Лауреат премии Эвери Фишера в области академической музыки (США) Игнат Солженицын - младший сын самого знаменитого писателя России XX века Александра Солженицына, уверяет журналистов, что, если бы не знаменитая фамилия, его концерты не пользовались бы в России такой популярностью. Не кокетство ли это известного музыканта? Кто первым заметил его талант и как строилась карьера? Планирует ли пианист в ближайшее время переезжать из Америки в Россию? Ответы на эти и другие вопросы прозвучали на пресс-конференции, состоявшейся за несколько часов до единственного в Хабаровске концерта.

- Игнат, в роду Солженицыных до вас ведь музыкантов не было? Наверняка в семье такого великого писателя, каким был ваш отец, больше интересовались литературой, чем музыкой. Так кто первым заметил ваш талант?
- Да, действительно, в нашей семье музыкантов, кроме меня, не было. Даже не знаю, откуда ко мне это пришло. Никому в голову не приходило, что из меня может вырасти настоящий музыкант... Все случилось благодаря Мстиславу Ростроповичу. Однажды он поинтересовался, как идут мои занятия. Все подробно разобрал и сказал: «Вы дураки, музыке не так обучаете»...
- Что, прямо так и сказал?
- Да, это была его манера разговора. Ростропович в то время жил в Америке и бывал у нас в доме раз в два-три года, по мере того, как сумасшедший гастрольный график забрасывал его в наши края. В один из таких приездов и случился этот разговор. Мне тогда было девять лет...
- Как родные, в частности Александр Исаевич, отнеслись к вашему решению посвятить свою жизнь искусству?
- Отец не возражал. Он очень любил музыку и часто бывал на концертах классической музыки. Пожалуй, это была та форма искусства, которая ближе всего лежала к его сердцу. Конечно, после литературы.
Однако имея определенный печальный опыт за плечами, наша семья не то чтобы была против моей карьеры музыканта, но... По крайней мере, насильно меня никто на эту стезю не толкал.
- Игнат, вы родились и выросли в Америке. Кем вы себя все-таки ощущаете - русским или американцем? Или, как сейчас заявляют о себе некоторые успешные музыканты, вы - «гражданин мира»?
- «Гражданин мира», я думаю, это не более, чем красивое выражение. Да, это факт моей жизни, что я разъезжаю по всему миру. Иногда мне кажется, что я всюду уже был. Вот разве что на русский Дальний Восток прибыл впервые...
Я бы сказал так. Да, я родился в Америке. И в эмоциональном плане самое дорогое для меня место - это уголок в штате Вермонт, где прошло мое детство. На подсознательном уровне я ощущаю особую связь с этой географической точкой мира.
А моя духовная Родина здесь, в России. Так было всегда, независимо от того, где бы я находился физически. Если вы спросите, что мне дороже всего, что меня заботит в первую очередь, - это судьба России. Может быть, отчасти потому, что сложные времена для нее еще не завершились.
Моему поколению выпало жить в то время, когда Россия вступила в очень сложный для нее период. Да, во многом он радостный, но одновременно и тяжелый. И он явно еще продолжается, потому что желаемого позитивного результата для большинства россиян пока не видно. Будем надеяться, что все движется к этому...
- Ваши братья Ермолай и Степан давно перебрались из Америки в Россию. Вас не посещают такие мысли?
- Я об этом все время думаю. Но практика жизни имеет свою логику.
Когда я впервые вернулся в Россию после долгих лет вынужденного изгнания нашей семьи, меня часто спрашивали: «Ну, все! Вы теперь переезжаете сюда, да?». Трудно было объяснить, что моя жизнь прошла там. Что моя профессиональная карьера уже сложилась и так просто все это уже не переделаешь...
Я вспоминаю своего отца, который был сторонником эволюционного, а не революционного подхода к жизни. Хотя он писал об этом в связи с судьбами народов, но я хорошо помню, что он относил это и к личной судьбе человека. Он считал, и я придерживаюсь такого же мнения, если можно не рушить абсолютно свою жизнь и потом начинать строить судьбу заново, лучше этого не делать. Лучше делать постепенные изменения…
- На каком языке вы общаетесь дома со своими детьми?
- Только по-русски, так всегда было принято в нашей семье. Для меня очень важно сохранить русские корни. И даже если бы для меня лично это не было важно, я хорошо понимаю, что внуки Александра Солженицына не могут не быть русскими людьми. Я чувствую за собой большую долю ответственности за их воспитание.
На гастроли по России, по возможности, стараюсь везде возить с собой свою семью. Летом особенно, когда это сделать проще. Не в этот раз, конечно, - слишком огромные расстояния. Но в декабре мой старший сын вместе со мной проехал всю Центральную Россию.
Это важно, что мои дети могут увидеть Россию. Так как долгие годы мы были отрезаны от нее, этой возможности не было у меня и у моих братьев. Не считая той русской атмосферы, которую создавали мои родители.
- Вы часто видитесь с братьями, вспоминаете детство?
- Мои концерты в Москве - хорошая причина для нас встретиться. Вот и сейчас я скоро выступаю в Москве. Правда, один брат будет в это время в командировке. С годами встречаться все труднее - у всех своя работа, друзья, обязанности, из-за которых мы разъезжаемся по всему белу свету. Но от этого наши встречи нам еще более дороги.
А вспоминать детство... Наверное, когда я постарею, я чаще буду это делать. Сейчас мало времени для того, чтобы оглядываться. Я всегда смотрю вперед.
- Иногда музыканты сетуют на то, что нынешней публике классика не интересна...
- Я не сторонник того, чтобы кого-то зазывать на концерты. Сколько «ни раскручивай» музыку, она никогда не будет иметь массовой публики. И я об этом особенно не жалею. В первую очередь я играю для себя. Конечно, я играю и для публики, и для меня важна реакция зала. Важно, что я могу, может быть, повлиять на чью-то жизнь, что-то в ней изменить. Но в первую очередь, повторяю, я играю для себя.
Я получаю от этого глубинное удовлетворение, к которому, как мне кажется, должен стремиться каждый человек. Жизнь коротка, как известно. Надо торопиться. Попытаться понять свой талант и развить его так, чтобы добиться максимального результата. Вот в чем каждый из нас обязан и себе, и обществу, и семье...
- Сейчас многие известные артисты, музыканты занимаются благотворительностью. Вы относитесь к их числу?
- Да, это обязательная часть деятельности каждого публичного человека. Но рассказывать об этом в печати, я считаю, неприлично.
Сейчас в России особенно важно возрождать меценатство по двум причинам. Потому что ситуация в стране, даже независимо от кризиса, очень тяжелая по сравнению с Западом. И потому еще, что традиции благотворительности в России уходят глубоко в историю и оказание помощи больше в нашем национальном характере, чем у большинства людей мира. А в советские годы само слово «благотворительность» было неупотребимо и ее традиции были выпотрошены.
Я хочу помочь возродить, по мере своих сил, присущее русскому человеку желание помогать в беде тем, кому повезло меньше. Мое направление - развитие патронатной системы. Пытаюсь помочь сиротам - бездомным и воспитанникам детских домов - найти свою семью, обрести достойную жизнь, любовь или хотя бы внимание.
Елена МИРОНЕНКО.
Фото Сергея ПЛОТНИКОВА.