаю, что посадка сегодня не предполагается. Остается смотреть «на улицу» и фотографировать облака и землю. Зато уж фотографировать есть что! И есть откуда! Бе-200 оснащен двумя блистерами. Это такие полусферы, которые позволяют буквально «высунуться за борт» и увидеть землю внизу под собой. Да и нос собственного самолета разглядеть во всех подробностях.
…Внизу - все как на ладони. Плюшевая тайга, коричневый Амур, глубокие царапины дорог. И населенные пункты разлинованы аккуратно, как на чертеже. А в наушниках - все переговоры экипажа и указания с земли.
- Высота восемь сто, пролетаем Селихино, - слышу деловой голос в наушниках. Смотрю вниз - действительно населенный пункт. Но я-то смотрю в блистер, а пилоты видят только облака.
- Ориентируемся по приборам, - отвечают мне. - Блистер не поможет, если туман или ночь…
Специальное оборудование Бе-200 позволяет вести поисково-спасательные работы и в ночное время, и в условиях плохой видимости. А тепловизор, которым оснащен этот самолет, по утверждению его создателей, вообще способен творить чудеса: улавливает разность температур в два градуса. То есть может даже найти ночью или в тумане человека в открытом море.
- Что касается таких заверений, это еще не проверено, - говорит командир экипажа Василий Шатрук. - Но то, что тепловизор способен определить точное место возгорания, интенсивность пожара, площадь, характер горения - это факт. И дым не является помехой.
Скорость самолета-амфибии - от 200 до 550 километров в час. Он может лететь без дозаправки более пяти часов, преодолев за это время расстояние до трех тысяч километров. И сесть на воду - при трехбалльном шторме. А это волны высотой до 120 сантиметров.
- Летать на Бе-200 здорово. Летные качества просто отменные. Как в штурмовике, - говорит второй пилот Максим Колобов. - А самое яркое впечатление - первая самостоятельная посадка на воду…
Твердая посадка
Посадка на воду - главная тема рассказов всех членов экипажа. Потому что в авиации главное что? Приземлиться. После этого полет может считаться удачно выполненным. На этом же чуде главное - взлететь. С воды. Но сначала еще сесть на воду.
Если перед экипажем стоит задача - забор воды для тушения пожара, здесь свои тонкости. Самолет-амфибия на скорости опускается к поверхности водоема и, не совершая посадки, набирает воду в специальные резервуары через два небольших «забрала». 12 тонн за 27 секунд. За это время амфибия пролетает, едва касаясь поверхности воды, полтора-два километра. Представьте, что это за ювелирная операция - не опуститься ниже и удержать нужную скорость. Если ошибся и сел - вся работа насмарку. Придется взлетать, сливать воду, делать круг и снова глиссировать над поверхностью водоема. А пожар не ждет.
Бе-200 сбрасывает воду на огонь с высоты 30 метров. Если выше - водяной пузырь может просто рассыпаться в капли и пролиться на пожар дождем. И не в каждом озере можно зачерпнуть воды: амфибии требуется акватория не менее двух километров семисот метров.
Взлететь с воды гораздо сложнее, чем с земли. Летчики вспоминают, как однажды на Байкале Бе-200 девяносто минут плыл - не мог найти место для взлета, искал нужные ветер и волну.
Но если взлететь не просто, то приводниться еще сложнее.
- Болтанка такая, что наушники сваливаются, - говорят летчики. - Вода гораздо тверже, чем земля. Если на земле шасси амортизируют, и самолет, как говорится, совершает «мягкую посадку», то на воде не ждет ничего мягкого. Садиться приходится «на брюхо». Поверхность водоема морщится, как ткань перед носом утюга, и впечатление такое, что едешь по стиральной доске. Видимость на приборах практически нулевая, вся надежда только на штурмана.
- А самое сложное в работе - посадка на малые озера и тушение пожаров в горах и ущельях, - говорит московский летчик Валерий Крузе. - Здесь цена ошибки - жизнь.
- Сзади «Боинг», - раздается в наушниках.
Но «Боинг» я не увидела, к сожалению. Зато позже далеко внизу рассмотрела маленький блестящий крестик - самолет малой авиации.
Борис Николаевич, московский штурман, загадочным подмигиванием пригласил к кабине пилотов. Жестом фокусника открыл крохотную дверцу, за которой стояли стаканы и имелся краник с кипятком. За другой дверцей - сахар и печенье. Неформальное чаепитие на высоте восемь тысяч метров - это впечатляет. Беседовать, конечно, сложно из-за шума моторов, зато пить чай и улыбаться - сколько угодно. За окном - белые барашки облаков. Возле иллюминатора - с нашей стороны - резвятся две пробравшиеся в полет «зайцами» мухи. И никакого дискомфорта от запредельной высоты никто не испытывает. А благодушие такое, что даже не хочется свернуть жгутом полотенце и прихлопнуть наглых насекомых.
Пожаров не обнаружено
Три штатных хабаровских экипажа - 12 человек летного состава и девять техников - прошли обучение в Таганроге. Раньше все они работали в авиации. Но с нынешнего лета их опыт обнулился, потому что Бе-200 - принципиально новая техника. Уникальная. Как говорят сами летчики, самолет нового поколения. Экипаж - четыре человека: командир, штурман, бортмеханик и второй пилот.
Перед полетом они не разрешили фотографировать ни себя, ни кабину пилотов. Говорят, плохая примета. Зато потом, в полете, отнеслись снисходительно к журналистским проискам.
- Может, я мешаю? Может, мне отойти? - обернулся на мое присутствие с фотоаппаратом возле самых дисплеев Валерий Крузо. А Василий Шатрук подхватил:
- Простите, что я к вам спиной сижу…
Весь наш полет занял три с половиной часа. Видимость была хорошая.
- А мы могли не заметить пожара?
- Нет, не могли,- терпеливо объясняют летчики. И снова говорят про приборы, взаимодействие служб, тепловизор…
Да и сама понимаю, что вопрос глупый: видимость была такой, что можно не только пожар - костер рассмотреть.
- В идеале таких Бе-200 нужно пять-семь на регион, чтобы быстро потушить все, что у нас горит в летнюю жару, - рассуждает авиационный техник Олег Родионов. - И, конечно, взаимодействие всех служб, дополнительная техника. Но то, что появились такие самолеты, реальное подтверждение: экономика страны «зашевелилась».
Сейчас наш Бе-200 выполняет полеты ежедневно - для обучения штатных экипажей самолета. Если заметят очаг возгорания - будет конкретная работа. Но если очагов нет, вылеты осуществляются все равно - тренировочные.
Наш полет прошел гладко. Пожаров вниз по Амуру не обнаружено. Журналисты - участники полета вышли на летное поле, потряхивая головами - уши заложены наглухо. Натужные сглатывания совсем не помогали - только треск стоял где-то внутри головы. И летный состав снисходительно подшучивал над нашими мучениями.
Техники немедленно приступили к послеполетному обслуживанию. И к предполетному: московским инструкторам через два часа предстоял новый вылет - с другим хабаровским экипажем по другому маршруту…

Елена ТИХОНОВА.