Именно так определял красоту дальневосточной природы Андрей Петрович Нечаев. Его сборник «Зеленые стрелы» по праву считается одной из лучших книг, написанных о природе. Недавно ее переиздали в Хабаровске.

Книга - настоящая энциклопедия флоры Приамурья, снабженная фотоиллюстрациями, справочным указателем, библиографией, примечаниями сына автора - Анатолия. Благодаря ему в ней появились «портреты» растений, за ними он «охотился» с фотокамерой не один год.
- При жизни отец мог только мечтать о такой книге, - говорит кандидат биологических наук Анатолий Нечаев. - Кстати, заметки о растениях он публиковал в «Тихоокеанской звезде». Ваша газета его поддерживала…
Три десятилетия отделяют уже нас от автора «Зеленых стрел». Он скончался в 1979 году: у профессора Нечаева отказало сердце, когда он отправился со студентами тогдашнего пединститута в последний поход на Хехцир.
Андрей Петрович споткнулся о камень, этого хватило, чтобы оторвался тромб… Незадолго до смерти на сопке «Факультетской», названной в честь основания биолого-химического факультета, он зарыл бутылку с запиской - это, говорят, было завещание его ученикам. Записку пока не нашли. Что было в ней написано?
- Это было послание потомкам беречь природу, - уверен старший сын Андрея Петровича, доктор биологических наук Виталий Нечаев, орнитолог биолого-почвенного института ДВ РАН. - Отец был серьезным ученым и одновременно романтиком.
На счету геоботаника Нечаева более 50 научных экспедиций по Дальнему Востоку ставших основой для десятка книг не только о флоре, но и о животных, птицах, климате, полярных льдах, возникновении рек. К примеру, им впервые была составлена карта растительности Шантарских островов.
Андрей Петрович Нечаев не был домоседом. Он собрал гербарий из 2134 растений, приложил к ним красочные описания и карты. Его интересовало, каким ветром к нам занесло папоротник, имеющий близкую родню на Гавайских островах, что связывает лотос Комарова с «близнецом», обитающим в Индии.
- Великой удачей была для него находка женьшеня в Бикинском районе, - рассказал Виталий Нечаев. - Три недели мы бродили по тайге. Это было незабываемое зрелище: два часа мы выкапывали корень, боясь повредить хоть один волосок, промыли его в ледяном ключе, из куска кедровой коры сделали «конверт».
А вот как описывала Андрея Нечаева в повести «Новый перевал» писательница Юлия Шестакова, побывавшая вместе с ним в Хорско-Анюйской экспедиции: «Андрей Петрович показал в ходьбе завидную выносливость. Иногда, остановившись где-нибудь в тени, он заводил беседу на свои излюбленные ботанические темы. Он свободно оперировал латинскими названиями, знал поименно каждую травку».
Но особое, можно сказать, романтическое пристрастие Нечаев питал к амурскому бархату, или пробковому дереву, которое изучал всю жизнь. Это был ни с чем не сравнимый подвижнический, кропотливый труд: изучить тысячи деревьев на огромных пространствах Бикина, Хора, Амгуни, Тумнина, Зеи, Охотии, Сахалина, Камчатки. В папках на ватманских листах сегодня сохранился необъятный гербарий - тысячи листов, срезов коры любимого нечаевского дерева.
Малоизвестный факт: докторскую диссертацию, посвященную амурскому бархату, Нечаев защищал в Ленинграде, потеряв зрение, - сказались дистрофия, перенесенная в годы военного лихолетья, переутомление. Шестнадцать месяцев он оставался слепым, пока ему не сделали операцию. Все это время он продолжал читать лекции, не бросил своего увлечения - плавания в бассейне.
- Нечаев мечтал о том, что амурская пробка найдет свое применение на Дальнем Востоке, - перечислил заслуги бархатоведа его ученик фитотерапевт Алексей Пехтерев. - Им была разработана щадящая технология отъема его коры. Он доказал, что из бархата можно изготавливать не только пробку, но массу полезных вещей. Что этот ценный медонос дает меда до 15 килограммов на пчелосемью. Что мед бархата много лет не кристаллизуется. Что можно использовать этого близкого родича лимона в медицине.
«За окнами завывала вьюга, ветер перебрасывал с места на место облако снежной пыли, а на моем письменном столе ярко пылал букет. Принес я из соседней рощи «веник» побегов с почками, поставил их в теплую воду - и через несколько дней «веник» украсился крупными фиолетовыми цветками».
Так Андрей Петрович писал о рододендроне, который порой путают с багульником. В чью душу эти строки не заронят мечты о вечной весне, которую Нечаев сумел претворить в жизнь? Проходили дни - осыпались венчики цветков, отцветал один букет, он заменял его следующим.
В то время, когда многие еще видели в природе бездонную кладовку - бери, трать, сколько влезет, не жалко, конца-края не будет, Андрей Петрович Нечаев громко предостерегал: помните - бесценное богатство не беспредельно.
В конце жизни Андрей Петрович предложил создать в Хабаровске цветущий город-сад, а на правобережье Амура - Приамурский ботанический сад. Идея была проста: не вступать в конфликт с природой.
Задолго до появления Красной книги Хабаровского края Нечаев предложил на 14-м Тихоокеанском конгрессе: «Необходимы памятники фитосферы региона: исчезающие виды должны быть вписаны в красные листы, сокращающиеся - в желтые, благополучные - в белые, восстановленные - в зеленые».
И в своих знаменитых «Зеленых стрелах» он написал: «Удивительный парадокс: в то время, как на улицах Хабаровска рассаживаются тощие тополя, неподалеку от города шумят красочные леса. Здесь несколько видов клена, бархат амурский, орех маньчжурский, липа амурская, маакия, аралия, элеутерококк… На чужбине многие из них цветут и плодоносят, а на родине их в составе озеленения почти не увидишь».
На страницах этой книги ботаник дает инструкцию, как следует озеленять краевой центр: на юге сажать засухоустойчивые и светолюбивые породы, а на севере - теневыносливые и влаголюбивые. Деревья надо сразу же сажать крупными 20-30-летними экземплярами. Чтобы не оголять улиц, новые посадки размещать между старыми. Только после этого можно обрезать, удалять больные тополя. Ни в коем случае нельзя убирать лесную подстилку, иначе деревья будут чахнуть.
Мог ли Андрей Петрович предполагать, что площадь особо охраняемых природных территорий в краевом центре сократится до каких-то 400 гектаров. При его жизни она была в шесть раз больше!
Не воплотилась его мечта о естественном ботаническом саде, а в недавно изданную Красную книгу внесено уже в два раза больше исчезающих растений.
В Хабаровске близ Амурского утеса сохранилось дерево. На фоне голубого неба возвышается причудливо изогнутая лиственница. Ее древесина в морозобойных трещинах, от ветров ствол дерева согнулся, корни изо всех сил цепляются за землю. Под ней все усыпано семенами - знак того, что лиственница скоро оденется в ярко-зеленую хвою.
Эту живую память оставили после себя учитель и ученик - В.К. Арсеньев и А.П. Нечаев.
Александр САВЧЕНКО.
Фото из архива А.А. НЕЧАЕВА.