Дождь при ясном небе - явление редкое, но всем знакомое. Но чтобы сладкий дождь при ясном небе - такое можно увидеть только в лесу!

Мало ли диковин в весеннем лесу: тишина, ранние цветочки, солнечный свет… Вдруг в мелколесье, что на Воронеже, встретился человек, похожий на лесного берендея. Борода, венчик белых волос, суковатая палка в руках, рюкзачок за плечами. Идет по сырому гололистному лесу и… разговаривает с деревьями. Возле берез останавливается, что-то записывает в блокнотик, обмеривает стволы.
Что в березах течёт?
- Любят на Руси березу, - доктор сельскохозяйственных наук, профессор Института водных и экологических проблем Дальневосточного отделения РАН Анатолий Григорьевич Измоденов поглаживает белокорые деревья. - Это вам не «березовый ситец», что растет под Рязанью, а наша рекордсменка - желтая. Она за сутки может целую бочку наплакать.
Одновременно с этой тирадой он протягивает мне кружку с березовым соком. Вкусен березовик на свежем воздухе! Сластит, бодрит. Ключевая вода с соринками кажется пресной по сравнению с пасокой.
Измоденов говорит, что к березовому соку человек должен привыкать постепенно. Поначалу ничего особенного - приятная вода. Но проходит время, и неожиданно осознаешь: мягкая сладость и ломоть пышного хлеба - великолепная еда. К березе, как к живому роднику, идут не пить, а испить-напиться березовицы. Капля - тихая музыка берез. Поймай каплю на ладонь. Слизни. Если сластит, то пришла настоящая весна.
Что там течет в березе? Мы знаем, в эту пору достаточно царапнуть ствол, и из него потечет.
Оказывается, есть целая наука под названием силедия. Ее основателем является хабаровский ученый Измоденов (он же президент Российской академии нетрадиционных, редких растений). Целых полвека жизни отдал он изучению тайны деревьев, написал единственную в своем роде книгу, посвященную лесной Уссуре. Об его экспериментах сегодня знают во всем мире.
«Почему же плачут только березы? Ива, к примеру, пробуждаясь первой от зимнего сна, не капает, тополь тоже», - задумался однажды Измоденов. Разгадка этой тайны пришла к нему неожиданно.
- Береза - самоизливающая бочка. Она пробуждается от анабиоза за счет внутренних запасов в стволе, - так объясняет механизм ее плача ученый.
«Ключик» к березовой тайне, по его словам, в том, что пока не оттаяла земля, сок истекает сам по себе, как если бы растаял лед в пробковом сосуде. Всю зиму хранится будущий «урожай» в древесном резервуаре. Только потом береза принимается пить снеговую воду корешками. Да и вода это не простая, а живая. Талая, лесная.
Исследователь вскидывает голову, смотрит на напрягшиеся в кронах берез рожки сережек. Делает пробный угол буравчиком - точно, капает сок. Карабкается вверх по стволу и делает там маленькую дырочку - капает!
Однажды, рассказывает Анатолий Измоденов, проводил он опыты в таежной глуши, и его березы, увешанные с вершин до комлей резиновыми шлангами и обставленные рядами двадцатилитровых бутылей, увидел лесник. «А ну слазь! Чего там крутишь?» - стал ругаться. А когда ученый показал, сколько накапало, то очень удивился. «Не знают и по сей день, что сок у березы течет по всему стволу!» - лукаво улыбается берендей.
Тысячи проверок, замеров, опытов - годы ушли у него на то, чтобы доказать, что дальневосточные березы могут давать сок. Сейчас вызывает лишь улыбку, а в свое время обидели его такие слова одного партийного чиновника: «Товарищ Измоденов, ваши заботы о дарах леса заслуживают одобрения, но наши березы не такие, как везде…»
- В крае их произрастает одиннадцать видов - белая, черная, железная, каменная и другие. Настоящий березовый ливень! Желтая береза, к примеру, может давать до двух с половиной тонн пасоки, чего не наплачут ее «западные» сестры, - с гордостью в голосе говорит мой собеседник.
Многолетние опыты помогли сделать Анатолию Измоденову открытия, ставшие сегодня аксиомой для науки о съедобных и целебных растениях.
Каждому дереву своя цена
Три часа уходит у Анатолия Измоденова, чтобы добраться из Хабаровска до заветного березняка, что на Воронеже. Сначала автобусом, а потом - пешком. «Мой березовый стационар», - любовно называет он свою потаенную лабораторию, исправно дающую сок. Весь световой день исследователь снует от дерева к дереву, сверлит отверстия, таскает пятилитровые бутыли с соком, переливает, снова несет. При этом он опускается у деревьев на колени, выпиливает образцы древесины, щупает, пробует влагу на язык, вставляет трубки, надевает на них резиновые шланги, считает капли.
- Семьдесят капель в минуту вытекает из березки. В час - четыре тысячи двести, в сутки - сто тысяч восемьсот. За сутки накапает двадцать один литр, - «арифметика» березовых слез у Измоденова вся в сморщенных от влаги пальцах, их почему-то никак не оботрешь насухо.
Ученый подсчитал, что больше всего капает с 9 до 20 часов, ночью деревья отдыхают. Интенсивность сокодвижения у главной плакуньи - березы желтой - 800 капель в минуту. Десять миллионов за сутки! В иные дни она плачет буквально навзрыд.
Впрочем, таких чемпионов мало в лесу. Среди берез тоже есть элитные и… хилые. Еще особенность: чем больше диаметр у дерева, тем больше оно дает сока.
Но что это? На березах, которые встречаются на нашем пути, зияют свежие порезы, ниже их подвешены на грязных тряпочках ржавые консервные банки, замусоленные бутылки. По потекам слизи сползают с них мутные капельки. Желтеют пеньки от порубок, иные березки так изуродованы надрубами, что только удивляешься, как они, бедные, стоят. Десять «шалашей» из березовых венцов со следами шашлычных кострищ насчитал Измоденов в пригородной лесополосе.
- Я не могу найти ни одного дерева, которое бы не тронул огонь. Рукотворный лес вырубается на дрова, идет на строительство, - сокрушается он.
Деревьев-калек столько, что Анатолий Григорьевич не успевает их лечить.
Вот перед нами светлым облаком курчавится рощица, но в каждой березе дыра, да такая, что похожа на вход в дупло. Он прочищает их буравчиком, затем берет кусок земли, тщательно залепляет, придавливает снаружи «тампоном» из прошлогодних листьев, обвязывает повязкой.
- На какую глубину следует сверлить? - спрашиваю у него.
- Береза страдает не от того, что у нее берут сок, она страдает от ран, - Измоденов показывает, как делать подсочку.
Глубину отверстий, советует он, нужно соизмерять с толщиной ствола. Для 20-сантиметровых пород она установлена в три сантиметра, для 40 - в пять, для 60 и более крупных - в семь. Затем надо плотно вставить небольшой желобок с трубкой. Собирать сок можно и без нанесения ран. К примеру, на ветку подвешивают бутылку. Кончик соседней ветки обрезают и опускают ее в тару. Капает не хуже…
Всю дорогу Измоденов что-то пишет в своем дневнике, рисует схемы, графики. В его руках рукопись будущей книги под названием «Целебье». Фундаментальный труд о лесной «скатерти-самобранке» - лекарственных растениях, который он сегодня пытается издать. Березняки, если их не поддерживать, не беспредельны, считает он. Пора вносить в Красную книгу адонис амурский и другие первоцветы.

Александр САВЧЕНКО.