- Знаешь, как один мужик деньги зарабатывает? - позвонил знакомый. - Ты про такой бизнес наверняка никогда не слышала. Землю на своем огороде продает под могилки. Не веришь? Поехали, покажу. Это в поселке Хор.

Честно говоря, верилось с трудом и почему-то хотелось, чтобы приятель просто пошутил.
Мы долго плутали по узким разбитым улочкам, пока не наткнулись на нужную нам улицу Нахимова. Хорское кладбище, которое находится в окружении частных домов. С одной стороны погост упирается в огороды, и с первого взгляда трудно определить границу, разделяющую земельные участки и кладбище: ограждение слишком уж хлипкое. Заглядываю через забор на участок крайнего дома. Картина ошарашивает: изба и небольшой огород, на котором в ряд несколько могилок с еще не поблекшими венками. Без оградок. Выходит хозяин, представляется Юрой.
- А что здесь удивительного? - говорит он таким тоном, будто рассказывает о собранном нынче урожае. - У людей горе, хоронить негде.
- А за сколько землю под захоронение продаешь?
- Коммерческая тайна, - отвечает Юра и моментально исчезает за воротами своей хаты.
Обхожу кладбище, там другая улица: 2-й Пограничный переулок. Дейстительно, пограничный, ведь кладбище едва ли не вплотную прилегает к частным домам. Забор погоста от калиток отделяют 15… шагов. Не метров. А именно шагов.
- Мертвецов боитесь? - спрашиваю у дедка, который, тяжело опираясь на палочку, выходит из соседнего дома.
- Плохая шутка, - тяжело вздыхает он. - Здесь почти каждый день хоронят, поминают, пьют. Так что живых опасаемся.
Иван Андреевич Ильенко живет здесь с 1954 года. Кладбище в те времена находилось в стороне. Когда покупал дом, тогдашний председатель поселкового Совета заверил: не бойся, живи спокойно. Начальство менялось, и каждый норовил расширить кладбище. Забор периодически передвигали. И получилось так, что жилые дома словно среди могилок оказались. На погосте яблоку негде упасть: протиснуться между могилками практически невозможно. Памятники почти вплотную прилегают друг к другу. Как люди пробираются к своим захоронениям, непонятно.
- Когда жену хоронил, - продолжает дед Ильенко, - землю стал копать и наткнулся на два гроба в одной могиле. Пришлось сверху поставить еще один - с супругой.
- Именно так, - подтверждает соседка Наталья Ивашенюта. - Некоторые в одной яме только родственников хоронят по прошествии времени. А случается, чужие могилки, за которыми никто не ухаживает, раскапывают. Присыпят гроб с костями землей и ставят сверху свой ящик, а иные… Недавно убирала кучу мусора возле дома, так там кроме поблекших венков и черепа обнаружила, и кости. Выбрасывают из могил чужие останки прямо на улицу. Недавно хабаровчанка приезжала, сына здесь похоронила (он родился на Хору). С ней истерика случилась, когда увидела, что на месте захоронения успели уже другого человека положить. Она потом памятник на свалке нашла. Некоторые по неведению чужие могилы раскапывают. Могила с землей сравнялась, начинают копать, а там гроб, а то и два. Вы не представляете, какая свалка здесь летом была. После нашего письма в районную газету несколько грузовиков целый день этот мусор вывозили. Но скоро появятся новые свалки. Памятники старые рядами вдоль дороги постоянно стоят. Не хватает лишь мертвых с косами. Шучу. Люди ведь весь мусор с кладбища за забор сваливают, на дорогу, и никто его не убирает.
За кладбище отвечает хорская администрация. Когда глава администрации Василий Степанов узнал, по какому поводу приехал корреспондент, тут же срочно удалился по неотложным делам. Пришлось объясняться с его заместителем Виктором Бережко.
- Не стоит удивляться, - рубанул он с порога. - Я свою мать на этом кладбище похоронил. Раскопал могилку бабушки и на ее гроб другой поставил. Такова была ее воля. Родственникам это не возбраняется. Я узнавал. Когда наступает полная минерализация тела, а это лет через двадцать после захоронения, на этом месте можно другого родственника хоронить. Правда, кладбищенский период определяется посредством экспертизы санитарных врачей. Скажите, кто об этом знает? Бывают другие казусы. Приходят ко мне хабаровчане, приехали деда своего хоронить: мы, мол, место нашли, посмотрел бы. Поехал, увидел свободный пятачок (великая редкость), говорю: «Ладно, копайте». А они вечером прибегают в шоковом состоянии, кричат: «Там кости!». Советую: «Присыпьте их землей и сверху свой гроб ставьте». Лучше бы промолчал. Они чуть в обморок не грохнулись у меня в кабинете. Случается и другое. Приходят люди, жалуются: оградку своротили и на том месте, что для себя оставили, яму вырыли. Мотаюсь по всему селу, ищу человека, который на чужой клочок покусился, чтобы конфликт погасить.
