О кинофестивале «Пасифик Меридиан», проходящем во Владивостоке, мелькнуло несколько коротких сюжетов по телевидению. Но, по сути, подробно рассказывают о нем пока лишь приморские телерадиокомпании. Что же происходит на кинофестивале?

«Пасифик Меридиан» уже близится к концу. Конкурсная программа здесь пока довольно ровная. Фильмы примерно на одном уровне - крепкие, но из тех, что забываются через пару недель.
Кто-то работает в русле традиции, стараясь не отходить от канона. Таков, например, японец Киёси Куросава (не родственник), чья семейная драма «Токийская соната» даже названием перекликается с бергмановской «Осенней сонатой».
Кто-то, как молодой эксцентричный режиссер Ройстон Тан, в фильме «881» ищет свой стиль. И наверняка найдет, но позже. Но один фильм из конкурсной программы, несомненно, стоит особняком. Это «Дикое поле» Михаила Калатозишвили.
Сейчас, после того, как фильм собрал кучу международных призов, в том числе на кинофестивале в Венеции, хвалить его уже как-то даже неловко. Но дистрибьютор «Дикого поля» Раиса Фомина сообщила, что они рассчитывают на довольно широкий прокат. И может статься, «Дикое поле» доберется и до хабаровских экранов. Поэтому есть смысл рассказать о нем подробней.
…В бескрайней степи на 12 хуторов - один доктор. Зовут его Дмитрий Васильевич. Он молод, всем старается помочь и регулярно ездит к единственному в округе почтовому ящику в ожидании весточки из внешнего мира. Пациенты попадаются разные: кого-то сразил сердечный приступ после 40-дневного запоя, в другого попала молния. Ревнивый поклонник выстрелил в свою возлюбленную, а затем и в себя. Но все здесь странным образом оживают. И с докторской, и еще с чьей-то еще помощью. «Люди в этих краях не умирают. Здесь можно жить до тысячи лет», - говорит доктор как-то вдруг появившейся и так же внезапно исчезнувшей невесте.
Но степь таит в себе не только животворящие силы. Здесь сконцентрирована жестокость. И ангел запросто может обернуться озлобленным нищим, для которого убийство - обыденность. В таком вот необычном месте и живет молодой врач, явно нездешний, но во внешний мир не стремящийся…
Михаил Калатозишвили снял свой фильм по сценарию ныне покойных Петра Луцика и Алексея Саморядова. И ощущение мистического реализма, почти маркесовского, свойственного их работам, здесь очень сильно. И местные обитатели, и милиционер Рябов (Роман Мадянов), и районный главврач (Юрий Степанов) при всей узнаваемости образов кажутся сказочными персонажами, живущими в потустороннем мире. Да и сама степь, впечатляюще снятая оператором Петром Духовским, - мистическое потустороннее место, родственное пелевинской Внутренней Монголии. Живым кажется лишь сам доктор (эффектная в своей неброскости роль молодого актера Олега Долина), непонятно откуда здесь взявшийся.
Особого действия в «Диком поле» нет. Но цепляет это аскетичное по выразительным приемам кино с первых же кадров и держит до конца. И в этом несомненная заслуга режиссера. Сценарий Луцика и Саморядова - вещь в себе и открывается далеко не всем. Все-таки не зря Петр Луцик в свое время отчаялся найти понимающего их материал режиссера и сам поставил «Окраину» - один из главных русских фильмов 90-х.
Михаил Калатозишвили, совершенно лишенный пафоса жизнерадостный и смешливый человек, наследник Михаила Калатозова, уловил те пропорции витальности и трагизма, при которых материал талантливых сценаристов раскрылся на пленке во всем своем блеске.

Дмитрий КОШЕВОЙ, Владивосток.

Прямая речь
Михаил Калатозишвили, режиссер фильма «Дикое поле»:
- Да, в нашем фильме сильное значение имеет элемент мистицизма. И мы его специально усиливали. Но в целом здесь ставятся простые, извечные для русского человека вопросы - о Боге, о душе. Конечно, нашел отражение и тот распад связей, который случился после исчезновения Советского Союза. И фраза, которую произносит один из героев: «Скорее бы война началась» - мы ей особого значения во время съемок не придавали. Я не хочу сказать, что это мы напророчили случившиеся на Кавказе события. Но сейчас эта фраза, во всяком случае, для меня, звучит совсем по-другому.
Съемки же проходили в Казахстане. Мы изначально поставили себе задачу снять кино - как оно есть, без спец­эффектов, без последующей обработки изображения. Так и сделали - сняли все одним объективом, за исключением двух кадров.