У каждого пожившего на свете человека есть свой архив памяти. Он складывается годами, десятилетиями, и в разных его «шкатулках» лежат воспоминания. Самые первые и самые крепкие - из мира детства. Не зря сказано: пока детство живет в нас - мы сами живы еще.

В иных отсеках затаились трепетные мгновения первой любви, ее переживаний и радостей. Чем больше живет человек, тем больше в его архиве разных «шкатулок» пережитого. Для сегодняшних стариков - участников, ветеранов войны - незабытыми остаются все ее трудные дни и ночи, и редкие мгновения светлого человеческого счастья.
Вот одна из военных историй.
В редакцию позвонил хабаровчанин В. Котов.
- Хочу предложить вам небольшую статью, которая была напечатана не так давно в одной из украинских газет. Она нам, дальневосточникам, ближе, интереснее, тем более, что уже близка дата тех событий, о которых идет речь в заметке. Рассказала эту трогательную историю наша тетя - участница войны, заслуженная учительница, просто замечательный человек Фаина Кузминична Литвицкая. Родилась и выросла она в Сибири, на войну ушла добровольцем, попала на Дальний Восток, внесла свою лепту в победу над японскими милитаристами. После войны она уехала на Украину, где и живет сегодня. Ей уже за восемьдесят.
Заметка Фаины Кузьминичны озаглавлена так: «Свадьба победы». Мы не стали менять это название. Прислана она на газетный конкурс под рубрикой «История любви». «Надеюсь, что моя история любви вас заинтересует», - предваряет рассказ жительница украинского села Юриницы Хмельницкой области Ф.К. Литвицкая.
Виктор Владимирович Котов переслал нам присланную в Хабаровск газетную вырезку. Вот она:
«Шли суровые годы войны. На любовь мы не имели права - на нее было суровейшее табу, и наши отцы-командиры из 9-й воздушной армии (Дальний Восток) за его соблюдение отвечали головой. Но нам было по 20, и в меня влюбился мой «хвостик».
Немного о «хвостиках». Мы в армии не голодали, но жили по закону страны того времени: все на Запад, все для фронта. Видимо, в нашем рационе чего-то недоставало, и парни заболели «куриной слепотой». А тут каждую ночь тревога. Тогда командиры придумали нас, зрячих девушек, ставить вперед, а парни должны были держаться за наши пояса. Вот мы их «хвостиками» и прозвали. Так в «связке» мы и несли службу: охраняли свои точки связи и обеспечивали связь пограничникам.
Проходили месяцы - о любви ни слова. Так... букетик полевых цветов с сопки или, что более существенно, горсть жареной сои. Ох, соя, жареная соя! Какое сердце не дрогнет от такого гостинца!
Воевать с японцами нам пришлось в разных местах: мой Литвицкий воевал в Маньчжурии, в городе Мудацзяне, а наш десант оказался в глубоком тылу Квантунской армии, где охранял базу боеприпасов и горючего, доставленных самолетами для наступления наземных войск. Когда на нашу базу напали японцы, пришлось свернуть радиостанцию, и мы не получили контрольных позывных, из-за чего потеряли связь со своим полком. Тут пришла победа, за нами самолет не выслали: сочли погибшими. Пришлось добираться до полка попутным транспортом.
Не выдержав неизвестности, мой Литвицкий прилетел прямо из Маньчжурии в наш штаб - узнать о судьбе десанта. Увидел командир, что на нем лица нет, и говорит: «Да жива-здорова твоя Меньшикова! (Вот тебе и табу, и конспирация, если даже командир знает, ради кого сержант нарушает устав!) Жениться хочешь? Бери мою машину, вези ее в Михайловку - там загс есть. Я вас благословляю!»
Свадьбу устроили сослуживцы в Мудацзяне. Что это была за свадьба! На японском военном аэродроме танцевали и пели сотни солдат различных родов войск. И какое кому дело, кто невеста, кто жених - все в гимнастерках. Один салажонок ухватил меня за руки: «Ребята, вы почему стоите? Нехорошо, там кто-то женится, айда в круг!»
Уже после свадьбы нас обнял один пожилой полковник: «Спасибо вам, ребята. Ваша свадьба - символ нашей победы, и не на словах, а как реальный факт. Конец войне и ненависти, начало миру и любви. Огромной любви вам, милые!»
Любви нашей вот уже 62 года».
Вот такая история любви…

А. Григорьев.