- А как же с тем мужиком, который землю со своего огорода под могилки продает? Говорят, скоро соседи его примеру последуют. Ведь за место он берет по две тысячи рублей.
- Что-о? - удивился заместитель главы администрации. - Пять тысяч не хотите?..
Уже трудно вспомнить, когда кладбище было закрыто официально.
Говорят, лет 15-20 назад, но «историей вопроса» никто вообще-то и не занимался.
- А его не закрывали, - прояснила ситуацию забежавшая на секунду в кабинет сотрудница администрации, - потому что никто и не открывал. Штата сотрудников на кладбище отродясь не было. Бесхозное оно.
Оказывается, первые могилки появились еще в 1913 году. Никаких документов и бумаг на сей счет не сохранилось. Да и были ли они? Люди стали хоронить здесь своих близких самовольно. Отводом мест под захоронения никто никогда не занимался: родственники усопших выкапывали ямы, где хотели. Впрочем, с тех пор ничего не изменилось.
- Правда, есть еще одно кладбище. На Дрофе. Это далеко, километров семь от поселка. А у нас ведь как в последний путь провожают? До самого кладбища пешком за гробом идут. А новый погост - место чужое. У большинства из хорян родные похоронены на старом кладбище. А если честно, и на Дрофе скоро хоронить будет негде. С одной стороны захоронения окружает болото, с другой - совхозное поле. На Хору новое кладбище в план поселка не вписывается. С одной стороны - река Хор, за кирпичным заводом - болото. А может, просто закрыть старое кладбище?
- Нельзя, - объясняет Виктор Павлович. - Многие себе место в оградках оставили. А другие… Каждого за руку не поймаешь. Или вы предлагаете мне сутками у ворот дежурить? Был у нас сторож. Три года назад уволился. Увидел, что люди на свежую могилу покушаются, памятник своротили, начал ругаться, а они пообещали его в этой яме закопать. На это кладбище за 100 рублей никто идти работать не хочет. А больше я платить не могу: такая статья расходов в бюджете не предусмотрена.
- Но порядок можно навести? Мусор убирать.
- Надо убирать. У нас была идея создать специализированный комбинат, который занимался бы похоронными делами, но, как обычно, денег на это нет. Не в силах мы ничего сделать.
В соседнем поселке Переяславка кладбище тоже в запущенном состоянии. Разве что места для захоронения еще имеются, и здесь не дошли до того, чтобы людей в три «этажа» хоронить. Несколько лет назад стояла там сторожка, которую потом то ли спалили, то ли снесли за ненадобностью. При входе погост выглядит более-менее пристойно. А чем дальше вглубь, тем страшней. Недавно сыновья местного учителя построили на кладбище в память отцу часовню. Новому главе поселковой администрации Александру Незамаеву каждый раз неловко становилось, когда мимо проезжал: такая красивая часовня, а вокруг заброшенные, провалившиеся могилки. Решил начать наводить порядок с кладбища, тем более, что с него поселок начинается. Появилась идея отдать погост в частные руки. Местная предпринимательница Нина Гарагуля согласилась проявить себя на новом поприще (раньше занималась торговлей). Активно изучает все документы, связанные с похоронным делом.
- А мы ей в первое время поможем, - заверяет Незамаев. - Ведь в бюджете предусмотрены расходы на благоустройство, а кладбище относится к поселку. Может, где-то ремонт участка дороги отложу на время, а эти деньги на благоустройство кладбища пойдут. Всегда можно найти выход. Главное, начать.
Вот только приживется ли новый опыт в малонаселенном поселке? В больших городах погребением занимаются в основном частники. А в Переяславке 70 лет хоронили где вздумается и понятия не имели, что за землю надо платить. А теперь за участок земли придется выкладывать 4 тысячи рублей. Как это воспримут люди? Сколько же должно пройти времени, чтобы в малонаселенных пунктах похоронное дело поднять до цивилизованного уровня? Эти вопросы сам себе задавал глава администрации. Но решил рискнуть. Главное, дело сдвинулось с мертвой точки.
Увы, запущенных поселковых и сельских погостов в крае - пруд пруди. А ведь существует масса нормативных и законодательных документов, регламентирующих порядок захоронения. И про то, что места погребения отводятся с учетом этических, экологических, санитарно-эпидемиологических требований. В инструкциях учтено все до мелочей: нормы землеотвода, размеры участков, ширина ворот, оградок, наличие автостоянки и т.д. Перечислять можно долго. Может быть, не все требования подходят для сельских кладбищ, но есть общие правила, обязательные для всех. А коль существуют законы, значит, кто-то должен контролировать их исполнение. Но как мне пояснили в краевом министерстве ЖКХ, согласно федеральному закону «О погребении и похоронном деле» контроль за надлежащим содержанием мест захоронения лежит на органах местного самоуправления. А у местных властей есть проблемы куда как важней.
Если, конечно, не думать, что местные власти - это абсолютно конкретные люди. Тоже не вечные, как и их земляки…

Юлия Рудакова.