…Нет, не думала я, что именно так произойдет эта встреча. - Я буду ждать вас у фонтана на площади, - сказала Светлана. - Будьте одна. - Одна, - пообещала я, еще раз вслух повторив оговоренные условия: встреча состоится только на нейтральной территории. Никакого фотокора, никаких реальных фамилий в статье. Черт возьми, прямо времена Сопротивления.

И ладно бы Светлана была Штирлицом, заброшенным во враждебное окружение. Но все как раз наоборот. Несколько месяцев назад она вернулась на свою историческую родину - в Россию - из Киргизии, где прошли ее детство и юность.
Татьяна - участник государственной программы содействия переселению соотечественников. И более того: Хабаровск для нее - совсем не чужой город. Именно отсюда когда-то, закончив политехнический институт, уехал в Киргизскую ССР по распределению ее отец, инженер-механик. Здесь в одной из воинских частей до сих пор несет офицерскую службу ее брат. Повезло ему, получается: сразу после развала СССР стал российским гражданином. Остальные домочадцы стали гражданами совсем другой страны.
Их жизнь стала невыносимой, когда в Киргизии победила «революция тюльпанов». Но в России заработала государственная программа содействия добровольному переселению соотечественников.
Из всей семьи Светлана решилась уехать в Россию первой. Сегодня она живет в очень небольшом селе в нашем крае, где шила в мешке не утаишь, но никто даже не догадывается, откуда она родом.
Прожив в селе месяц, Светлана поздравила себя с правильным решением:
- В нашем селе немало бедных людей. А мне, как переселенцу, дали «подъемные». 60 тысяч рублей по сельским меркам - очень большие деньги. И пусть они все уже разошлись на обустройство на новом месте, это вносило бы излишнее напряжение.

Без скидки на жизнь
«Нас очень огорчает, что нам пока не удалось повернуть миграционные потоки в сторону Дальнего Востока», - не так давно заявил в ходе пресс-конференции начальник управления по делам соотечественников Федеральной миграционной службы России Евгений Маняткин.
Но «миграционные потоки» - это еще очень дипломатично, что ли, сказано. На самом деле к январю этого года (когда исполнился ровно год принятию государственной программы) Хабаровский край «пополнился» аж… целым одним переселенцем.
Сегодня их больше. Уже 13 человек. С членами семей - 21. Примерно половина переселенцев, если уж сами и решаются на отчаянный шаг, семьи за собой в неизвестность тащить не спешат. По разным, конечно, причинам. Но главная, пожалуй, одна: если найти работу на новом месте государство еще берется, то жилье чаще всего - личная проблема переселенца.
Она же - и краеугольная. Обычно переселенцам предлагается рассчитывать в решении жилищной проблемы либо на помощь работодателя, либо на собственные средства, либо на ипотеку.
Но ипотечное кредитование предполагает наличие неплохого заработка. Может ли рассчитывать на такой «чужак»? Тут далеко не всякий коренной житель рискнет с ипотекой связаться…
Пример Светланы в данном случае очень красноречив. По своим «анкетным данным» она - просто идеальный переселенец, если так можно выразиться. Особенно - в свете недавнего предложения Федеральной миграционной службы России «решить проблему утечки мозгов» с помощью мер по «стимулированию переселения в Россию компетентных специалистов». А то (есть такая беда) едут в Россию из бывших союзных республик люди не сильно образованные и вообще без специальностей…
Так вот, Светлана - человек образованный. За спиной - Бишкекский университет, специальность - инженер.
Ей даже в рамках государственной программы без проблем нашли в Хабаровске место работы. Тоже по специальности - инженером. Светлана пришла на предприятие, поговорила. Все хорошо, место держат. Только зарплата - 8,5 тысячи рублей.
Не подумайте, что женщина очень привередлива. Но жить-то ей негде. Значит, надо жилье снимать. А сколько стоит снять однокомнатную квартиру в краевом центре?
Вот почему, реально оценив свои финансовые возможности, Светлана нашла себе жилье в селе. И работу - совсем не по специальности. То, чем она занимается сегодня, можно назвать «неквалифицированным трудом». Но зато хватает на еду и оплату жилья.
Ситуация - характерная.

