Быть может, кто-то скажет, что это неромантично и неправильно, а только самое первое яркое детское воспоминание о том, как строятся корабли, у главного инженера Хабаровского судостроительного завода Владимира Леонова прочно связано… с котлетами.

- Котлеты в столовой Сретенского судостроительного завода были какие-то волшебные. Огромные, с ладонь, - до сих пор вспоминает он. И добавляет:
- Правда, ладони у меня были тогда маленькие, мне ж четыре года было…
Четырехлетний Володя сбежал в тот день из детского садика. Домой, где хлопотала по хозяйству строгая бабушка, идти было боязно. Тогда сестра взяла его за руку и повела на завод, к маме. Она там бухгалтером работала.
А вообще-то на Сретенском судостроительном заводе у Владимира Леонова работали все: дедушка и бабушка, папа и мама. А еще там работали, считай, все жители родного села Кокуй.
Поэтому центральная улица села называлась Заводская, а когда на реку Шилку спускали очередной построенный корабль, у берега собирался весь народ. Мужики рубили канаты, и судно стремительно скатывалось в воду по смазанным салом брусьям, исторгая из реки цунами.
Потом целыми днями пацаны мастерили из досок корабли и крепили к ним паруса из тетрадных листов в линейку и клеточку.
- Мама! Вовка опять из моей тетрадки листы порвал! - кричала сестра. Такие же возмущенные девчачьи вопли раздавались из соседних домов. А кораблики с клетчатыми парусами бодро бежали по Шилке и исчезали где-то вдалеке. Володя никому об этом не говорил, но представлял, что они доплывают до самого океана.
Мог ли Владимир Леонов при жизни такой стать не корабелом, а кем-нибудь другим? Скажете тоже!
Когда Владимир окончил среднюю школу - уже хабаровскую, потому что отца перевели работать на Хабаровский судостроительный - тоже сразу же пошел на завод. Крепить, так сказать, семейную трудовую династию. Хотя отца такой энтузиазм только расстроил. Он-то хотел, чтобы сын сначала учиться пошел. Но Владимир стоял на своем твердо.
Так и пошел на Хабаровский судостроительный завод. Работал слесарем, судовым монтажником в бригаде Вадима Николаевича Зубарева. Успел смонтировать под руководством бригадира турбину на малом противолодочном корабле «Альбатрос». И только когда этот «Альбатрос» ушел в плавание, Владимир созрел наконец для учебы.
Вершителем судеб в этом смысле был главный инженер завода Григорий Прокопьевич Грязнов. И к нему за направлением на учебу в вуз Владимир Леонов и три его товарища шли не без внутреннего трепета. Но Григорий Прокопьевич думал недолго:
- И правда, - говорит, - не вечно же нам зависеть от того, сколько специалистов с Ленинграда пришлют? Надо своих ковать!
И дал направление в Хабаровский политехнический институт. А вот во владивостокский вуз (парням очень хотелось возле моря) дать путевку отказался. Сказал: ищи вас потом…
Напрасно сказал. Никого искать не пришлось. Все после политеха на завод вернулись, а на счету Владимира Леонова, помимо образования, были уже и научные изыскания на «корабельную» тему. Он, когда учился, устроился лаборантом на кафедру сопротивления материалов и участвовал в изучении свойств капролона и пригодности его в судостроении по заказу Центрального НИИ технологии судостроения.
…Тут интересное дело: судостроительный завод будто бы подстегивает человека с неленивой душой расти и внутренне, и профессионально. Причина, видно, в том, что корабль - организм сложный, техника на нем суперсовременная. Тем более на военном корабле. Если любишь корабли - обязательно захочешь научиться их понимать.
Это вот расстаться с кораблями - дело трудное. Было как-то году в 1993-м такое: заводчане вышли на субботник (традиция не умерла после распада СССР). Глядь - в слесарно-сварочном цеху появляется глава администрации Хабаровского края Виктор Ишаев, что прошел на этом заводе путь от сварщика до заместителя директора по снабжению. Подходит к сварщику и говорит:
- Вань, иди отдохни.
Надел рабочую куртку, встал к сварочному столу, минут за сорок с большим чувством заварил все алюминиевые фланцы и кричит:
- Все, Вань, закрывай наряд!
Эту удивительную тягу к заводу Владимиру Леонову, например, объяснять не надо. Было и у него такое. В 90-е годы, когда все вокруг, казалось, рушилось, когда на завод почти не поступал оборонный заказ, а коллектив предприятия сократился практически на три четверти, говорил себе: «Все! Уволюсь отсюда к чертовой матери! Зачем мне эта война?».
Не смог. Оглядываешься назад - столько за долгие годы построено, в том числе и твоими усилиями. Ракетные катера, «Мурены», противолодочные корабли, суда берегового размагничивания, морские тральщики… В каждый вложено столько труда! Ведь корабль строится не меньше года. Ломать - оно, конечно, гораздо проще. А в 90-е ломали едва ли не все: что нельзя было продать просто так, продавали в качестве металлолома…
- Я сам наблюдал, как то, что мы строили полтора года, японскими ножницами превращали в кучу мусора за две недели, - вздыхает Владимир Иванович.
Вот почему, когда члены американского госдепа официально-насмешливо заявляют, что «русским придется сильно поискать корабли, чтобы проводить совместные с Венесуэлой учения в Атлантике», главный инженер Хабаровского судостроительного завода и потомственный корабел Владимир Леонов воспринимает это как личное.
И когда он вдруг заговорил о том, что Хабаровский судостроительный завод включен в Федеральную целевую программу модернизации предприятий ОПК и сколько на это выделяется средств, я тоже сразу поняла: это он не об официально-высоких материях говорит. Это тоже личное.
Просто потому, что если человек корабел - то он должен строить корабли. И сегодня, наконец, есть уверенность, что так и будет. А значит, жизнь продолжается!

Ольга НОВАК. Фото Сергея ПЛОТНИКОВА.