Мастеров декоративно-прикладного искусства не так много, как, к примеру, живописцев, но Николай Акишкин среди своих - единственный, считается самобытным мастером. Он работает с природными материалами: мехом, кожей, деревом, металлом, костью...

17 августа Николай Сергеевич отметил 60-летие. Юбилей стал поводом для встречи.
- Откуда я взялся такой? - улыбается художник. - Детство мое прошло на прииске Октябрьском, это в Амурской области. Любимым занятием тамошних мальчишек были охота и рыбалка. На охоту ходил с 14 лет, когда отец купил мне ружье. «Отходы» от охотничьих трофеев было жаль выбрасывать - копыта, рога, шкурки, птичьи головки, перья…
Школьный учитель, создав кружок, научил желающих изготовлять чучела, это и был первый «толчок». Все сложилось, «срослось» само собой - после техникума поступил на худграф Хабаровского пединститута уже целенаправленно: декоративно-прикладное искусство. И вот пришла пора защищать диплом - создать некое произведение, сопроводить его объясняющим жанр текстом. Мой руководитель упорно склонял к шаблону: сделай из своих шкур хотя бы сумочки. А мне этого не хотелось. Расстались мы с ним. Хорошо, что нашелся другой, более лояльный, я подготовил нечто вроде панно и защитился. А после началась разная жизнь - и творческая, и преподавательская, и некоторым образом чиновничья. Но от своих творческих увлечений никогда не отступал.
Создавал панно, искал свой стиль, художественную манеру, отличную от других мастеров. Пытался соединить несоединимое, мех и металл, к примеру, от плоского панно перешел к объемному, от малых размеров к большим. Однажды рискнул отправить свои работы на выставку молодых художников в Москву. И получил за них престижную по тем временам премию ЦК ВЛКСМ.
- А как ты познакомился со знаменитым офтальмологом Святославом Федоровым? Была тому какая-то причина?
- Мои панно Федоров увидел на той выставке молодых и, видимо, запомнил их. Когда в Хабаровске начали строить центр микрохирургии глаза, мне предложили его оформить.
За год сделал панно-триптих. Потом, на открытии, познакомился с академиком Федоровым. Он и предложил взяться за оформление иркутского и новосибирского центров. Но это была бы очень объемная работа, и мы остановились на Новосибирске. Полгода трудился над своим диптихом, потом заказал контейнер и отправил его в Новосибирск. Пригласили меня на открытие центра, где познакомился уже с женой Федорова.
Творчество Акишкина поначалу далеко не все признавали, отрицая его «новаторство». Он ни на кого не обижался. Сейчас в его досье есть новые публикации, в них уже другие оценки. «Его произведения отличаются изысканным выявлением природной красоты материала. Они хорошо вписываются в современные интерьеры общественных зданий, в холлы гостиниц, кафе и т.д. Кроме того, он работает в миниатюре, скульптуре малой пластики». «Акишкин не боится экспериментировать, включает большое разнообразие технико-художественных приемов: кожаная плетенка, оплетка по краю, продежка из кожаных полосок, многослойные растяжки… Работы Николая Акишкина органично сочетают стилистическую новизну, виртуозность владения арсеналом декоративных средств воплощения художественного замысла». Такие вот отзывы!
Акишкин родом из детства, которое было перенасыщено общением с природой, контрастом сказалось на человеческой натуре. Сегодня, став художником, он также ходит на охоту, добывает животных, разбирает их «по косточкам», может запечь по особому рецепту филейную часть в духовке, а поймав рыбу, удивит ухой или шарабаном.
Рассказы Акишкина можно слушать, навострив уши и раскрыв рот.
- Был случай, - вспомнил Николай Сергеевич одну байку. - На прииск в то время все снабжение осуществлялось ЗИЛами с прицепами. Товар и прочее загружали на речной базе и везли по таежным дорогам. Как-то один водитель не справился с управлением, грузовик сполз по косогору к берегу речки Холтучи и перевернулся. А вез он водку в ящиках. Часть бутылок побилась, но много их оказалось в воде целыми. Машину вытащили дорожники, а сорока­градусный груз поплыл по реке. Километрах в восьми от аварии жил и рыбачил крепенький еще старик, не помню его фамилии. О том, что произошло с грузовиком, дедушка, конечно, знать ничего не знал. И вот, проверяя в очередной раз снасть, увидел в ней три бутылки, без этикеток, с сургучем на горлышке. Видимо, принес в зимовье. Недолго думая, откупорил один «флакон», понюхал: пахнет спиртом. Глотнул, задержал жидкость, покатал ее во рту: вкус знакомый. Водочка! - определил дед.
Утром к похмелью он выловил еще шесть бутылок. Дальше - больше, река гнала бутылку за бутылкой. Их содержимое крепости не потеряло.
Спустя пару недель после аварии мы с другом пошли в те места поохотиться. Заглянули к деду в гости. И увидели такую картину: сидит он за столом, перед ним, раскупоренные, слегка отпитые бутылки - поллитровки. Целый ряд!
- Во, сколько водки мне боженька послал, - развел он руками. - А пить уже не могу больше.
Мы рассказали ему, откуда водка к нему приплыла.
…Увлекшись, Акишкин начал рассказывать другую историю - о том, откуда у него появился самодельный мотоход, у которого колеса были изготовлены из надувных камер от самолета Ил-62. А потом - еще и еще истории. Некоторые из них оживают в его работах.
А. ГРИГОРЬЕВ.