Переселенец дороже офицера?
- Лишь третья часть въехавших в Хабаровский край переселенцев работает на предоставленных им в рамках программы рабочих местах, - признал зам.руководителя УФМС РФ по Хабаровскому краю Александр Бронников.
Причем, что особенно неудобно, каждая такая «смена работы» влечет за собой «специальные» согласования. Ведь перечень рабочих мест для переселенцев идет отдельным приложением к утверженной краевым законом программе. И значит, сменить работу переселенец может тоже только в порядке, предусмотренном законом. А это никому не удобно - ни переселенцу, ни работодателю.
Допустим, год назад у работодателя было пять свободных вакансий. Он о них сообщил в службу занятости населения. Вакансии «забили» в программу под переселенцев. А их нет - нужных по специальности. Что же, работодателю 10 лет никого на работу не принимать?
О том, что в этом смысле программа содействия добровольному переселению граждан очень неповоротлива, говорится давно. Огрехи - их ведь сразу видать. По меньшей мере полгода назад Федеральной миграционной службой было озвучено предложение: предоставить переселенцам право (и возможность) самим искать себе работу. Зато повысить уровень «подъемных» с 60 до 120 тысяч рублей (а членам их семей - с 20 до 60 тысяч) и плюс к этому первые полгода жизни в России выплачивать им по 6 тысяч рублей ежемесячно специально на оплату съемного жилья.
…Это примерно тот же самый путь, по которому, например, идет государство Израиль в вопросе привлечения переселенцев. «Первые полгода поможем прилично, за это время должны сами устроиться». Правда, там суммы гораздо солиднее. Но, тем не менее, политика Израиля срабатывает.
В России даже разумные предложения так пока и остались на уровне предложений. Сила инерции, видать, велика.
Впрочем, не только о силе инерции нужно говорить, когда речь идет о переселенцах в Россию. И может быть, это покажется странным, но следует сказать вот о чем. Может быть, и слава Богу, что пока переселенцам не платят (хотя это было бы и разумно с точки зрения продвижения программы) по 6 тысяч рублей в месяц за съем жилья.
Почему? Потому что у нас даже российским офицерам платят за это в четыре раза меньше. Представьте себе: семья офицера, которая долгие годы мыкается по съемным квартирам. Воинская часть «компенсирует» ей около 1200 рублей в месяц. Рядом - семья, только что приехавшая из Узбекистана, допустим. В гораздо более выгодных условиях.
- Я что, ради этого 20 лет отдал службе Родине? - стучит вечером по столу кулаком офицер.
И после этой картинки, нарисованной только воображением, уже не кажутся странными условия нашей встречи, которые выдвинула Светлана: у фонтана, без фотокорра, без фамилий и названия села.
Ведь в этом самом обычном российском селе даже 60 тысяч рублей «подъемных» кажутся астрономической суммой. И Светлане здесь еще жить. А мы ведь это «проходили» еще в советские времена: когда под государственную программу переселения на Дальний Восток в середине 80-х в селах строились целые улицы новеньких домов, «обветшавшие» сельчане встречали переселенцев недобрыми взглядами. Но только тогда «чужаки» ехали к нам эшелонами (большинство после развала СССР уехали обратно), а теперь Светлана в своем селе одна такая.
И эту проблему - проблему психологической адаптации переселенца на фоне не слишком комфортной жизни «коренного» населения - не рассматривает пока ни одна государственная программа в России.

На волне «цветных революций»
Светлана была объективна. Она выразила благодарность всем государственным структурам, которые оказали ей помощь: она очень быстро получила российское гражданство и временную регистрацию, «подъемные» помогли ей обустроиться, даже со сменой работы оказали помощь. А то, что ей, видимо, не судьба быть инженером - не вина государства: оно не диктует уровень зарплаты предприятиям.
- Почему вы не уехали из Киргизии сразу, после развала СССР? - задала я ей вопрос, который мучил меня с самого начала. И не в последнюю очередь потому, что, когда государственная программа переселения соотечественников только принималась, многие экономисты высказывали сомнения: кто хотел уехать в Россию - уехал сразу.
- Я не хотела, - призналась она.
Она любила свою родину - разве это неестественно? Она до сих пор может долго говорить, как хороши окрестности Бишкека.
Ее родное село стало доброй матерью всем обиженным как правителями Российской империи, так и Советского Союза. Оно так и называется по сей день: село Люксембург, названное так давным-давно еще ссыльными немцами. К «немецкому» киргизскому селу прибивался потом самый что ни на есть разный «неблагонадежный» люд: семья бабки-староверки откуда-то из-под Киева, «раскулаченная» семья деда по материнской линии с Алтая. Вот только отец был обычным советским выпускником хабаровского «политена».
Его дом - дом выпускника хабаровского вуза - сегодня стал последней «линией обороны» в селе, которое по сей день носит немецкое название. Хотя немцы уехали сразу - в начале 90-х. Потом уже уезжали русские. На всякий случай. Видимой причины вроде не было.
Ведь в этом удивительном селе, которое, как «плавильный котел», объединяло людей самых разных национальностей, никаких эксцессов на национальной почве не происходило долгие годы. «Национальный компонент», вопреки утверждениям российских специалистов, заявил о себе не после развала СССР, а много лет позже - всего два года назад, после «революции тюльпанов». Его «заявили» не местные, прожившие здесь долго киргизы, а прибывшие - «ошские».
Да это и естественно для революционного времени: тусовать элиты, поднимать наверх новые силы - вместе с неизбежной «пеной», конечно. Поэтому, что бы ни говорили специалисты, - очень правильно, что Россия, пусть даже много лет спустя после перестройки, изъявила свою «политическую волю» относительно своих «бывших» соотечественников. Очень.
Беда просто в том, что пока она не может обеспечить достойную жизнь не то что «бывшим», но даже «настоящим». Вот почему эмигрировать в маленькое государство Израиль и сегодня все еще престижнее и удобнее, чем в большое, экспортирующее нефть и электроэнергию государство, которое зовется Россией.

Ольга НОВАК.