Полтора десятка лет подряд воспоминания раннего детства приходили к Лие Тотоевой обрывками ночных кошмаров. Вот она, совсем маленькая, на руках у отца. Лия уже знает, что это - пули.

1992 год. Лия с мамой и младшим братом прячутся в подвале своего дома на улице Героева. Ее брат Ацамаз младше на год и девять месяцев. Он сильно испугался прогремевшего поблизости взрыва и почти перестал разговаривать...
1994 год. Лия, ее брат и родители едут в переполненном автобусе. Взрослые не разрешают детям смотреть в окна, говорят: по автобусу могут стрелять. Отец сказал, что они едут в Россию.
В 1994 году семья Тотоевых из южно-осетинского города Цхинвали - Давид, его жена Тина, их дочь и сын - уехали из Южной Осетии в Россию. Обосновались в поселке Октябрьском Ванинского района.
Уезжая, они верили: это ненадолго, года на два, совсем скоро на родине все наладится... Ожидание затянулось на полтора десятилетия. Сначала пришлось лечить детей: от полученного стресса им понадобилось длительное лечение у кардиологов, неврологов, других специалистов. Потом ждали, пока дети окончат школу. Потом - пока старшая дочь завершит обучение в ванинском филиале Комсомольского-на-Амуре технического университета... В канун нового, 2008 года было решено: Лия получает диплом и все - возвращаемся домой. Они даже начали покупать подарки родным и близким...
Утром 9 августа, включив телевизор, они поняли, что никуда не едут.
- У нас там очень много родственников, - рассказывает Лия Тотоева, - папины родители, мамина мама, братья, сестры... У осетинов ведь большие семьи, родных там у нас больше пятидесяти человек. Отец сразу выехал туда. Его родители в преклонном возрасте, село Дзагина Знаурского района, где они живут, разрушено. Мы так и не смогли выяснить, что с бабушкой и дедушкой, дозвониться было невозможно...
В маленькой квартирке по улице Новодорожной в поселке Октябрьском остались жена Давида и дети. А еще там поселился страх. Страх потоком лился с экрана телевизора. Тотоевы руками закрывали глаза, боясь узнать в изуродованных трупах, в искалеченных ранами людях своих родных и близких, соседей и друзей. В одном из телерепортажей крупным планом - стандартная пятиэтажка, на первом этаже болтается чудом уцелевшая вывеска: «Магазин «Спартак».
- Это наш дом, - показала на экран Тина.
Это то, что еще недавно называлось домом. Вместо окон - зияющие черные провалы, обрушенная кровля.
Страшнее теленовостей - только телефонные звонки на родину.
- Мы первые три дня совсем не могли дозвониться, я посылала всем SMS-ки, потом, наконец, дозвонилась до знакомых, - продолжает Лия Тотоева. - Они чудом остались живы и сейчас находятся в Северной Осетии. Они рассказали, что в селе Цунар Знаурского района, где они жили, многих людей взяли в заложники и увезли в сторону Грузии. Их судьба до сих пор неизвестна. А сам поселок стерт с лица земли, знакомым теперь негде жить. Еще рассказали, что многие люди, спасаясь, шли пешком через горы, с собой ничего взять не успели, даже документов у них нет. Как они теперь будут жить?!
У других знакомых погиб маленький ребенок. Третьи до сих пор не могут разыскать троих своих детей.
У Ацамаза Тотоева больное сердце - последствия проведенного в подвалах под обстрелами детства. Именно по этой причине мать не разрешает мне говорить с ним:
- Он рвался ехать туда, защищать свою родину, я документы спрятала, а он говорит: «Как я буду смотреть всем в глаза, когда вернусь?».
Телевизор Тина включает, когда сына нет дома. После чудовищных картин залитого кровью Цхинвали на экране появляется лидер «свободной Грузии». Тотоева судорожно сжимает руки: будь ты проклят! Следом за грузинским «вожаком» - сюжеты с комментариями западных политиков. Белозубые, уверенные в себе, они профессионально улыбаются в объективы телекамер и произносят дипломатически выверенные фразы о том, что Россия, возможно, превысила полномочия миротворческого мандата.
А нянечка из поселкового детского сада Тина Тотоева цепляется за мою руку: «Я про политику не понимаю... Почему они говорят, что Россия сделала плохо? Россия ведь нас спасала! Мы хотим жить в России, а не в Грузии. Скажи, нас ведь не могут заставить?».
И я отвечаю: «Конечно, не могут!». Я готова пообещать все, что угодно, лишь бы она больше не плакала.
13 августа, в день траура по погибшим, пришла и радостная для Тотоевых весть. Выяснилось, что Давид Тотоев так и не смог попасть в родные места, все это время он находился в Северной Осетии, в поселке Джава. Зато он узнал, что его родители живы и теперь в безопасности. Сейчас он пытается встретиться с ними и попробует уговорить уехать с ним на Дальний Восток.
- Но старики не поедут, - горестно вздыхает Тина, - ни за что не поедут, мы уже много раз звали...
Перед тем, как попрощаться, Тина показывает мне конвертик с деньгами: вот, мол, мне люди собрали, чтобы послать туда, в Южную Осетию. Женщины из детского сада «Улыбка», мы вместе работаем. Здесь очень хорошие люди живут. Когда мы вернемся домой, я буду их вспоминать...

Ольга ДЕМИДЕНКО.